То, как мы падаем

      2018 год, холодная зимняя ночь.       Укрытие Бонтена.       Такемичи сидел на балконе, его нога бесцельно болталась в воздухе, махая.       Вперед. Назад. Вперед. Назад. Его тонкие руки свободно опустились по бокам, почти не оставляя привязанности между ним и зданием.       Он может просто немного наклониться вперед, и его тело присоединится к оживленному городу внизу. Упасть в ночь, раствориться в пыли. Так просто. Так… очаровательно.       Звуки суеты и суеты жизни под ним заставляют Такемичи удивляться. Насколько это будет приятно? Он думает о возможности присоединиться к жизни там, внизу. Жизнь, которой наслаждаются его друзья. Жизнь, ради которой он упорно трудился, чтобы спасти.       Красивая, счастливая жизнь, в которой у него был шанс.… жить. — Ну, теперь это все иллюзии. — Он тихонько вздохнул и Такемичи, усмехнувшись, поднял голову, его голубые океанские глаза уставились на звезду. — В конце концов, я решил пожертвовать своим шансом.       Его легкий смешок продолжает заполнять пустое пространство некоторое время, прежде чем, наконец, остановиться. И, словно решившись на что-то, Такемичи еще раз оглядывается по сторонам, пытаясь запечатлеть в своих глазах виды этого города. Токио, место, где он родился, место, где он встречался со всеми, прекрасный город, который всегда был полон жизни и людей. Место, где он провел двадцать семь лет. Нет, неисчислимые годы его жизни.       Пытаясь бесчисленное количество раз спасти всех и, наконец, достичь своей цели. «Теперь все кончено, думаю, мне пора идти, — бормочет он, и его голубые глаза наполняются облегчением и спокойным удовлетворением. Такемичи достает зеленую пилюлю, знаменитую пилюлю Хана, которая была у каждого члена Бонтена, пилюлю, которая, как известно, дает мирный окончательный конец любому..       Это была его идея — сделать последнее одолжение от Бонтена любому члену группы, который был пойман врагом или должен был встретить мучительную смерть, чтобы иметь быструю и безболезненную смерть.       К счастью, у него в кармане тоже был один. «Ммм, клубничка, да?». Он осторожно кладет зеленую таблетку в рот и продолжает махать ногами, не отрывая глаз от звезд. Такемичи наслаждается сладким вкусом, который медленно тает во рту. В его голове мелькают какие-то старые воспоминания, которые, вероятно, слишком давние.       Воспоминания о красивой девушке с персиковыми волосами мягко улыбается ему, воспоминания о каких — то светлых волосах — о, много светлых волос, на самом деле-смотрят на него и зовут его в путешествие. Поездка бешеная, с порывистым ветром рядом с ними и искренним смехом, который исходит от молодых подростков.       Воспоминания о мальчике, который велел ему вместе создать эпоху.       Теперь они все счастливы. И скоро Такемичи тоже будет.       Именно в этот момент он услышал позади себя звук открываемой двери и голос, которого ему так не хватало. «Такемичи?» . Майки там, прямо за ним, с его длинными светлыми волосами, завязанными в маленький хвостик, и кулаком, покрытым кровью. Черные, как смоль, глаза Майки, обычно такие спокойные, теперь широко распахнуты от шока. Голубые глазницы пару раз моргают перед этим взглядом, и когда в черных глазницах мелькает проблеск счастья и тоски, внезапно глаза его становятся немного влажными. Ах. Он смотрит. Это Майки, его Майки. Его Манджиро.       Не незнакомый Майки из этой временной шкалы, а знакомый Майки из его первой временной шкалы.       Такемичи поймёт это с первого взгляда. — Давно не виделись, Майки-кун.