На нашей территории

Сентябрь, 11 класс

Дженни открыла запертую дверь длинным ключом в своих руках, который часом ранее выпросила у охранника, провернув его несколько раз в замочной скважине. Выглянув в морозный, от многочисленных кондиционеров, коридор и посмотрев по сторонам, она удовлетворенно вернулась в прежнее положение. Камер в школах не установили, так как родители учеников настояли, что это — нарушение личного пространства… или они сказали конфиденциальности. В общем, что только бы не придумали лишь для того, чтобы у выходок их несносных отпрысков не было никаких доказательств. Развернувшись всем корпусом по направлению к остальным, она кинула ключ под ноги одноклассницам, прямо перед заплаканной Лисой. Та в очередной раз жалобно оглядела её, что заставило Джен недовольно цокнуть и закатить глаза в полном отвращении. — Делайте с ней, что хотите. Только недолго, иначе заподозрят чего, — это было последние, что сказала Дженни, перед тем, как скрыться за дверьми зала, громко стуча по полу своими каблучками. Эти слова в памяти Лисы отпечатались надолго, потому что всё, что произошло после них, стало худшим событием в её жизни. А слова всё звучали и звучали, отбивались эхом о стенки сознания и остались там, как напоминание о том, что здесь она никто и они могут сделать с ней всё, что им заблагорассудится. — О боже, посмотрите на неё! — выкрикнул кто-то из сидячих за обеденными столами, учеников. Она шла не обращая внимания на все голоса будто в каком-то трансе, направляя взгляд перед собой, но при этом ничего не замечая. — Господи, от неё так воняет! — демонстративно прикрывали носы даже те, кто сидел в самых дальних углах зала и просто физически не могли ничего учуять. Люди продолжали выкрикивать ей что-то в след и когда она забирала свою еду, и когда села за стол, и когда стала есть в полном одиночестве, под аккомпанемент громких насмешек. — Дженни, это твоих рук дело? — смело предположил Джин с нескрываемым интересом наблюдая за новенькой. В ответ на что, та просто усмехнулась и сосредоточилась на салате перед ней. Но этот запах мешал ей нормально наслаждаться пищей. Насколько она могла судить, девчонки высыпали на неё целое ведро отходов, и похоже та урна была наполнена не каким-то бумажным мусором, а пищевым. Причем в больших количествах. Она бы сказала огромных. Где они вообще её нашли? Это действие Дженни расценила, как «возвращайся на свою помойку, тебе здесь не рады. Такому мусору не место рядом с Тэхеном!» или что-то наподобие. И ей это чертовски понравилось. По классике в такие моменты она снова слышала голос своего отца так, будто он находился сейчас рядом, и так, будто не сказал этого десять лет назад. «Ей всего семь, а она уже жестокая стерва. Душа у неё грязная и сердце, как камень. Почему она не может быть похожа на остальных нормальных детей? Это ты во всем виновата!». Данная фраза тогда прозвучали впервые и не прекращали вылетать из его рта при любом удобном случае. Но Дженни запомнила именно этот момент, самый первый. Момент, когда она потеряла всю веру и надежду на то, что отец когда-нибудь примет и полюбит её так, как ей бы того хотелось. С тех пор, когда она в очередной раз совершала что-то ужасное, аморальное, нормальным людям непостижимое, она вспоминала это и, как бы, успокаивалась. Он мог бы хоть сто раз винить других в том, какой она выросла, но правдой было то, что Дженни — его точная копия. Вот, что именно его в ней раздражало. Тот хотел маленькую, уязвимую, невинную принцессу, которую нужно защищать, а получил независимую, характерную, и своенравную — капризную принцеску. — Ну, что, Тэ, всё ещё хочешь её отыметь? — заливаясь смехом спросил Джин. Судя по том, как тот ей подмигнул, он определенно точно оценил такой символичный жест подруги. Ему также не очень импонировала мысль о том, что его лучший друг свяжется с такой, как она. Они всегда вместе подыскивали себе кого-нибудь для проведения хорошей ночи. Будто ученица школы или просто посетительница очередного элитного клуба, куда не пускали никого, кроме VIP. Поэтому такое неординарное желание друга вызвало в нём не самые приятные чувства. Но, как ему показалось, Джен была в этом смысле более категорична. И он не ошибался… — Если она хорошенько вымоется, то почему бы и нет, — отмахнулся от надоедливых Кимов Тэхен. Но при этом даже не взглянув в сторону Лисы, продолжающую лить слезы, не в силах остановить этот поток нахлынувших эмоций. Глаза Дженни полезли на лоб от услышанного. Внутри живота завязался крепкий узел. В горле встал ком, что буквально не давал еде пройти дальше, глаза стали слезится. Она резко начала кашлять, подавившись едой во рту. А в голове крутилось лишь две вещи: «Почему? За что он так со мной?» и «В следущий раз я принесу для неё верёвку!». — Дженни, Джен, — звал её Тэхен, хлопая рукой по спине, пока та наконец не успокоилась и полностью не пришла в себя. Она зажмурила глаза, проглотив еду и откашлялась в последний раз, чтобы прочистить горло. Как только она подняла веки, перед ней в своей руке держал стакан воды, как всегда заботливый Тэхен, которые даже не подозревал, что он сам стал причиной этого приступа. Взяв его в руки она сделала пару глотков. Холодная жидкость приятно проскользнула внутрь, облегчая тяжесть и даря немного спокойствия, но опять же лишь немного. Она тут же встретилась с его обеспокоенными чёрными глаза, в которых почти не было видно зрачков. Его взгляд был полон заботы, но в тоже время страха и беспокойства за неё. «Спорим ты больше не на одну девушка так не смотришь?» — проскользнуло в голове у брюнетку и Дженни в очередной раз поразилось умением своего же мозга так быстро переключаться от мыслей о смерти на злорадство. Она позволила себе на некоторое время засмотреться на любимую внешность. На лицо спадали пряди таких же черных, как глаза и ресницы, волос, которые вдруг захотелось сжать между пальцев, чтобы эта смола растеклась рекой по ним, ощутить его запах так близко, как ей удавалось не так часто, как она желала того. Тэхен ласково погладил её по спине и забрал из рук, почти опустошенный стакан с прозрачной, спасательной, жидкостью. — Всё нормально? — спросил он и его бархатный голос вывел её из транса, наполненного собственными фантазиями. Тут она заметила, и точно также переживавшего за неё, Джина, и наконец полностью отрезвилась. —Да, да, всё хорошо! Не беспокойтесь, — сказал та и махнув рукой на их блюда, — продолжайте есть! Подняв голову и осмотревшись по сторонам она окончательно смогла выдохнуть с облегчением, потому что, к счастью, почти никто не заметил происходящее с ней. В помещении было слишком громко, разносившихся из разных углов голосов и издевок в сторону главной звезды сегодняшнего дня. И на удивление это был не почти избитый парень, а полностью униженная девушка. — Что мы пропустили?! — воскликнули только завалившиеся внутрь Чимин с Чеён, заставив троицу смеяться.

