прижигая больное место.

Одним осенним вечером я узнал о детской сказке: наивном манящем приключении, спешащем куда-то далеко, недосягаемом и порой опасном.

Я вслушивался в долгий-долгий рассказ под треск угасающей свечи и вспоминал своё прошлое, в котором никогда не было места для особенного воздуха. Хотелось плакать, и я едва ли мог переоценить эту сухую полуулыбку, как бы вещавшую «Умоляю, помогите». Стоявшую в глазах влагу сопровождало мучительно вопящее сердце, кололо где-то там, в душе. Вплоть до того дня я никогда не видел Баджи таким… разобранным на маленькие детальки, не способным посмотреть далеко вперёд и выкрикнуть о поэтичности весеннего ветра. Если бы не эта история… «Вчера я возвращался домой привычным маршрутом: облазил всевозможные прилавки с праздничной подсветкой, прокрутился на каждом фонаре и столбе, вдоль и поперёк изрисовал шагами самый людный квартал мегаполиса. Затем, конечно, в метро» — так начинал свой рассказ в блоге Баджи. «Вас вряд ли это заинтересует, но не всё так просто, как кажется на первый взгляд! На станции и без того было безлюдно, так вскоре там ещё и свет вырубили! Я так перенервничал, что чуть в штаны не наложил!........» — последняя запись в 23:34. Постепенно сошла на нет и сеть, отчего нахождение в большом и холодном пространстве начало казаться несколько тревожным. Баджи не боялся темноты, но его никак не покидал неизвестный до этого страх: он будто оказался в огромной неосязаемой коробке, что являла собой иллюзию бесконечной пустыни. Но парень, вероятно, и не заметил, как долго оставался неподвижным из-за навязчивых экспрессивно-панических мыслей и картин в голове, ведь на часах уже давно был объявлен следующий день. Лишь в этом единственном случае появления света ожидать не стоило: метро закрывалось на ночь. Осознав своё положение, он не смог даже ровно стоять и присел на ближайшую круглую скамейку. «Чёрт возьми, чёрт возьми, чёрт, мать его, возьми!.. Как я мог так облажаться?.. Как тут ночевать?..» — мысли наперебой замельтешили в голове и с крайней степенью досады вырвались наружу. Голос трясся, словно его сносило ветром, но он всё же, на удивление, не был слезливым. Одномоментно с этим с другой стороны скамейки, за столбом с указателем, послышался какой-то невнятный всхлип то ли удивления, то ли невообразимого испуга. Баджи совсем окаменел. Постарался взять себя в руки и потихоньку начал елозить по дуге деревянной окружности в направлении звука, подготавливая палец к нажатию кнопки «фонарик». В конце столь незамысловатого пути он нервно сглотнул, интуитивно ощутив рядом чьё-то присутствие, и, сразу отскочив от скамейки на метров пять, выставил включенный телефон перед собой. Приоткрыв случайно сощуренные глаза, он увидел вовсе не страшное привидение из белой простыни: напротив сидел, поджав колени, до чёртиков ошарашенный паренёк. Взгляд у него был настолько страдальческий, что казалось, будто сейчас он всеми силами превозмогает себя, сдерживая приличный поток слёз. В целом, картина оказалась даже успокаивающей, и Баджи на секунду задумался о неимоверной упёртости и силе духа незнакомца, похожего на зашуганного котёнка. — Прости, не мог бы ты не светить мне прямо в лицо – чуть ли не отчеканивая каждое слово, отчаявшимся голосом произнёс блондин. — Ой! Да... – Баджи немного опустил фонарик, стараясь оставить удобное количество света для сложившейся беседы. — Давно ты тут? Тоже застрял, когда вырубили свет? В ответ лишь бесшумный натянутый кивок и шмыганье красным (вроде) носом. «Замёрз, наверное» — неожиданно пронеслось у Кейске среди прочего потока мыслей.