Жизнь хаотична

— Спасибо, Хината-чан, — протягивает Наруто, оборачиваясь, и забирая документы. В кабине пилотов тесно и от обилия дисплеев, рычагов, стрелок и кнопок можно сойти с ума. Хината быстро пробегается взглядом по всем разноцветным кнопочкам и с восхищением смотрит на командира корабля. Он уверенный, сильный, надежный и до безумия красивый. Божество, никак иначе. В соседнем кресле сидит второй пилот, вечно хмурый, как небо над Лондоном, и вроде бы тоже красив, силён и умен, но вечно недовольная ухмылка на лице, до статуса божества не дотягивает. Другое дело капитан, с открытой улыбкой, душой нараспашку и добрым сердцем. Волосы, которого сияют золотым нимбом вокруг головы в свете яркого утреннего солнца. — Так сколько в итоге пассажиров у нас? Хината заливается краской и смотрит в его голубые как небо глаза, и еле слышно шепчет, запинаясь: — Двести три…двести тридцать. Нет, она не влюблена. Божество не любят, им восхищаются. Перед ними всегда робеют и впадают в некий транс, потому что сияние, исходящее от них ослепляет и плавит всё вокруг. — Многовато, для этого времени года, — протягивает второй пилот, проверяя кнопки. — Саске, ты посмотри на погоду в этом году. Что ни день, то дождь. Всем хочется на Сайпан погреть косточки. Эх, я бы тоже не отказался, — широко зевая, говорит Наруто и потягивается так, что слышен хруст позвонков. — Куда тебе! Только с отпуска. Где, кстати, провел? — В постели. Саске ухмыляется, подавляя смешок, хочет что-то сказать, но командир перебивает: — С женщиной. Хината пуще прежнего заливается краской, понимая, что кабину пилотов нужно было покинуть две минуты назад. Потому что именно в такие моменты, божество становится человеком. — Эм. Я могу идти, — слегка прокашлявшись, произносит она. — Э.да. Спасибо, Хината-чан, — засмеявшись, тараторит Наруто, почесывая затылок. — С какой женщиной? — непонимающе хмурит брови Саске, пытаясь вспомнить, когда в последний раз видел друга с дамой, и как-то не припоминает. Наруто включают навигацию, готовясь к взлету, переключает на громкую связь, забывается. По всему салону восторженно разносится: — Ооо, с богиней. Такого секса, у меня давно не было! Саске замирает, краснеет как помидор и еле выдавливает шепотом: — Ты идиот. Наруто не теряется и, улыбаясь, продолжает: — Желаю каждому на Сайпане. Приятного полёта. — Ты идиот, Наруто. Саске закрывает лицо ладонью, дергает головой из стороны в сторону и вздыхает. Зачесывает тёмные волосы рукой назад и думает, как этот идиот стал командиром. Его также поражает факт, что рядом с этим идиотом ему всегда спокойно. Полет проходит отлично, с мягкой посадкой. Пассажиры хлопают, стюардессы мило улыбаются, провожая последнего, и с облегчением вздыхают. — Ино-чан, Хината-чан, — не хотите прогуляться вместе, выпаливает Наруто в автобусе, который везет всех в здание аэропорта. — Господи, Наруто. Нет. — коситься Ино, недовольно фыркая и демонстративно отворачивается к окну. Для Хинаты, Ино-сан тоже божество. Красивая, уверенная, добрая и волосы у неё как у Наруто, отливают золотом на солнце. Она ею тоже восхищается. — Ино-чан, как всегда строга и непреклонна. Ино закатывает глаза и комично разводит руками. — Хината-чан. А ты не против, выпить с нами? На Сайпан всё-таки не каждый день летаем. — Я? — удивленно переспрашивает Хината. Она смотрит на Наруто, который тепло улыбается, переводит взгляд на Саске, который смотрит удрученно, не моргая, затем на Ино, которая, зло стреляет глазами, и, заикаясь, говорит: — Нет. Я в отеле… останусь…устала. Очень. — Ну что вы девчонки! — почти воет Наруто, по-дружески обнимает за плечи и кричит. — Два дня на Сайпане, я угощаю. — Наруто, — вздыхает Ино, пытаясь убрать руки капитана с плеча. — Хорошо, хорошо, пойдем, — коситься на Хинату. Хината кивает. — Тогда через два часа, в холле. Без белоснежных рубашек, в аляпистых гавайских, капитаны выглядят слишком несуразно и даже смешно. Девушки пытаются подавить улыбки, переглядываются. — А ты Хината-чан, почему стала стюардессой? — спрашивает Наруто. — Мне… мне нравятся облака и самолёты, — едва слышно проговаривает Хината и краснеет. Саске поднеся бокал с «Маргаритой», ухмыляется, представляя, как такая застенчивая предлагает пассажирам; курицу с рисом и томатный сок. Ему вообще кажется странным, что её в стюардессы взяли, она вся такая неловкая; то бокал