Отрицательный герой

Всё кончено. А может так и должно быть. Главная героиня рассказа выходит замуж за главного героя — принце Королевства Фэльветти. Это Королевство было одно из главных пяти на всём континенте. Почти большая половина находилась возле моря, что не обделяло завистью соседние государства. Многие пытались быть в дружественных отношениях с Фэльветти, и многие предлагали достойную жену наследнику престола. Только вот сердце принца уже завоевала одна женщина. Свадьба — это всегда хорошо. Всегда хорошо, если только не сломанное сердце одного сына министра, что являлся

отрицательным героем.

— Герог, как ты мог так с нами поступить?! — кричит на бедного парня тётушка. — Вся наша семья разочаровалась в тебе, — поставила его перед фактом она и удалилась, цокая каблуками по мраморному полу. Вся его семья Эдаллий надеялась, что вскоре старший сын, Герог, займёт пост своего отца в парламенте, жениться на красавице и сможет управлять страной, потихоньку смещая короля. Совсем скоро должны были короновать принца Теона, и это была хорошая возможность для семьи Эдаллий занять высокое положение у совсем юного короля. Теон являлся не только самым прекрасным принцем пяти Королевств, он также самолично управлял своей армией, был обучен наукам и следовал заветам церкви. Этот брюнет, в глазах которого ярко горели рубины, смог отнять у Герога «всё», чем дорожил он и его семья. А точнее, его семья. Именно она пробивала бедного парня в политику и к сердцу девушки из других земель. Но кто-нибудь спрашивал о желаниях Герога? Чего он действительно хочет в жизни? Да, этого не было, и, возможно, никогда не будет. Да и… Если маленькому ребёнку внушить, что он этого хочет, то он начинает верить в это всем своим сердцем. А потом что? Ему кидают в лицо корку хлеба: «Мы разочаровались в тебе», «Извини, я люблю другого». А тогда какое его призвание? Что он должен делать?.. Голова начала гудеть, Герог подошёл к окну в своей комнате, из которого вдалеке, во дворце, можно было увидеть праздничные огоньки и даже отголоски криков. Устремив свой взор дальше, к морю, парень пытался не думать об этом, как о своём проигрыше… Но ведь это действительно был проигрыш. Ноги перестали держать, парень в чёрной накидке упал на колени, тихо шепча: «Вот бы это была всего лишь глупая сказка…» Отголоски прошлого врываются в разум: Знойное лето, Август, времена, когда можно было спокойно существовать… Герог и его младшие братья Ноин и Мидесс играют в саду. Жёлтые, все как одно, волосы мальчиков растрепались, а одежда, вышитая только из дорогих тёмно-синих и белых тканей, вся помялась. Трое братьев то бегали, то прятались по всему саду, а старый дворецкий пытался их догнать и успокоить. Ну, может быть и наказать, пока не видит герцогиня. «Как они быстро выросли», — с такими мыслями он вновь принялся оббегать всю территорию в поисках сорванцев. — Поймал! — Герога ударили маленькой ладошкой по голове, пока он сидел в убежище. Выскочив, он поймал второго брата за шкирку. Герог был намного выше Ноина, хотя у них разница в возрасте была небольшой — Ноин был всего-лишь младше на год, а Мидесс — на три. — Так не честно, я не успел убежать! — возмущается Ноин. — А надо быстрее бегать, — ухмылка заиграла на лице. — Ну, раз я ведущий!.. — только допроизнести он не смог, его старший брат рванул пулей в лабиринт. — Вот же гад! — Ноин слишком громко это крикнул… — Герцог Ноин! Негоже так разговаривать маленьким герцогам! — отчитал его дворецкий, пытаясь понять, откуда был голос мелкого. — Ой… — уже шепча, он присел, чтобы не попасться, укрываясь ярко-зелёным кустом, что сливался с его цветом глаз. — Ах… хах… Ну и куда вы убежали без меня-я? — на второго старшего налетел Мидесс, плача. — Почему вы меня оставили?.. —обнимает малой того за шею, укрывая своё зарыдавшееся лицо немного длинными золотистыми волосами. Серые тучи глаз не выдержали и пролили капельки на одежду Ноина. — Н-нет, да ты чего-о? Второй брат любит иногда с любовью передразнивать младшенького, тяня некоторые слова. Мидесс сполз на землю ножками, а в свою очередь, Ноин повернулся к нему, пробуя успокоить. — Я думал, ты за нами бежишь. Но! Раз ты ещё маленький, я могу понести тебя на спине, идёт? Это пока ты не научишься быстро-быстро бегать, м? — Быстро-быстро? — Да! — убирает с малого золотистые прядки волос за уши, что уже успели прилипнуть к мокрым щёчкам. — Но я ведь уже не маленький! — возражает он, жмуря глазки. — Ага-а! А кто матушке недавно говорил: «Я уже взрослый-взрослый»?! Мидесс только растёкся в радостной улыбке: — Это я тебя копирую, брат. — А… — стыдливый румянец отпечатался на детском личике Ноина. — Что, правда? — улыбка, особенно детская, очень заразительна. Неподалёку от них стоял десятилетний Герог и, до недавнего времени, улыбался, лицезря эту сцену, пока старый дворецкий не положил ему руку на плечо. А теперь холодок прошёлся по всему телу…

