Всё будет хорошо.

Огни ночного Питера - завораживающее зрелище, заставляющее задуматься о смысле.Солнце слишком быстро улизнуло за горизонт, не желая видеть страшных мук людских, утопающих в гнили алчности и беззакония, вместо совершенства своего, и их медленной, до жути болезненной, кровавой гибели. Элли у окна открытого часа два стоит, почти не моргая, с высоты полёта птичьего всматриваясь в до боли надоевшие здания ненавистного, но при этом такого родного Петербурга. Надоело. Девушка убирает прилипшие от слёз скупых к лицу блондинистые длинные локоны, и с тихими вздохами присаживается на холодный бетонный пол недостроенного балкона.По полу сквозняк тянет. Она одна живёт в офисе его недели две уже. Парень бесследно пропал той страшной ночью, оставив все на местах своих. Не впервой ей было ждать его, как собачка цепная, с глазами, полной великой любви и фанатичной преданности.Вырванные клочки волос после ночных кошмаров беспредельно лежат на подушке, а на полу валяются сломанные об стенку ногти, окровавленные лезвия "спутник", десятки пустых пачек сигарет и куча непонятных рисунков на оборванных листах бумаги с кучей поломанных напополам карандашей.Веки уже свинцовые, а она ждёт все, непрерывно смотря на дверь входную, но вместо сна открывается пачка очередная. Её с ног до головы окутало желание покурить. Момент, и сигарета уже лежит на губах её пухлых, заполняя комнату запахом дыма едкого.Время идёт болезненно медленно. Взгляд всё также устремлён на дверь, а на бумаге нарисован новый портрет. Пальцы левой руки были измазаны стружкой грифельной, оставляя отпечатки на всём, до чего коснётся.Вдруг слышатся шаги на этаже, а после дверь входная отпирается. Элли не верит. Сжимает пальцы в кулак до боли жгучей, и аккуратно встаёт с пола. Голова кружится от переизбытка никотина и длительной голодовки.Она выглядывает за косяк двери из комнаты в зал, и видит его.