разобьет, то салфетку выронит, то столовые приборы перепутает. Да, и двух слов без заикания вымолвить не может. В думах, чисто случайно, взгляд его падает в область декольте, отчего он, подавившись алкоголем, откашливается. Все вокруг смеются над шутками Наруто, а Саске совсем не смешно, потому что теперь его взгляд скачет по оголённым плечам, ключицам и вновь упирается в вырез декольте, который для скромной японки, слишком откровенный. Саске глубоко вздыхает, когда кровь приливает не к лицу, а туда, куда не надо. Он ерзает на соломенном стуле, проводит рукой по волосам и смотрит вниз. Официант приносит десерт, улыбается. Хината, случайно, толкает стол, бокал с «Маргаритой» опрокидывается. Саске непонимающе смотрит, когда над ним с полотенцем нависает Хината. — Саске-сан. Я не хотела. Я, правда, не специально. Она падает на колени, чтобы оттереть пятно, а он почему-то как завороженный смотрит в ложбинку между грудей. И только когда на белой коже проступают красные пятна, он поднимает взгляд и смотрит в серые глаза, полные смущения. Он и сам краснеет как рак, но развязно облизывает губы. — Извините, Сас...Саске-сан. Я …я случайно. Он замирает, затем резко забирает полотенце и кидает вниз. Цедит недружелюбно: — Я сам. Весь вечер, Хината молчаливо сидит, уткнувшись в тарелку, а Саске зло сверлит взглядом и представляет, как эта скромница рассказывает всё во всех красках Ино. Представляет, как они над ним смеются, а затем хохочет весь экипаж. Он злиться на весь мир, на девушку, что оделась так откровенно, на друга, что с силой потащил его выпить. Зубочистка ломается, под гнетом его пальцев. — Спасибо, за вечер. Мы пойдём, — весело говорит Наруто, встает. Ино тоже встает и снимает сумку со спинки стула. Саске сидит и думает, если он сейчас с ней не поговорит, то завтра его ожидает публичная казнь. Он дотягивается пальцами ног до её лодыжек и хочет толкнуть, но проводит вдоль по голени и до колен. Прикусывает губу, от слишком интимного жеста, проклинает вселенную в десятый раз. Хината в ужасе распахивает глаза и смотрит на него. Он почти не слышно, шипит: — Останься. — Хината, ты идешь? — Я…я… хочу полюбоваться закатом. — Саске?! — Я пропущу ещё стаканчик. Наруто удивлённо вскидывает брови, но ничего не говоря, уходит с Ино. — Никому, слышишь — Я не скажу, Саске-сан. Не переживайте. Я могила. — Точно? Обещаешь. — За кого вы меня принимаете, — выпаливает она. Парень замечает удивительную смену поведения, сейчас она не краснеет, не заикается и смотрит серьезно своими раскосыми глазами. Ему кажется это странным, и он бы поразмыслил над этим, но сейчас это не главное. — Я обещаю, Саске-сан. Когда Саске поднимается в номер, то замечает, как растрёпанная Ино выходит, осторожно прикрывает дверь и воровато направляется в свой номер. — Видел я твою богиню. Честно, удивлен. Конспираторы. — Ты только никому не говори. Она не хочет, чтобы узнали. — Вы это…. на своей постели или на моей тоже. — Саске! Твою, мы не трогали. Последний рейс завершается в два ночи, все быстро разъезжаются по домам, остается только рассеянная Хината, которая не может найти свой телефон и Саске, дописывающий отчёт. За окном идёт сильный дождь, и поймать такси в такую погоду сложно. — Ты где живешь? — спрашивает Саске, смотрит на часы. — В районе Синдзюку. — Я подвезу. Хината соглашается, в последнее время с финансами очень туго, купила на днях сестре в честь окончания школы, игровую приставку, а такси влетит в копеечку. У Саске машина комфортная, бесшумная, В-класса, с кожаными мягкими сидениями, которая не едет, а летает. Капитан молчалив, серьезен и как всегда холоден, поэтому Хината жмется к двери и трогает ремень безопасности, боится лишний раз вздохнуть, не дай бог, разозлиться и высадит где-то на трассе в такой сильный дождь, почему-то ей кажется, что именно так он и поступает со всеми, кто ему не нравится. — Саске-сан. Вот, здесь остановите. Это мой подъезд. Когда машина останавливается, и она аккуратно отстегивает ремень, Саске хватает её за локоть, тянет на себя и целует. Целует, так что спирает дыхание и зарождается желание. — Ты одна живешь? — спрашивает он, хриплым голосом. У Хинаты все мысли путаются, язык не поворачивается, руки трясутся, сердце из груди выпрыгивает. — Д…а. А затем все происходит так быстро, на пыльном полу в прихожей, что никто из них не понимает, что