— Он горько улыбается. Смешанное с чистой радостью. Ветер мягко треплет растрепанные черные волосы. — Ты немного опоздал… — …но я рад, что ты здесь. — Если меня снова будут называть этим прозвищем, я буду только рад. — Такемичи широко улыбнулся, его рука, полная крови, медленно поднялась и коснулась светлых волос Майки, мягко проведя по ним. Его синие-синие океанские глаза, такие яркие, смотрят прямо в черные как смоль глаза Майки. — Но поскольку я всегда скучал по твоему теплу… Быть в твоих объятиях тоже неплохо, Манджиро. — Такемичи, с тобой все будет… хорошо. Ладно? Все будет хорошо. Держись там. — Майки тяжело дышит, его трясущиеся руки, которые держат Такемичи, чувствуют слабое тело. И...Теплая кровь. Майки даже толком ничего не видит. «Ха-ха… Манджиро. Я действительно не думаю, что смогу… — Сильный кашель внезапно вырывается из горла Такемичи. От кашля тоже идет кровь. Такемичи снова уверяется в своем теле и пытается сохранить улыбку. — …Видишь ли, я не думаю, что смогу пройти через это на этот раз.. — Я имею в виду, посмотри на меня, Манджиро. Меня не спасти.       Затуманенные глаза Майки наконец-то улавливают слова Такемичи. Он смотрит на Такемичи. Мальчик, который спас каждого из этой временной линии, такой тонкий. Его тело было таким легким, как будто он плохо ел. В отличие от ярко-голубых глаз, все остальное у Такемичи черное. Его растрепанные черные волосы, его черная одежда. Его татуировка Ханафуда.       И красная кровь, вытекающая из талии Такемичи, тоже становится черной.       Ханагаки Такемичи должен был принадлежать к свету, к самому яркому, самому синему цвету. Но не этому, Не немому, мертвому цвету. «Такемичи, послушай, я найду способ спасти тебя. Клянусь. Ты не умрешь. Не в этот раз, Такемичи. — На самом деле Майки больше не понимает, что говорит, но теперь он отчаянно пытается сохранить жизнь Мичи. Он ни за что не умрет. Ни в коем случае. И тут в голове Майки мелькнула мысль, которая была на грани. — Погоди, Такемичи, ты ведь умеешь путешествовать во времени? В последний раз, когда ты держался за мою руку, с моей и твоей волей, ты вернулся, так что на этот раз, на этот раз все может быть… Держи меня за руку, Такемичи, скорее! Ты можешь вернуться и…       Он отчаянно пытается взять Такемичи за руку, пытается пожать ее, надеясь найти выход, но Такемичи отталкивает его руку. Улыбка Такемичи погасла, и сердце Майки упало, когда он увидел, как голубые глаза теряют свой свет и становятся холодными. — Я не хочу возвращаться, Манджиро. — Резкий взгляд и усталый голос Такемичи делают его мысли еще более тупыми. Что значит он не хочет возвращаться?.. Он должен спасти себя и… — Это лучшее будущее, Манджиро. Я возвращался слишком много раз. Слишком много результатов. Это единственное место, где никто не умирает — Но ты…! А как же ты?.. — Это и мое лучшее будущее, хочешь верь, хочешь нет. — Дыхание Такемичи становится слабее, и как будто он понимает, что у него мало времени, взгляд Такемичи смягчается. — Майки. Манджиро. Слушай, наслаждайся этой временной шкалой. Наслаждайся будущим, над созданием которого я упорно трудился. Не испорть его. — Сделай это и для меня, Манджиро.

***

      Майки никак не может с этим смириться. Тепло Такемичи все еще остается на его руке. Воспоминания о всех временных линиях дико бушевали в его голове.       Эта яркая улыбка.       Он смотрит на железнодорожные пути, на людей, проходящих мимо, и слушает кирпичные звуки этого оживленного города.       Рассказ Такемичи о том, как он путешествовал во времени, промелькнул в обезумевшем мозгу Майки. — Сделай это для себя, ха, — вздыхает он и начинает медленно идти вперед, кто-то пытается его окликнуть, но он игнорирует все это и продолжает двигаться. — Но как я могу наслаждаться этим без тебя, Такемичи?       Майки смотрит на приближающийся поезд и широко улыбается. «Я иду, Такемичи. К прошлому. Для тебя.» И он прыгает.