Особое исключение

Несмотря на то, что они иногда спали друг с другом, Мелло почти никогда не видел Ниа спящим. Сам он вырубался сразу, как только голова касалась подушки. Проблем со сном у него никогда не было. Ниа даже в «Вамми» не числился лежебокой, наоборот, на завтраке он всегда появлялся одним из первых. Правда, однажды, когда в спальне мальчиков, в которой жил Ниа с несколькими другими ребятами, осенью прохудилась крыша, их с Мелло временно заставили делить одну кровать. Он помнил, как сначала ворочался и ворчал, что его не устраивает подобное положение вещей и он может подать жалобу в комитет по делам несовершеннолетних о нарушении его личного пространства, но затем с удивлением обнаружил, как мало места занимает новый сосед. Его присутствие почти не ощущалось. Забавно, что с тех пор почти ничего не изменилось. Стоило им восстановить дыхание после оргазма, как Ниа поднимался с развороченной постели, выкидывал презерватив, лениво натягивал одну из своих белых рубашек, — иногда еще и пижамные штаны, — и исчезал за дверью. Мелло лежал и думал, что вот сейчас тоже встанет, пойдет примет душ, может, съест еще одну плитку шоколада и попросит Ниа вскипятить чайник, но в итоге всегда проигрывал сну со счетом один ноль. А когда он просыпался, Ниа уже был или в штаб-квартире, которая находилась этажом ниже, или же задумчиво сидел на широком подоконнике и собирал кубик-рубик. Другими словами: Мелло казалось, что Ниа вообще не спит. И не ест. Вернее, не так. Ниа ел все и ничего одновременно. Лиднер должна была постоянно напоминать ему о приемах пищи, потому что иначе он легко мог забыть об этой базовой потребности организма. Причем, предпочтений в еде у него тоже не было. В его квартире, в холодильнике, Мелло как-то обнаружил несколько пачек йогурта, французский сыр, связку бананов, замороженные морепродукты и пиццу. Мелло сомневался, что Ниа, несмотря на свой запредельный коэффициент интеллекта, знает, как работает плита или духовка, так что вопрос, кто мог бы это приготовить, остался открытым. В общем, все человеческое Ниа было чуждо. И лишь одним каким-то чудом они все же трахались друг с другом. Но сегодня что-то было не так — Мелло почувствовал это сразу, как только проснулся. Во-первых, вокруг еще сгущались сумерки. Из окна, наполовину задернутого занавеской, в комнату струился приглушенный свет — наверное, раннее утро. Во-вторых, ему было очень тепло, даже жарко. Сначала Мелло бросил осоловелый взгляд на часы — половина восьмого, — а затем, откинув с себя один конец одеяла, неожиданно понял, что находится в кровати не один. Ниа, повернувшись к нему спиной и подтянув ноги к животу, лежал тут же рядом — только протяни руку и дотронешься до обнаженной спины, на которой отчетливо проступали под кожей позвонки. Мелло скользнул указательным пальцем по нескольким из них, от шеи и чуть ниже лопаток, отчего-то представляя, что играет на пианино. Длинные спутанные волосы Ниа разметались на простыни и по подушке. Накануне Мелло неожиданно подумал о том, что их стоило бы расчесать, потому что такими мирскими заботами Ниа себя тоже не утруждал. А еще в абсолютной тишине комнаты можно было различить его ровное дыхание, и этот звук завораживал, гипнотизировал, успокаивал. Казалось, Мелло сейчас довелось услышать что-то необыкновенное, из ряда вон выходящее, сродни пению китов. Он водил кончиками пальцев по спине Ниа, обрисовывал острые лопатки, чертил какие-то абстрактные узоры, пока тот не заворочался и, все еще продолжая спать, не поменял позу. Черные ресницы подрагивали, рот был слегка приоткрыт, а грудная клетка ритмично вздымалась и опускалась. Также Мелло заметил на подбородке пробивающуюся щетину. Когда он увидел Ниа впервые после поимки и разоблачения Киры, то с удивлением обнаружил, что тот немного вытянулся в росте, а с лица бесследно стерлись детские черты. И даже несмотря на длинные волосы и некоторую андрогинность его образа, вряд ли кто-то мог усомниться в том, что Ниа — взрослый мужчина. Значит, вот так выглядит во сне самый известный в мире детектив, чья личность для широкой общественности всегда оставалась тайной, покрытой мраком. Мелло до сих пор не понимал, как все произошло, но вот они здесь — в одной постели. Более того, Ниа — безоружный и беззащитный — спит, повернувшись к нему спиной. Не боится получить в неё нож? Неужели он настолько ему доверяет? Хотя глупый вопрос. Единственным, кто никогда и никому не доверял, был сам Мелло. Неожиданно он поймал себя на том, что накручивает кончики чужих волос себе на палец. Вчера он зарывался в них всей пятерней, оттягивал назад, изнемогая от желания дорваться до яремной вены на шее, стягивал их в кулак на затылке, наслаждаясь тихими болезненными стонами. Вообще, их секс едва ли можно было назвать нежным… — Прекрати, — холодно сказал Ниа, а затем открыл глаза. Его ясный твердый взгляд сразу же впился в Мелло, так что казалось немыслимым, что еще несколько минут назад этот человек спал. — Который час? — Понятия не имею, — Мелло не