произошло. — Прости. Я … обычно…я …не так быстро — мнется Саске, слова не даются. Он пытается избежать взгляда и застегивает штаны. Ему хочется провалиться под землю и исчезнуть с лица земли. Он смотрит на нее зло и думает, что самые страшные кошмары, происходят рядом с ней. Хината не знает что сказать, такое у нее впервые. Где-то вычитала, что нужно утешить и произносит первое попавшее: — Ничего страшного, Саске-сан. С кем не бывает. С ним не бывает, хочется ему кричать и крушить всё на свете. Он думает, что его настигла карма, за всех обиженных им женщин; кого он отверг, кому не позвонил после бурной ночи, кого продинамил со свиданием. — Ты не могла бы не гов… — Я могила. И ему кажется, что она могила, вырыта специально для него. Он запрыгивает в машину, зло бьет по рулю и в бессилии запрокидывает голову назад. У Сакуры голос хриплый, сиплый, она почти умоляет. Хината не может отказать, и не пересекаться с Учихой почти неделю, радует. Учиха спрашивает, оглядывает всех стюардесс, не замечает, хмурится. — А Хьюга? — Хьюга, — хитро прищуривается Ино, — в Калифорнии. — В Калифорнии? Отпуск? — Нет, заменяет одну лоба… Сакуру Харуно. Смена третья. — Понятно. Собственно, ему ничего не понятно, но дальше не расспрашивает. Неджи обводит взглядом всех. От него ничего никогда не ускользает. Он всегда строг, сдержан, не многословен и до ужаса педантичен. Что-то кажется, ему странным, он цепляет глазами нового сотрудника и, вздёрнув подбородок, прищуривается: — А это кто? Тен-тен поправляет бант, откашливается и быстро говорит. — Это Хьюга Хината, капитан. Сакура Харуно, приболела. — Сакура заболела, — протягивает второй пилот из кабины.— Что-то, серьезное? — Нет. Недомогание. Неджи давиться смешком, еще раз окидывает взглядом девушку и поправляет слегка сдвинутый бейдж на её груди. Хинате всё кажется странным. Все сдержанные и спокойные, ходят почти на цыпочках, между собой не разговаривают, работают слажено, по струнке. Рейс изнурительный, почти двенадцать часов на каблуках, ноги ноют и спускаясь по трапу, девушка чуть не падает. — Не подвернула? — интересуется Неджи, подхватывая за локоть. — Нет. Спасибо. — Первый раз в Америке? — спрашивает капитан, протягивая документы администратору на стойке регистрации. — Да. Мы обычно в других направлениях летаем. — Уже составила план? — Эм. Да. — Мост золотые ворота, Силиконовая долина … — Эм да. Но как вы узнали? — Стандартный набор. — Пожалуй. — Могу взять тебя с собой и показать, кое-что интересное. — Что? — Завтра в семь утра в холе. Увидишь. Возьми рюкзак, что-то поесть и теплую кофту. Утром прохладно. Неджи смотрит в упор, снимает солнечные очки и пробегает взглядом. Шорты у нее короткие оголяют стройные ножки, поверх шорт повязана сиреневая толстовка, белая футболка облегает пышную грудь. За плечами рюкзак. Выглядит она слишком хрупкой и юной. Он везёт её в красном родстере, вдоль побережья, где волны тихого океана разбиваются о тёмные скалы. Они гуляют среди вечнозеленых столетних кипарисов, наблюдают за морскими котиками и удивительными птицами, смотрят на гранитные кремовые скалы. Они едут обратно, и когда солнце уходит за горизонт, пропуская последние лучи сквозь резные листья пальм, он останавливает машину, поворачивается и говорит: — Ты не против, если я тебя поцелую. Хината склоняет голову на бок . У нее первый раз спрашивают разрешения на поцелуй. Ей кажется это благородным. В свете закатного солнца, он божественно красив и кожа его, словно светится изнутри. А каштановые волосы отливают темно красным и это как-то неестественно красиво. —Не против, — полушепотом, в губы шепчет она. И он целует, нежно, так что она тает и разочарованно вздыхает, когда он отстраняется и смотрит за горизонт. Ей хочется долгих мучительных поцелуев, хочется пропустить его волосы сквозь пальцы и шептать, шептать бессвязные слова в губы. Саске смотрит на неё колючим испытывающим взглядом, спрашивает: — Как Калифорния? — Прекрасна, — томно произносит она и подпирает руками подбородок. Она вспоминает три сказочных дня, где чувствовала себя принцессой, и где всюду за ней следовал благородный принц. Она сейчас такая красивая и мечтательная, что сердце Саске начинает слишком быстро биться, он списывает всё на только что выпитый кофе. — Сакура, — протягивает Неджи, завершив рейс. — Да?! — Твоя подруга, Хината. Можешь дать её телефон?