Эмоция, способная убить

      Чтобы похудеть, нужно совмещать дефицит калорий и физические нагрузки. Порой даже не умеренные. Порой даже максимальные. И кажется, Лиса решила себя откровенно измучить ради идеальной, по мнению Тэхёна, фигуры.       Когда они неделю назад ехали к нему домой после тех самых дополнительных занятий с Паком Чимином, Ким указал на все «моменты», которые в Лисе лично он бы поправил с удовольствием. В первую очередь досталось маленькому, чуть выпирающему животику: «Подкачала бы». Потом упомянул бёдра с лёгким налётом целлюлита сзади: «Вроде как надо от сладкого и мучного отказаться, а то некрасиво». А затем ткнул в щёку, которая, да, точно была пухлой, и хмыкнул, вынося этим последним выстрелом всё, что было в нём самом хорошего: «На них приятнее смотреть, когда они впалые».       И Лиса приняла всё мнение Тэхёна о себе к сведению. Приняла и не выбросила, как большинство людей, а на подкорке отпечатала, погладила, приютила за пазухой и взрастила в собственной голове. Она не идеальная. И с этой самой неидеальностью надо бороться как можно скорее. Тогда, видимо, и только тогда она будет достойна любви.       А пока — нет, нет и нет. Она не достойна того, чтобы её любили. Глупая.       Пот стекал уже третий раз, когда новая связка, показанная преподавателем, не получилась снова. Перед глазами всё расплывалось, ведь ела Лиса в последний раз в завтрак, да и тот не был сытным, а голос Чимина звучал как сквозь вату. Она устала. Очень. Готова была вытянуться в полный рост у зеркала и заснуть тотчас же, но что-то, или даже кто-то, не позволило этого сделать. Пак Чимин, как говорили, был строгим преподавателем, но и к тому же — внимательным и заботливым, и он всегда замечал, когда с его студентами было что-то не то. В данном случае он даже знал, а не чувствовал, что с Лисой не всё в порядке.       — Может, возьмёшь день на отдых? Ты выглядишь вымотанной, — сказал и помог девушке усесться у зеркала. — Я не знаю, для чего ты себя изводишь, но, поверь мне, оно того не стоит.       — У меня просто упадок сил, — улыбнулась Лиса, — ничего, я чуть-чуть посижу и станет легче. Так всегда. Всё хорошо, спасибо, господин Пак, за вашу заботу.       А у самой в голове: «Я не заслуживаю вашей доброты».       Давно, когда ещё подростком была, часто ловила себя на мысли, что любовь надо заслуживать, а ещё всё делала сама для того, чтобы её заслужить. Меняла стиль в одежде, в косметике, а потом… потом будто преисполнилась в своём сознании и перестала слушать в принципе, что говорят люди. Появился свой стиль, хобби, завоевавшее половину времени в жизни, и, конечно же, пообщавшись с другими девочками, поняла, что без отношений многого не потеряет и не упустит. Это был в принципе первый раз, когда Лиса так сильно влюбилась, когда готова была всю себя отдать, но со стороны было отчётливо видно, как же эта самая любовь не нужна Тэхёну. Ему интереснее каждый день менять девушек, как перчатки, потому что они все разные и эмоции от них разные, а с одной сложно, долго и муторно строить отношения. Ким устал от Манобан. Он завоевал её — и всё, больше ничего не надо, ведь деньги в кармане, а попытки слома личности венчаются успехом.       — Да тебе бы под капельницу лечь, честно, — пробормотал преподаватель. — Были бы мы в балетной академии, и ладно, спокойно бы пережили недостающие килограммы, но мы во вполне обычным университете. Может, мне принести тебе что-нибудь сладкое?       — Если только шоколадку, — на лице Чимина расплылась улыбка, — горькую…       Чимину ничего не оставалось, кроме как подчиниться просьбе. Он хотел благодаря такой небольшой подачке узнать, что же стряслось с девушкой и почему она резко решила изводить собственный организм. Но чувствовал — пока не получится узнать. Узнает только тогда, когда Лиса позволит, ведь ей сложно не то что себе признаться в том, что собственный парень считает её неидеальной, даже сказать это другим стыдно. Вот потому и покраснела, когда преподаватель принёс ей из вендингового аппарата горький шоколад с цедрой апельсина. Уж всяк слаще обычной горечи, которую желательно запивать водой.       