без сожаления оставил в покое светлые волосы и от души потянулся. Ниа громко втянул носом воздух, сел на кровати, посмотрел на настенные часы, а затем притянул колени к себе, опустил на них голову и какое-то время молчал. Словно приходил в себя. Собирался с мыслями. Возвращал себе контроль. Договаривался с реальностью. — Тебе не мешало бы побриться, — заметил Мелло. — Мне нужно быть внизу через полчаса, — проигнорировав его замечание, отозвался Ниа. — Будь любезен, свари нам кофе, пока я буду в душе. — Что? — Мелло решил, что ослышался. Какой еще, к черту, кофе? — Он в правом верхнем ящике. Кофеварка тоже. — Еще чего пожелаешь, принцесса? — саркастично спросил Мелло, наблюдая, как своей тихой кошачьей походкой Ниа бредет в сторону ванной комнаты. Кто бы мог подумать, что какие-то ритуалы у него в жизни все же имеются — кофе и душ по утрам. Необычно. А еще любопытно, как он к этому пришел? К слову, сегодня Мелло дали увидеть чуть больше, чем обычно, потому что обычно после секса Ниа сухо говорил ему «тебе пора», и Мелло, гордый и самоуверенный, делал вид, что даже и не рассчитывал оставаться. Ведь у него так много дел и так мало времени, и вообще, то, что он заскочил вечером «на чай» — большое одолжение. А бывало, что Ниа не удостаивал его ни единым словом, сразу же скрываясь в соседней комнате, и Мелло мгновенно отключался. И вот сегодня, в качестве какого-то особого исключения, ему позволили остаться, попросив взамен сварить кофе. Ставя кофеварку на плиту, Мелло недовольно сцепил зубы — Ниа вертел им как своей комнатной собачкой, то подзывал и ласково гладил за ухом, то прогонял и не обращал внимания. С Ниа можно было играть только по его правилам, и никак иначе. Они могли не разговаривать несколько недель, месяцев, но потом экран телефона Мелло вспыхивал, оповещая о новом входящем сообщении: «Ты знал, что древние римляне ровняли час восьмидесяти минутам?». Мелло хмыкал, закатывал глаза, зарекался не отвечать на эту чистой воды провокацию, но каждый раз срывался — «Хочешь встретиться и обсудить этот невероятный факт?». «Было бы неплохо» — сдержанно отвечал Ниа, а уже через несколько часов несдержанно царапал его спину.  — Благодарю, — сказал Ниа, когда одетый и собранный вошел на кухню. Только полотенце висело на плече, а мокрые волосы потемнели от воды и стали еще запутаннее. Когда-то Ниа носил только безразмерные белые рубашки, сейчас же в его гардеробе появились еще и футболки, преимущественно темных цветов, — и отныне рубашки, не застегивая, он просто накидывал сверху. — Если хочешь, можешь заглянуть в холодильник. Там должно быть что-то к завтраку… — ...фигурка Йоды, — добавил Мелло, с каким-то непонятным довольством подмечая, что, помимо шампуня, в воздухе витает аромат пены для бритья. — А, да, надо достать ее оттуда, — Ниа потер большим и указательным пальцами переносицу и едва заметно улыбнулся. — Забей. Позавтракаю дома. В молчании они допили кофе и вместе вышли из квартиры — Мелло, ты не хотел бы?.. — М-м? — Мелло вскинул голову в ожидании предложения. — Не хотел бы еще как-нибудь встретиться? — На выходных? — А какой сегодня день? — Среда. — Да, верно… Похоже, Ниа жил в каком-то своем мире, где не существовало дней недели, зато час равнялся восьмидесяти минутам. — Могу написать тебе, — сказал Мелло, заранее зная, что не будет этого делать. Ниа не помешает прийти в себя и, наконец, принять тот факт, что не все намерены плясать под его дудку. — Ладно. Договорились. Спасибо, что смог зайти вчера. Это был очень приятный вечер. От бездушной вежливости Ниа Мелло всегда хотелось орать во все горло. Неважно, насколько они могли быть близки физически — эмоциональная стена между ними будет стоять до скончания веков. Впрочем, Мелло и сам не был уверен, насколько готов открыться своему бывшему сопернику — так было проще, легче, безопаснее. Когда двери лифта разъехались на нужном этаже, они заметили Лиднер, идущую по коридору в штаб-квартиру. — Доброе утро, Лиднер, — совершенно спокойно поприветствовал Ниа коллегу, когда та обернулась. — До свидания, Мелло, — тут же сказал он, выходя из лифта. Прежде, чем двери снова закрылись, Мелло с наслаждением отметил шокированный взгляд Лиднер — интересно, какие картинки предстали перед ее внутренним взором? Ведь любому было бы ясно, что деловые встречи не назначают на столь ранний утренний час. Ниа абсолютно все равно, будут ли спекулировать его подчиненные на его личной жизни — слова «Ниа» и «личная жизнь» вообще звучали сюрреалистично, — но Мелло уже отчетливо представлял, как Лиднер складывает дважды два и не может выкинуть эту недвусмысленную встречу из своей головы. Чтобы еще больше раззадорить ее, Мелло хищно улыбнулся и подмигнул ей — Ниа этого не видел, а вот она — да. А затем лифт спустил его на первый этаж. Нет, наверное все-таки стоит написать Ниа ближе к выходным. «Ты знал, что в древнем Риме пили кровь убитых гладиаторов, полагая, что она лечит бесплодие и эпилепсию?» — надо думать, такое сообщение Ниа посчитает достойным ответа.