Потомок дьявола

— Саске, почему именно я? От большого доверия? — И не рассчитывай. — Будь повежливее, раз уж просишь о помощи. Саске нахмурился и принялся загибать пальцы: — Добе достает Хокаге с требованием выдать ему более сложные миссии; его вопли слышны в километре от резиденции. Мать с отцом в реабилитационном центре, а брата беспокоить не хочу. Какаши в жизни не доверюсь. Остаешься ты. Сомнительный вариант, но не то чтобы у меня остались другие. Саске критически оглядел сокомандницу, оценивая, можно ли ей доверить столь ответственное задание. — Лейка в ванной. Фиолетовая и розовая. Лучше бери сразу две, чтобы не таскаться туда-сюда. С твоей-то силищей проблем возникнуть не должно. «Еще и цвет уточнил, — Сакура закатила глаза. — Что-то ты сегодня на редкость разговорчивый. Нервничаешь? О, великий Учиха Саске боится отказа! И что за постоянное упоминание моей силы? Комплексы какие-то, что ли? Мне пожалеть тебя?» — Ты меня слушаешь? — Саске сложил руки на груди. Похоже, он только что уличил ее в том, что она выпала из реальности. Но доказательств нет, поэтому Сакура улыбнулась как ни в чем ни бывало. — А? Конечно, продолжай. — Если с глицинии упадет хоть лепесток, ты не жилец. Желание прыснуть в кулак пришлось сдержать. Глициния — прелестное растение, требующие особого ухода: время от времени нужно производить обрезку — это стимулирует цветение. Сакура не была сильна в ботанике, но кое-что знала. И представить Саске, оберегающего свои растения как зеницу ока, оказалось презабавно. — Минуточку, — возразила Сакура, как только до нее дошел скрытый смысл его слов. — Я не дала свое согласие, а ты мне уже угрожаешь? — Не беси меня, — злобный рык завибрировал в ушах, и девушка с раздражением помассировала виски. Иногда Саске становился таким заносчивым. — Да или нет? — Да присмотрю я за твоими драгоценными цветочками, — она резко протянула руку. — Ключи? — Приеду — осмотрю каждый угол на наличие повреждений… Сакура сузила глаза. «И на что это он намекает? Сдалось мне его имущество». Ключи с бряцанием упали в ее раскрытую ладонь. Она с удивлением рассматривала брелок в форме цветочного горшка. Кажется, он действительно тайно помешан на своем хобби. — Удачи на миссии, — бросила она вслед уходящему Саске. Нотки обиды проскользнули в ее тоне. — И даже не поцелуешь меня на прощанье? Вот дернул ее черт это сказать. Учиха застыл на мгновение. Она вскинула бровь, гадая о причине его заминки. Миг — он обернулся и сократил между ними расстояние в два шага. Резкой нервозностью пропитаны его движения. Сакура даже не успела шарахнуться, но безмолвный испуг застрял в ее горле. Альфа склонился над ее плечом, обжег дыханием. Уши вспыхнули, сознание потерялась. Ладонь крепче сжала ключи, словно они могли спасти. Клыки впились в ее плечо. Зазудела вскрывшаяся рана, пролилась кровь. Саске отстранился настолько резко, что она не успела перевести дыхание. — С-Саске, это же не значит, что ты… — Конечно нет, — глаза, что холоднее льда, выжигали внутренности: она схватилась за сердце, согнувшись в три погибели, так больно ей стало. — Я мстил тебе. — Гребаный придурок! — Покатились слезы горечи: она яростно размазала их по щекам, не желая признавать, что сокомандник задел ее за живое. — Теперь у меня есть уважительная причина подпортить твое имущество. Каждый угол твоей квартиры! Сакура обессиленно рухнула на пол. Она так и осталась сидеть, даже когда дверь за Саске захлопнулась. Одним жестом он вывернул ей душу наизнанку. Более того, он был несерьезен — лишь издевался.