***

Джинни сидела на полу, листая очередную заинтриговавшую её книгу, и, не найдя что-то интересное или насытившись информацией, складывала книжку в большую горку. Эти стопки книг грозятся скоро свалиться ей на голову… Завитые с раннего утра каштановые волосы мягко струились по кофейной одежде: белоснежному свитеру и бежевому сарафану поверх. В цвет, бежевый беретик, надеялась девушка, защитит её от внезапного падения книг. Какая наивная… Белоснежная кожа, немного пухлые щёчки и миниатюрность выделяли её из многих молодых дам — её отец являлся азиатом. — А-а-ай! — вскрикнула она, вовремя подскочив с места. «Судьба благоволит мне…» — подумала Джинни, посмотрев на то, что могло свалиться ей на голову. Поправив очки, она присела на корточки, начав собирать книги на полу. «Никто меня не видел, никто…» — Что это только что было?! — разозлённая тётушка Энн, больше скорее от переживания, чем от гнева, подбежала к племяннице. Энн была женщиной средних лет, одетой достаточно модно… модно для 90-х годов, да… Эта женщина и в двадцать первом веке придерживается того, что ей когда-то полюбилось. Вытянутое лицо, больше выделенные косметикой скулы, нежели природой, и бледная кожа. Тёмно-карие глаза, точно такие же, как у племяшки, и короткие завитые под концы русые волосы красиво сочеталось с пышной длинной юбкой и чёрным ободком на голове. Одно слово: европейка что та. Джинни закрыла лицо одной из больших, уже потёртой, с жёлтыми страницами, книгой. «Боже, спаси от её гнева!..» — скорее в шутку, нежели она возьмёт в руки Библию. — Ох… убери здесь всё. И не читай больше здесь, у нас для этого читальный зал есть, — с виду убедившись, что ходячая неуклюжесть не пострадала, более мягко произнесла Энн. — Но!.. Там же люди… — руки стали опускаться, а девушка смогла заглянуть в глаза тёте. — Ты так не заведёшь себе ни друзей, ни парня, дорогуша. Уже сколько лет здесь живёшь, а ни с кем не общаешься! Я тащить тебя на своей спине до старости не буду, — женщина подняла одну книгу с пола и положила поверх других книг на полочку. — Я что, виновата, что переехала к тебе?! Это ты права на опеку подала, так что не жалуйся, что я уже который год не могу привыкнуть к этому городу! — на одном дыхании выпалила, казалось бы, на всю библиотеку, Джинни, прижимая к себе со всей силы книгу. Смелость этой девчонки не оберёшь… А тем более, когда она в гневе. Реакция не заставила себя ждать. Энн поняла, что перегнула палку. В который раз. Она знала, что племянница не захочет жить с тётей в другой стране, жить в маленьком солнечном городке, окружённый одними полями и маленькими улицами. Джинни, тогда оставался год до совершеннолетия, год до окончания школы. Но кто же знал, что подготовку к университету, к новой жизни… придётся отложить. Родители девочки скончались в больнице, какой-то больной человек устроил поджёг. Она тогда находилась в школе, надеясь прийти домой и, в своей обычной манере, посвятить мать и отца в свои будни, рассказывая интересные истории. Да… это случилось слишком внезапно. Сразу же после этого, сестра её матери, Энн, забрала девочку к себе. Никто не спрашивал, хочет ли Джи уезжать из места, где выросла, никого не волновало, что она слабо знает английский из-за социофобии. Её просто выдернули из жизни. Единственные люди, которым она доверяла и открывалась — были её родители. Которых уже нет. И ей пришлось поменять своё имя Су Джин на Джинни Эвермен. Тётушка настояла на том, чтобы та взяла её фамилию. Джинни проучилась ещё один год в школе в другой стране. Она была старше всех в своём классе, да и к тому же говорила на ломаном английском. Один год терпеть — ещё приемлемо. Но только вот бонус: поступление в университет. Да, целых четыре года девушка ходила как изгой. Она не была похожа ни внешностью, ни внутренними убеждениями и принципами на всех остальных. С ней пытались познакомиться, но она… слишком боится людей… Единственное, что доставало радости