***

Лиса в очередной раз пыталась набрать номер Чонгука, стоя перед раковиной туалета для девочек, но опять слышала лишь продолжительные гудки и холодный, механический голос оператора, от которого тут же хотелось швырнуть телефон об стенку и закричать, что есть сил. После происшествия в столовой Лиса не пошла на следущий урок, потому что, как только, она появилась на пороге класса, учитель тут же отправил её отмываться и ещё наговорил пару ласковых о том, как она вообще посмела заявиться перед ним в таком непристойном виде. К счастью для Лисы, в школе были душевые кабины, что стало бы огромным шоком, будь она в другой ситуации, а сейчас же у неё просто не было моральных сил и ресурсов на удивление. Нужно было действовать быстро. Как она узнала, подслушав, что говорят ученики за её спиной во время обеда, когда они уже немного успокоились и отошли от насмешек над ней: Чонгук получил от Тэхена и пропал в тот момент, как пришла Дженни. Также она уловила то, что постоянные перепалки между президентами школы и троицей продолжаются с новой силой в этом году. Ещё пару часов назад, когда она только заходила за порог этой школы, ей было абсолютно всё равно на любые сплетни, перепалки, разборки, кто кого ненавидит или наоборот. А теперь же, даже не по окончанию первого дня, ей захотелось узнать всё. Все детали о их жизни, с мыслью о том, что может в будущем ей как-то пригодится эта информация. Нужно знать с кем ты имеешь дело. Спустя час Лиса наконец полностью высушила волосы и вывела всю ту вонь, которая от неё исходила. Спортивную одежду в сумке пришлось заменить на запачканную школьную форму. А другого выбора у неё и не было. Что ещё было делать? Не ходить же в мокрой одежде! Взглянув на время она обнаружила, что через пять минут начинается последний урок и хоть на него стоило бы прийти. Схватив сумку с вещами она помчалась по коридору в класс, который попутно искала в телефоне, на карте школы.