***

— Он поставил мне метку! — Все так и было? — скучающе поинтересовалась Ино, подперев рукой подбородок. Детская обидчивость Сакуры удивляла. Она ведь знает Саске лучше прочих — он бы не зашел так далеко, чтобы посмеяться над ней. Вопреки его защитному механизму — колкостям — он не был плохим человеком. — Рассматривала ли ты вариант, что это его проявление заботы? — Обалдеть какое у него извращённое проявление заботы, — Сакура откинулась на спинку стула и фыркнула в сторону, стараясь огородиться от смысла, что вкладывала в вопрос подруга. Смотреть на ситуацию с другой стороны не хотелось. Всегда легче настаивать на своей правде. — Боюсь, мне такого не понять. — Ты же помнишь, что произошло, когда тебе было четырнадцать? Сакура поёжилась. Когда ей было четырнадцать, у нее началась первая течка во время одной из миссий. Как назло, из ее рюкзака выпали таблетки, а ведь она всегда брала их с собой — на всякий случай. Все мальчики ее команды были альфами, и им пришлось заблокировать свое обоняние особенным дзюцу. Поскольку оно имело кратковременный эффект, им незамедлительно пришлось вернуться в деревню и отложить миссию на неопределенный срок. Ей тогда было стыдно — словами не передать! А еще страшно — страшно, что чары спадут и ее товарищи могут наброситься на нее. Мерзкая сторона природы омег. — Я не забуду это, даже если очень захочу. Для чего ты вспомнила об этом? — Наруто ведь до этого ставил тебе метки каждые три-четыре недели. Как давно ты ходила без метки? — О Ками… — Голова трещала по швам: Сакура медленно, но верно, начала понимать, куда клонила Яманака. — Недель пять. — Повезло, что тот инцидент не повторился. Воцарилось молчание: Ино ждала, когда последний пазл встанет на место в уме Сакуры, образуя целостную картину. Харуно расчувствовалась. К омегам, на теле которых нет меток, часто пристают альфы-холостяки. Обычно укус — это интимная метка, которой обмениваются любовники. Сам укус заживает довольно быстро, но метка выветривается через три-четыре недели, поэтому ее необходимо обновлять. У Сакуры не было молодого человека, поэтому она прибегала к помощи лучшего друга. Возможно, это было немного жестоко; омега знала о его чувствах к ней, но доверяла ему бесконечно. Просить о таком Саске или Какаши-сенсея она слишком смущалась. — Значит, Саске сделал это, чтобы защитить меня. Я ведь его даже не просила. Я как-то не думала, что он способен заботиться о ком-то, кроме себя, — всхлипнув, промычала девушка. Она положила руки на стол и вцепилась в волосы. Какая же она дура. Всплыли ускользающие из памяти воспоминания о доброте Саске. Его участливость, что тень — нужно присмотреться, чтобы заметить, что ему не все равно. — Значит, ты его недооценивала, — с вершины проницательности зрителя Яманака допила чай. — А я назвала его грёбаным ублюдком, — по-прежнему сокрушалась Сакура. — Черт, надо извиниться, когда он приедет. — Ну, знаешь, ему тоже не следовало делать это, не объяснив своих мотивов. Так что вы друг друга стоите. В любом случае, в ближайший месяц ты в безопасности. И у меня перерыв заканчивается, Саку… — Спасибо! — Сакура встала из-за стола и крепко-крепко обняла подругу, потеревшись щекой о ее. — За что? — Если бы не ты, я бы так и продолжила злиться на Саске. Я рада, что у меня есть здравый смысл в твоем лице. Ино выглядела польщенной. Щеки ее затопила редкая краснота. — Ну, будет тебе… Чего это ты так расчувствовалась? Нет ответа. Сакура уже рванула в квартиру друга. Удивительный поворот судьбы! Еще вчера она была намерена разнести его жилище в щепки. Многое определяют мотивы и то, что за ними стоит.