в это время: изучение литературы. Естественно, самое ужасное в этом было изучение менталитета земляков и… всё, что связано с этим. Но это единственное. А про радость: увлекательные книги, история, археология, биология… Это то, что заставляло каждый день приходить на пары. Ведь пары не пары, когда на них не занимаешься своими делами. Даже после успешного выпуска, милая азиатка продолжила познавать то, что полюбилось. Удобно ещё было то, что её тётушка Энн достаточно состоятельная женщина, которая имеет целую библиотеку, в которой храниться куча интересных историй! Всё, что сорвалось с губ женщины: — Прости. И, не взглянув и разок, Энн ушла. Джинни оказалась в трансе, перестав двигаться, пока не поняла, что больше не слышит стук каблуков. «Вот это я глупая…» — прижала запястье ко лбу, тихонько вставая. «Вот сколько говорила я тебе, Джинни, чтобы ты не ссорилась со своей тётушкой! Хуже от этого только тебе же самой…» — нотки совести неприятно звучат в её сердце. «Так», — ударила себя ладошкой в районе сердца. «Нужно успокоиться». А ведь чувство совести давит… Решив всё же послушаться своей тётушки, девушка заглянула за деревянную арку, оглядывая читальный зал в поисках живых существ. «Один, два, три… шесть…» — считала она людей. И с каждым новым попадавшимся человеком, уверенность выйти уменьшалась, пока не упала в пятки при виде группы девиц. «Я же ‘молилась’ всем Богам, дабы не пересекаться ни с кем из знакомых… Боже!..» — скривилась та, заново прячась, прислоняясь к книжной полке. Даже успела притопнуть ногой от злости. «Почему судьба подкидывает мне именно их?! Чёрт». — Тук-тук, — протянула блондинка, заглядывая за арку прямо в удивлённые и напуганные глаза. — Так и думала, что ты ещё здесь. Джинни в спешке сняла свои очки, которые надевает лишь когда одна. А когда она одна, всегда сидит с книжкой в руках. — Не пытайся, я уже увидела. Девушка того же возраста, что и Джинни, одета достаточно открыто, но приемлемо для такой жаркой в последнее время погоды — короткое розовое платье почти в обтяжку с пышными короткими рукавами и белыми балетками. Длинные волосы, словно золото, струились, доходя до поясницы. Серо-голубые глаза, аккуратный нос и тонкие губы. Но Джинни она не нравилась ни внешне, ни внутри. Эти девушки учились последний год в школе и, так уж судьба подкинула сюрприз, они поступили в один университет, на одну специальность… в одну группу… ужасно находится в обществе самодовольной, но достаточно способной Королины Маринтон. — Что? — недовольное «зачем пришла?» прозвучало совсем уж беспомощно. — Всё ещё сидишь в своей библиотеке… Как насчёт того, чтобы немного развеяться в четверг в девять у Ника? А то скоро пылью здесь покроешься. Предложение Джи и близко не рассматривала. Но вместо того, чтобы отказаться сразу от предложения, она вспылила: — Здесь нет никакой пыли! Мы здесь регулярно убираемся!!! — нахмурила та брови. Думаю, все в читальном зале услышали её… Стало очень тихо, в сравнении со всё ещё действующим разговором: — А это что тогда? — Лина взяла в руки старую книгу с полки, что чуть не прилетела в голову Джинни, и, надув свои красные губки, сдула всю пыль в лицо азиатки. На это просто слов не находилось… Джинни начала судорожно тереть глаза. Ну да, зря очки всё же сняла. — Не важно, приходи, а то пожалеешь, — и вышла из библиотеки со своей свитой. Су Джин не знала, зачем это Королине приглашать её, а слова «а то пожалеешь» звучали как-то двусмысленно… И правда, чего терять Джинни? Она уже выпустилась, и дай Бог, она больше не встретит никого из университета. Никогда. Поэтому, это хорошая возможность хотя бы посмотреть всем в лицо и постараться натянуть маску «Я изменилась, я общительная и за всё это время добилась уже…». Так, ну, Су Джин, по правде говоря, ничего не добилась. Она так и не нашла работу, что-то её да не устраивало. Единственное, что действительно прибавилось — прочитанная макулатура. Да-да, всё так.