***

— Ох, Лиса, дорогая! Как прошел первый день? — мама Лисы всю жизнь мечтала о лучшей жизни для своей дочери. Не то, чтобы они были бедными или нуждающимися. Нет. Просто она хотела жить богато. Даже не так. Она хотела купаться в роскоши. В подростковом возрасте мечтая, что встретит богатого владельца корпорации, выйдет за него замуж и ни в чем не будет нуждаться. Её мечты рассыпалась в тот момент, когда она влюбился в обычного таксиста, без гроша в кармане, у которого не было даже собственного дома. Отец Лисы был бесспорно красив и являлся прекрасным человеком, но как бы ей хотелось, чтобы всё это дополнялось миллионами на счету на Карибских островах или, где там хранят своё состояние богачи. Поэтому, когда Лиса объявила новость о том, что получила грант на обучение в самой престижной школе Кореи, просто кишащей пижонами, давняя мечта матери нашла себе новое пристанище в Лисе. — Всё хорошо! Нам так много задали, я пойду домашку делать! — быстро забегая в свою комнату, не давая маме вставить и слово, она беспомощно сползает по двери. Свернувшись в клубок отчаяния, она положила лоб, почти полностью закрытый челкой, на костлявые колени. Еле сдерживая себе от того, чтобы не завыть на весь дом. Лиса не собиралась поведывать своей маме о происходящем в той школе. Ей знать не обязательно. Она была так счастлива от того, что её дочь идет в школу Ханнам-дона. Рассказывала об этом каждому с кем заводила хоть малейший диалог. Что говорить о том, с каким теплом её там приняли, станет для неё нехилым ударом, который Лиса собирается принять лишь только на одну себя. Подумаешь! Поиздеваются и успокоятся! А даже если и нет, даже если все два года будут переодически доставать и унижать её — неважно. Они только себя делают этим жалкими. Зато через два года она выйдет оттуда с аттестатом о окончание лучшей школы страны. Эта мысль вдохнула в неё жизнь и стало отличной мотивацией. Что она тут же вспомнила о человеке с кем разделила одну судьбу. Чон Чонгук, где тебя носит?! Подскочив на ноги, Лиса стала судорожно искать телефон у себя в сумке. Каждое её движение было нервным, руки отчего-то стали трястись, усложняя ей задачу. Внутри били молнии от беспокойства за друга. Наконец нащупав его и вытянув, из заваленной канцелярией сумки, она зашла в телефонную книжку и набрала номер, на который звонила сегодня уже неоднократное количество раз. — Чон Чонгук, ну же! Возьми трубку! — как по волшебству в этот момент, мучительный гудки обрываются, и на другом конце провода слышится тяжелое мужское дыхание. — Гук? Ты почему раньше не ответил? Ты куда вообще пропал? — Ты же знаешь, что произошло. Зачем спрашиваешь? — в его голосе были слышны нотки уныния, хоть тон и был спокойным. Она бы даже сказала сонным. — В смысле зачем? Ты просто пропал и не отвечал на звонки, — Лиса наматывали круги по своей, и так малых размеров, комнате. — Я не пропал, а пошел в медпункт. Мне выписали освобождение и отправили домой. Я завтра буду, не волнуйся, — Лиса опустилась на край кровати и даже смогла выдавить из себя что-то наподобие улыбки. Это и вправду её немного успокоило. — Гук, а почему тебя вообще ударил Тэхен? — внезапно вспомнив мучивший её вопрос, спросила Лиса. — Что ты такого сделал? — Назвал его подружку шлюхой, — Чон сказал это так, будто в этом не было ничего плохого или постыдного, будто он сказал ему, что сегодня дождливая погода. — Зачем? Ты не знал чем это кончится?! — Я хотел его задеть, подстебать, чтобы он не считал меня пустым местом! Я не думал, что он на это так резко отреагирует! — Теперь он оставит от тебя одно пустое место! Чонгук, ты своим желанием быть крутым сам себе могилу роешь! — А, что? Ты предлагаешь просто молчать? — Да! Именно! Мы там никто и никогда там кем-то не станем! Там своя иерархия. И эта троица на самой вершине! — пыталась донести подруга другу идиоту, — Ты можешь им отвечать на издевки, но не пересекай черту! Хорошо? — но не услышав в ответ ничего, она повторила вопрос. — Договорились? — Да, да, ладно! — со злостью выпалил Чон, понимая, что Лиса права. — Вот и хорошо! — скинув трубку, она откинулась на спину и стала растирать глаза от накопившихся внутри эмоций. «Почему ты не можешь проявлять какой-либо характер при спорах с другими? Ты такая жалкая!» — подливал масло в огонь, внутренний голос. С которым было сложно не согласиться.