***

Проклятье. Сакура стиснула зубы, лишь бы не разразиться скулящим плачем. Она, растяпа, случайно пролила воду на пол из второй лейки и, поскользнувшись, упала. Да ладно упала — ноги-руки целы — но по воле злого рока задела локтем горшок с камелией. Слава Ками, хоть не с глицинией. Но радость ее не была долговременной. Она проделала весь этот путь в квартал Учиха, попала под пламень их заинтересованных взоров, чтобы в итоге так напортачить Саске? Какая же она… Зла не хватает! Учиха Итачи застал ее именно в таком положении — распластавшуюся на полу, мокрую и плачущую. Саске дорожил растениями. Представилось, как тщательно он ухаживал за ними: менял горшки, поливал, обрезал листья и, может быть, даже разговаривал! А она ему так поднасолила. Вряд ли он скажет ей спасибо. Крик замер у нее в горле, когда уши уловили звук открывшейся двери и приближающихся шагов. Очевидно, регент клана знал о ее присутствии здесь и решил лично убедиться, что все в порядке. По крайней мере, это единственное оправдание, которое она нашла. — Итачи? — удивление выбило из колеи. — Уже зовешь меня по имени? Наклон — волосы, стянутые лентой в низкий хвост, скользнули по плечам. Он не смотрел на бардак, что она устроила — только в глаза. Сердце ходит ходуном. Голова бухнет и не соображает. Он что, насмехается над ней? До Сакуры не сразу дошел смысл его слов, поэтому она ответила нечто, продиктованное задетым самолюбием: — Не хочешь? — Замешательство отразилось на мужском челе. Словно он не мог поверить, что она дерзнула пререкаться с ним. Сакура прикусила язык. Дура в квадрате. Почему она вымещает обиду на совершенно невиновном человеке? Он не причастен к ее неудаче! Щеки хлестнул болезненный румянец, и она поспешила сгладить свою грубость извинением: — Приветствую регента клана Учиха, Итачи-сама. Так бы я обратилась к вам, не будь сбита с толку вашим неожиданным появлением. Я понимаю, что это никак меня не оправдывает. Тем не менее, прошу прощения за неучтивость. — Формальности ни к чему, — он отмахнулся, но она не упустила из виду, какой заинтересованностью вспыхнули его зрачки. Даже прощение она просила в своем репертуаре. — Особенно после такой выходки. Он подчеркнул это намеренно. Что ж, если ему нравилось, когда перед ним распинаются стоящие ниже люди — она сделает это: — Мне ужасно стыдно. Безопасность дороже гордости. Остаться в немилости у будущего главы клана — такая себе перспектива. Как приближенная к Хокаге, Сакура вынуждена иметь дело с внешнеклановой политикой. — Что у тебя произошло? Она вкратце изложила ситуацию, не забывая акцентировать внимание на своем раскаянии. Между прочим, это не было ложью. Саске этого не заслужил. К ее удивлению, Итачи не выглядел злым, расстроенным или вроде того. Он лениво махнул рукой. — Убери здесь. Остальным займусь я. — Но… как? — Это фамильные горшки. С легкостью найду замену. Подросший росток этой же камелии есть у меня. Скажу брату, что заходил проверить тебя — хотел сохранить свой визит в тайне и в итоге облажался. Нижняя губа задрожала. Омега прикрыла веки на секунду-другую, чтобы перевести дыхание и не раскрыть рот. Это было бы неприлично. Просто… непринужденная манера общения Учиха Итачи удивляла. Они виделись до крайности редко, чтобы она могла составить о нем полноценное мнение, но из ее скудных воспоминаний он обычно держался с людьми вне клана сухо и формально. Местные сплетницы вещали, что он — сексист, социофоб, а то и гей. Отвратительно и противоречит друг другу. Скорее всего он нелюдимый, закрытый и излишне подозрительный человек. Параноики среди шиноби — не редкость. Сакура не первый день работала в больнице и знала, что многие ненавидели, когда к ним прикасались без повода. Это не делало их социофобами или плохими людьми. Просто грязные слухи многим ласкали душу. Вот и все. — Почему вы прикрываете меня? — спросила она, наконец, заинтригованная тем, что он ответит. Но он разрушил ее высокие ожидания: — Моя блажь. Что гораздо важнее… Ты можешь не отвечать, Сакура, но я бы хотел знать: вы с братом встречаетесь? Ей потребовалось время, чтобы сопоставить факты. Саске ее пометил, следовательно, она пахнет как омега, принадлежащая ему. Чем сильнее альфа, тем въедливее запах. Вопрос, повисший в воздухе, достиг ее сердца и остановил биение. Девушка пристыженно сконфузилась. — Н-нет, это не так… Пульс барабанил. Сакура сжала губы, готовая к новым вопросам, но они не прилетали. Учиха, казалось, о