***

Распущенные волосы, украшаемые ободком в бело-чёрный горошек; свободная белая рубашка, джинсы немного широкие снизу, белые кеды и, так сказать, можно быть готовым даже к смерти. Чёрная сумка через плечо как отличное оружие… на все случаи жизни. За всю дорогу к уже знакомому дому, Джинни придумала тысячу и одну причину, чтобы развернуться и пойти домой. Но нашлась тысяча и две причины идти дальше. Родители Ника всегда запирают ворота, потому что они прекрасно «знают» своего сына — он ненормальный человек, что не умеет пользоваться дверью и, при любой возможности, входит в помещения через окна и выходит, соотвественно, перепрыгивая через забор. И всем гостям на его вечеринках приходилось перелазить его… С одной стороны — не каждый мечтает лазить по этим решёткам, а с другой — это выгодно дамам, что самостоятельно не могут перелезть забор… Ну или делают вид, что не могут. Подойдя к этой ужасно знакомой решётке, Джинни, без колебаний, цепляется за металл и взбирается. За входными дверями уже слышится музыка и голоса. И в подходящий момент… Джи всё же передумала. — Ой, зря-зря-зря я пришла-а… — шепчет она, подбегая обратно к забору. — Не, ну это прям на тюрьму похоже… — Действительно? — за спиной раздался знакомый голос старого одногруппника. — Ты меня расстроишь, если уйдёшь. Развернувшись к Нику, Джинни попыталась находу подобрать оправдание, но всё, чтобы сейчас она не сказала, выглядело неубедительно — выражение лица говорит всё за губы. — Какое неуважение убегать с дня рожденья, — смешок, закрытый рукой. Красивое бледное лицо, выпирающие скулы, немного короткие каштановые волосы, корни которых, как и брови, были блондинистого цвета, словно пшеница; прежние светлые глаза были очернены мрачной ночью и табаком — всё этим являлся Ник Марингтон. — День рождение у твоей собаки, — скептически. — Она — самое ценное, что у меня есть. Не придирайся ты так, — немного прикрыв глаза и почесав затылок, произнёс парень. Джи стало стыдно… Она иногда видела, как её одногруппник гулял со своей собакой Димми в парке. Он казался таким счастливым… В университете она никогда не видела его улыбки. Тишину первым прервал он: — Помочь перелезть? — улыбка, что звучала немного горько. Наверное, табак ему совсем снёс границу «мысли» и «действия». — Э-э… — уже почти отказав, из дома вышли люди, что подзывали Ника присоединиться к ним. — Хотя, раз ты как-то перелезла, то сможешь сделать это ещё раз. «Э… Что?!» И парень покинул её, закрыв за собой дверь в шумный дом. Это он сейчас… кинул её? Голова вскипела до предела, её ещё никто так не оскорблял. «Что ж…» — на лбу стали вздуваться венки. «Раз я последний раз тебя вижу, я должна с тобой достойно попрощаться, Ник Марингтон».