Лиса взяла маленькую дольку и принялась её грызть, протягивая и преподавателю шоколад. Тот отломал побольше и сразу съел. Да, действительно, очень горько, даже апельсин не заглушает вкус того, что дерёт горло. Он откашлялся и украдкой бросил взгляд на Лису. Та выглядела очень осунувшейся и уставшей, и настолько жаль её стало, что преподаватель вздохнул. Он давал себе слово, что никогда не будет разбрасываться непрошенными советами налево и направо, и решил, что и в этом случае стоит промолчать — целее будут и отношения со студенткой, и её ментальное здоровье. Если в принципе физически здоровому человеку сказать, что с ним что-то не то, в нём может взыграть нечто плохое, ведь никто не знает, в порядке ли психика. А у Лисы и тело, и голова явно были не в порядке.       Была у Чимина как-то одногруппница в пору бурного студенчества, и её постоянно шатало из стороны в сторону, как проклятый маятник. То она плакала, то смеялась, то худела, то начинала говорить, что принимает себя всю и поправлялась на килограммов десять. Эти метания привели к тому, что из-за разных маний, одержимости весом и иных психологических проблем одногруппница теперь сидит на антидепрессантах, ходит к психиатру и пытается наладить жизнь. Чимин как-то спрашивал у общих друзей, всё ли у неё в порядке и не нуждается ли она в дружеском плече, но девушка явно восприняла всё по-другому и пригласила его на свидание. Дальше ресторана дело не дошло, потому что она напёрла на Пака с поцелуями, а тот забыл, что надо сразу, с ходу прочертить границу дозволенного. Если они друзья, то никаких поцелуев.       С тех пор Чонён так ему и не звонила. И не писала вовсе. Но время от времени Пак всё равно писал ей, спрашивая, как дела, — но все сообщения оставались без ответов.       — Я хочу тебя уберечь, — сказал Чимин Лисе внезапно, — уберечь от того, что может случиться. Знаешь, играть с весом опасно — ты всё равно проиграешь. И я прошу тебя, расскажи мне, что случилось. Две головы в одной проблеме благотворно влияют на её решение.       — Я просто хочу подтянуть фигуру к конкурсу, — а в глазах Лисы стекло перемешано с водой, и Пак даже вздрогнул — не ожидал такого ответа. Такого лживого ответа. — Вы… Вы очень худой, подтянутый, и я должна соответствовать.       — Но если ты упадёшь в обморок прямо на сцене, никто аплодировать не станет.       — Я не упаду в обморок.       Под её глазами — чёрные провалы, а смех хриплый и будто каркающий, как у вороны. Чимин отвёл взгляд, сосредоточился на бутылке с водой, а потом покачал головой. Синдром спасателя его когда-нибудь убьёт к чёрту. Не все мечтают о спасении, да и не принц он вовсе, а драконов как таковых не существует давно. Лиса — не его принцесса из сказки, и если сделает лишний шаг, то будут разбирательства с её парнем. Ему это не надо. И самому Тэхёну тоже. Он вполне может пожаловаться в деканат, что Лиса подвергается особому вниманию.       А потом Чимин лишится работы.       — Хорошо, не упадёшь, но, пожалуйста, сбалансируй свою пищу и сделай так, чтобы в твоём питании было всё. И жиры, и белки, и углеводы. Я просто боюсь, — а Лиса не боится.       — Да, хорошо.       На ужин у Лисы был рис. Пустой, без ничего. Джису, решившая сегодня особенно себя порадовать и заказавшая суши, была очень удивлена тому факту, что Манобан не присоединилась и не попросила любимую Филадельфию, хоть кусочек. Старшая всё равно отложила чуть подруге, показала кивком на небольшую тарелку, но Лиса, сглатывая слюни, отвернулась и покачала головой. Такое поведение было абсолютно не свойственно девушке, и Су забеспокоилась: если долго отказывать организму и в первую очередь себе в чём-то вкусном, то потом будет срыв.       — Ты голодная, одним рисом не наешься, — сказала Ким. — Он питательный, да, но не удовлетворит тебя полностью…       — Для того, чтобы удовлетворить, нужен мужчина, а не еда, — Джису покраснела и отвернулась. Кажется, что-то в Лисе стало слишком быстро меняться, девушка не успевала отслеживать эти изменения и должным образом реагировать. — Так что… прожить на рисе можно. Тем более что в субботу я побалую себя мотти с клубникой. Возьму одну штучку и растяну на целый вечер.       — Лиса, это бред какой-то…       — Моё тело, что хочу, то и делаю с ним.       Тезис «моё тело — моё дело» не имеет силы и значения, когда девушка изнемождает собственный организм и добивается фигуры, которая будет предпочтительна для её парня. Убийственное мнение. Токсичное мнение. Лиса не осознавала всей губительности, знала только, что похудение поможет не только в построении лучших отношений, но и на танцах. Паку Чимину будет проще делать поддержки, да и на сцене они действительно будут смотреться лучше, если Лиса уберёт с боков пару килограммов. Правда, весы и так показывали пятьдесят килограммов, куда уж ниже, куда ещё худеть. Нет никакого удовольствия в том, чтобы видеть собственную фигуру настолько худой.       Настолько костлявой.       Лиса всю жизнь была предельно худой: торчащие кости запястий, лодыжек, выпирающие ключицы и рёбра. Много кто говорил, что если она наберёт ещё чуть-чуть, то будет самой что ни на есть первой красавицей Таиланда, но в итоге все эти донимания превратились в мнение, что нельзя толстеть. Совсем нельзя. Да и ей и никак, и некомфортно. Ей хорошо и так.       Но, видимо, не настолько-то и хорошо.       — Мотти бери сколько хочешь, а сейчас взяла и съела хоть один ролл, — буркнула Джису, — приятнее худеть, поощряя себя. Ты до этого целый день на воде была. Возьми суши. Не стесняйся и не думай, что кругом калории. Я тоже проходила через всё это и теперь могу только сказать о том, что надо время от времени себя баловать, чтобы не свихнуться.       — У тебя была болезнь, — Лиса, сама того не понимая, резанула острым скальпелем по живому, — а у меня её нет. Я просто хочу немного отшлифовать фигуру. Не считаю, что это плохо. Оставь тогда мне суши. Завтра на завтрак одну съем.       «Хотя бы так», — пронеслось в голове Джису, когда она укладывала тарелку в небольшой привезённый из дома холодильник, больше похожий на барный. Она там хранила всё, что только надо хранить в холодильнике: и лекарства, и несколько баночек косметики, порой там даже присутствовала еда. И честно, Су почему-то очень сильно хотелось, чтобы Лиса опустошила её холодильник, когда проголодается.       — Или не знаю, может, на обед возьму, — Лиса потянулась, показав подруге впалый живот, а потом встала с постели, прихватывая с собой пустую миску. — Пойду помою посуду. Тебе надо что мыть?       — Нет, иди.       Глядя в удаляющуюся спину Лисы, Джису с досадой закусила губу. Не удалось уговорить подругу попробовать есть хоть что-то, кроме риса. В принципе, суши — это тот же рис, так ещё и с красной рыбкой, порой с водорослями… ммм, захотелось резко доесть всё то, что осталось, но Ким себя остановила. Да, в прошлом у неё была болезнь, и девушка ни в коем случае этого не отрицает, потому что хотелось быть похожей на айдолов с их подтянутыми телами и здоровым видом, а как выросла, поняла, что просто испортила собственный организм. Долго восстанавливалась, чуть не заработала себе булимию, но благо всё наладилось. Она выбралась.       И не хотела, чтобы Лиса ощущала то же самое, что было у неё самой.       Сама Лиса в ту же секунду намывала тарелку буквально из последних сил. Голова кружилась, хотелось прилечь, и если бы не Момо, появившаяся в кухонной зоне, то Лиса бы не дошла до своей комнаты. Конечно же, Манобан попросила никому ничего не рассказывать, да и то пожаловалось, что это просто из-за усталости, но ни в коем случае не из-за того, что уже неделю она почти ничего не ест. Всё только диетическое. Всё почти без калорий. Момо поверила.       — Только смотри, поставь будильник, а то и не встанешь завтра.       А это будто дублировало мысли девушки.       Честно, порой Момо ловила себя на мысли, что Лиса — машина и может работать без подпитки. Но, как оказалось, не всё так просто.       — Я спать хочу, — прошептала Лиса и упала лицом в подушку. Всё, лишь бы Джису не видела её слабость.       — Ну, хорошо.       И Джису с тревогой наблюдала за беспокойным сном Лисы. К сожалению, уже ничего не сделать. Мозг девушки поглотил Тэхёнов яд и даже не подавился.