чем-то глубоко задумался. Она искоса глянула на него и ахнула — таким красивым он был. Потомок Дьявола с соблазнительным личиком. Шумный выдох привел в чувство. Итачи приказал ей дождаться его. Она нашла тряпку и ведро в той же ванной. Пришлось оставить юбку сушиться и одолжить у Саске домашнее трико в надежде, что он не будет злиться. Она сегодня мылась, так что… Пока дожидалась Итачи, решила вспомнить прошлое. Все, что куноичи о нем знала, перечеркнула сегодняшняя встреча. Он обращался к ней неформально потому, что она была младше или потому, что он ее ни во что не ставил? Задетая гордость требовала немедленного объяснения, а спрашивать лично было как-то унизительно. И наконец, покопавшись в давно забытых воспоминаниях, она добралась до истины. После течки Сакура направилась в аптеку, чтобы купить больше лекарств, перебивающих ее естественный запах. Тогда она, скрючившись от боли, облокотилась о стену в каком-то переулке. До дома ее провел Учиха Итачи. Кажется, в порыве благодарности она бросила что-то вроде «зовите меня просто Сакура!» Омега задрожала от переизбытка чувств. Она позабыла о его благородном поступке давным-давно. Сколько всего прячет память. Итачи вернулся с камелией идентичной прежней. Да Саске — если он не пророк — ни за что не заметит подмены. — Большое спасибо вам, Итачи-сама, — Сакура поклонилась ниже, чем следовало. — Я никогда не забуду это. — Пустяк, не требующий, чтобы о нем упоминали. Гораздо важнее твоя безопасность. Есть способ, при успехе которого никто не притронется к тебе. Сакура встрепенулась. Израненный зверь, что кричал о любви. Так бы она охарактеризовала взгляд, которым ее одарил Итачи. — А при неудаче? — Ты ничего не теряешь. Довериться или нет? Ее ответы говорили сами за себя. — Что за способ? — Показать? Два шага — он перед ней. Помутнения зрения — расплывчатый, далекий образ Саске встал перед ней. Ситуация повторяется, но она почему-то не паникует, как в тот раз. Укус — и ее словно пронзили иглы. Это не длилось долго. Он отстранился с кровью на губах, приковывая к себе взгляд. Завороженная, Сакура смотрела на то, как он облизывает губы, и млела от догадки. — Узор? — она коснулась плеча: сладостное предчувствие рассыпалось у ног искрами. Восторг. Запах Итачи перебил запах Саске, а это означало только одно. Регент ухмыльнулся, словно Дьявол, которому удалось искусить милую сердцу жертву. — Камелии. На ослабших ногах омега ступила вперед, но Итачи подхватил ее под руки и отвел в гостиную. Она опустила рукав, обнажая плечо перед зеркалом. Бледный узор украсил светлую кожу. Он был недостаточно ярким — след от укуса был четче. Это означало, что один из истинных партнеров не отвечал взаимностью. Метка, видимая глазу, невозможна между партнерами, не предназначенными судьбой. Значит, Учиха Итачи был истинным альфой, питающим к ней чувства. Вопрос, что он задал ранее, с новыми знаниями приобрел и новые смыслы. «Вы с братом встречаетесь?» Вероятно, он не спешил заявлять об их связи, поскольку все время, начиная с четырнадцати лет, она пахла Наруто. Итачи Учиха не похож на разлучника. Даже у Дьявола есть честь. — Отпустите меня. — Он сделал так, как она просила. Кулаки сжались. — Думаю, теперь я имею право задавать вопросы… — Слушаю. — Помню, когда мне было четырнадцать, Коноха содрогнулась от новости — наследник клана Учиха расторг помолвку с невестой, выбранной еще в детстве. Скажите, это как-то связано со мной? — Напрямую. Сакура поразилась простоте его ответа. Слезы закипели под ресницами. Она мотнула головой, когда он протянул руку. — Мне кажется, меня следовало поставить в известность. Даже если бы я была в отношениях… — Это помешало бы тебе жить, — он ласково коснулся щеки вопреки ее желанию. — А вот это я сама решу, — она отдернула его руку и строго посмотрела в глаза. Сглотнула. — Пожалуйста, уходите. Мне нужно все обдумать. — Я ждал пять лет, — он улыбнулся так, словно знал все ее тайны, — подожду еще пять минут. Он ушел, оставив Сакуру в сомнениях. Узор на ее теле становился все ярче, обретая краски. Ей хотелось и плакать, и смеяться. Прямо в штанах Саске она бросилась с лестничного пролета и, едва не столкнув старушку, миновала торговую часть квартала. Итачи обнаружился в сквере. Она налетела на него, что пуля, и посмотрела на наручные часы. Для принятия окончательного решения ей действительно потребовалось лишь пять минут. Откуда он знал? Действительно потомок Дьявола, что ли?