***

Крутясь перед зеркалом Дженни не могла понять: чего же не хватает этому образу. На брюнетке были черные джинсы в обтяжку и заправленный в них лиловый джемпер. Она пару раз провела рукой по линии роста волос, в недоумении всматриваясь в себя. —Точно! — кинувшись к ящикам с украшениям. Она стала неистово искать то, к чему её привело сознание. Жемчужное ожерелье с логотипом Шанель по середине — идеально сюда подойдет. Любовь девушки к этому бренду была далеко не секретом. Застегнув его на аккуратной шее, она удовлетворенно осматривала отражение перед ней. Оставаясь полностью довольной от своего внешнего вида. А по-другому быть и не может. Как Дженни и говорила, она всегда и во всем должна быть идеальна. Это внушили ей родители ещё в далеком детстве, так как считали, что это самое важное, что ей нужно осознать в жизни и лучше это сделать с ранних лет. Но она не была достаточно идеальна в школьном рейтинге, она не была достаточно идеальна в своих чувствах и эмоциях. Во всем этом она проигрывала Тэхену. И, скажем так, не сильно то и возражала против этого. — Дженни, мы под домом, выходи. А то, если мы зайдем, то твои родители нас задержат надолго! — раздался голос Джина в трубке телефона. — Да, сейчас. Я уже готова, — парни были полностью правы насчет её родителей. Иногда Дженни казалось, что они любят их больше, чем собственную дочь. Захватив телефон, и решив не брать с собой сумку, она быстро сбежала вниз по лестнице и пройдя вдоль длинных коридоров, вышла за пределы входной двери. Как Джин с Тэ и говорили, они были прямо на месте. — О, Девочка Шанель, снова в деле! — прокомментировал внешний вид Дженни Тэхен своим любимым прозвищем. — Конечно, у меня другой одежды и нет. Для своих встреч троица выбирала различные места. Будто то рестораны, клубы, пляжи, набережные, парки или террасы. Но одно место навсегда оставалась для них особенным и они приходили в него каждый первый учебный день, без исключений. Маленький сквер на окраине района Ханнам-дон, значил для них многое. Ещё будучи совсем детьми они сбегали сюда ото всех и проводили вместе время до тех пор, пока родители и прислуги бы не спохватились их исчезновению, и не стали бы в панике отыскивать беглецов. Без понятия, чем это место их так зацепило, но оно продолжало заманивать сюда на протяжении многих лет. Усевшись на скамейку у маленького фонтана, в форме богини Афродиты, журчание которого приносило спокойствие и ясность ума, они просто наслаждались тишиной и компанией друг друга. — Тэ, ты говорил, что скажешь из-за чего ты ударил новенького, — Дженни была первой, кто нарушил тишину, потому что любопытство распирало её изнутри. Что могло заставить Тэхена зайти так далеко? Это не укладывалось у неё в голове. Тэхен сидел на противоположном краю лавочки, а между ним с Дженни расположился невозмутимый Джин, которому самому не очень то и хотелось, чтобы подруга слышала о себе такое. Немного замявшись и обдумав то, что скажет, он всё таки выдал: — Он назвал тебя шлюхой, Джен. Уже готовясь к грандиозной истерики с угрозами и обещаниями убить гадёныша всеми возможными, и известными ей способами, они получили совсем не ту реакцию на которую оба рассчитывали, что заставило их смотреть на неё с выпученными глазами, не понимая, что на неё нашло. Дженни продолжала всматриваться в стекающие капли на Афродите, не подавая никаких признаков злости или недовольства. Чего сама от себя же и не ожидала. Если кто-то смел её оскорблять, она моментально выходила из себя и делала всё возможное, чтобы этот человек больше не смел открыть рот в её сторону. А сейчас она ничего подобного не чувствовала. Нет, она, конечно, была зла на Чонгука и ещё больше его возненавидела из-за этого. Но её голова была занята совсем другим. Тэхен ударил кого-то из-за того, что её обозвали шлюхой. Не реагирующий не на какие-либо провокации, холоднокровный Тэхен вышел из себя из-за… неё. Да, она была его лучшей подругой, они всю жизнь провели вместе, но раньше он себя так не вёл. Что-то изменилось…? Но ей удалось быстро себя образумить. Конечно же, ничего не изменилось! Он просто не позволил кому-то из отбросов её оскорблять! «Не пытайся искать в этом скрытый смысле, Дженни. Его нет!». — Ты, не злишься? — осторожно спросил Тэхен, прибывая в недоумении от поведения подруги. — Злюсь, кончено. Но, что с того, что я начну кричать и тратить на это свои силы. Было понятно, что с головой он не дружит. Мы и так планировали дать им оторваться, теперь у меня просто появился ещё больший стимул, — «Чонгук и Лиса, вы приносите мне больше проблем, чем я могла себе представить…».