***

В доме не протолкнуться. Ранее достаточно просторные комнаты теперь стали казаться слишком уж тесными и душными. Это Джинни напомнило о прошлом… Наступая по пути туда, не зная куда, людям на обувь, попутно извиняясь. «Ах, да, меня же всё равно они не слышат и, походу, не видят. Тогда, с Высшего позволения, буду вести себя положено с отбросами», — при этом мило улыбаясь. В тихом омуте черти водятся? Джинни не знает, у них не спрашивала. Но вдруг она натыкается на Каролину, которая схватила девушку за запястье и куда-то повела. Как бы не пыталась Джи освободить руку — не получилось. — Да не вырывайся ты, пошли, нам нужен ещё один человек, — ведя к лестнице наверх. «Что? Зачем? Нет!!!» — О, какую диковинку ты нашла! Тихушка Эвермент смогла раздобыть! — воскликнул кто-то в комнате, куда затащили Джин. — Это знак, что сегодня случится что-то необычное, — под довольные возгласы, Лина села с Джи в круг ко всем. Не издавая ни единого звука, девушка внимательно рассматривала всех и всё: в комнате было трое парней и, уже с ней, трое девушек. Свечи расставлены по кругу, тёмная комната, где не видно почти ничего, только изголовье светлой деревянной кровати немного виднелось. «Если эта комната Ника, то это отличный шанс», — мысленно потёрла ручки та, облизнув губы. Краем глаза, девушка заметила справа от себя личность, что раньше не видела. Эти яркие и тёмные короткие волосы и чёлка привлекали внимание. «Кто она?» — Что же, начнём, — сказал один из парней и… «Стоп-стоп-стоп… А для чего мы здесь?!» Но паника быстро откатила. «Что происходит?..» — и какие-то маты на родном языке. Тот парень взял в руки книгу и начал чертить какой-то символ на полу. «Они что-то вызывают?! Надо валить!..» Девушка соскочила и направилась бы к двери, если бы её за синие джинсы не схватила Каролина. «А ну села!» — читалась в её глазах. Естественно, зачем слушать такую девушку как она. Но вот… такой хватки не ожидала Джи и просто упала обратно на своё место. «Вот чёрт…» А вот давайте сейчас без этого… Каждый начал произносить какие-то слова на древнем языке, передавая книгу по кругу, пока очередь не кончилась на Джинни. Каролина указала строчку, над которой была транскрипция. Уж на этом ей спасибо! Ком в горле стал… Такие для всех желанные слова девушка просто проглотила, перечитывая несколько раз. А вдруг неправильно произнесёт?! Сердце забилось чаще. У неё сейчас истерика случиться… Она не могла ни сказать ничего, ни встать и убежать. К голове прилило тепло, как она открыла рот и произнесла чуть ли не выученную фразу. Все смотрели на неё, уже и не ожидав, что та что-то скажет, но лишних слов во время этого ритуала кидать было нельзя. А после произнесения заключения… ничего не произошло. Сердце бешено стучало, глаза уставились на рисунок. Но, как только так прошла минута, все стали вставать и, с досадой: «Ну, ладно», — выходить из комнаты. Джинни сразу не удалось выйти из транса… Но её окликнула девушка в розовом, что уже выходила из комнаты. Сердце пропустило удар… Она соскочила и рванула к Лине, чуть ли не хватая от истерики за руку. «Хорошо, что ты меня одну там не оставила…» — всё ещё возбуждённая происходящим, чуть ли не сказала это вслух иностранка. — Давай, — Лина уже отошла на пару метров, повернувшись со спины к девушке, — а то всю жизнь будешь молчать, — и начала спускаться на первый этаж. «Теперь и Ты начала мне это говорить?» — крайне недовольно. От благодарности за спасение не осталось и следа. Хотя почему спасение?.. Это именно Она затащила Джи в ту комнату! «Я не буду по тебе скучать», — ясно повторяла она, спускаясь по лестнице, уже потеряв её в толпе. Ника среди всех не было видно, Джин не знала, радоваться ей или плакать… А, нет, наверно радоваться. Ему ведь придётся выдраивать в одиночку весь этот дом к приезду родителей, так что он сам себя наказал. От этих мыслей легче не становилось… Но какой-то парень, полетевший прямо на неё, развеял эту грусть… А ведь гневу нет предела… Парень в чёрном плаще, одетый в капюшон, что ещё больше раздражало глаз, и спадающие немного длинные прядки светлых волос. «Да кто в такую жару, Ава Мария, носит такую одежду?! Чёрную! С капюшоном!» — начала она этого незнакомца уже раздевать, пока не заметила его тёмные глаза, что начали бегать туда-сюда в непонимании происходящего. «Он в порядке?» — рука потянулась к нему. Он ничего не говорил, будто не видел и не слышал, что здесь твориться. Парень, будто поджаренный сырник на сковородке, начало шатать в разные направления из-за людей. Так он столкнулся с Джи… но только толпа не прекратила своё движение. Рука девушки застыла в воздухе, пока её никто не толкнул, что заставило опустить руку. И тогда, робкая социофоб, что никогда не разговаривает с незнакомцами, плюсом подлившим маслом взбудоражившееся сознание после пережитого, она хватает того за руку и выводит на улицу. В лёгкие врывается чистый и свежий воздух. Как только Джинни вывела незнакомца на волю, не спешила отпускать его руку, дабы… согреть. «Руки такие холодные…» Она пару минут держала его за левую руку, пока тот, похоже, придя в себя, не выдернул запястье. Вот теперь очередь Джин говорить: «Как грубо». Парень, стоя боком к ней, смотрел на траву. Просто смотрел на траву. — Эй, я для тебя пустое место? Я вообще-то тебя на волю вывела, — недовольство закончилось на этих словах… она случайно произнесла это в слух. Похлопав себя по губам, дева добавила тихое: «Прости». На это, блондин всё же направил на неё взгляд из-подо лба, смотря на девушку. И первое, что он сказал: — Я — Герог Эдаллий, — глубокий голос разрезал неловкость ситуации. А девушка только улыбнулась: — Джинни Эвермент, называй как угодно. — Рад знакомству, Джинни Эвермент. «Он что, будет меня полным именем звать?..»