perfido.

Отгремел последний взрыв. Последний выстрел пронзил её тело, заставляя рассыпаться на миллиарды мельчайших частиц. «Ты спасла не всех.», «Они погибли из-за тебя.», «Сделала недостаточно.» — тихий, неразборчивый, липкий шёпот не оставил даже в такой момент. Боли нет. Лишь ноющая и скрипящая тоска, сравнимая с воем истерзанного зверя. Не осталось ни проблем, ни забот, ни надоедливой документации, ни снующих беженцев, травящих анекдоты своими хриплыми прокуренными голосами. Кажется, что больше и нет ничего. Раздражавший когда-то нескончаемый гул ядра становится самым уютным звуком, ласкавшим уши день за днём. Ей не хочется умирать сейчас. Хочется жить, наслаждаться мелочами, с тёплой тоской засыпать в холодной постели, вспоминать о возлюбленном, пересматривая его последние сообщения, заботиться о чужом сыне, таком взрослом и серьёзном. Сомкнутые глаза замечают, что стало светлее. Искусственная кожа улавливает совсем незначительный ласковый ветерок. «Галлюцинации?». Что-то прохладное. Прохладное, движущееся, словно живое. Повсюду. Окутывающее почти всё тело, кроме лица. И эти голоса… Они так далеко. Не плачут. Не кричат. Не страдают. Они… Смеются? Совершенно точно, кто-то вдалеке смеётся. Искренне, чисто, совсем не так, как мальчик из ночных кошмаров. Слышится кашель. Совсем близко. Нет-нет, это она кашляет, едва приходя в себя возле берега неизвестного океана. Женщина осматривается. Её окружает вода, но до кромки суши рукой подать. Едва различимый зеленоватый силуэт на берегу словно покачнулся. Шепард тихо ахнула, сразу же закрыв рот руками, опасаясь, что любое дуновение ветра или лишний звук могут разрушить сладкую иллюзию. Разве можно сейчас не узнать любимого с одного этого взгляда? Это чувство в груди не даст ошибиться. Чувство, заставляющее сердце метаться в груди словно в клетке, заставляющее его умолять и скулить, не позволяя ничему в этом мире противостоять настырным эмоциям. Даже если это мираж. Даже если это фантазия. Она не знает, что именно произошло. Она не хочет знать, как это возможно. Если это бред погибающего разума — она готова умереть ещё раз. Хватает одной лишь секунды, чтобы сорваться с места, разогнав стайку незадачливых пёстрых рыб (те, кажется, давно привыкли к бурным реакциям новых гостей и уже не держат зла на героиню-любовницу, так искренне жаждущую долгожданной, но неожиданной встречи), выбежать на песок, обжигая голые ноги приятным теплом, приблизиться к нему, умоляя дать ей ещё немного времени. Ещё секунду. Достаточно будет всего секунды. Она редко упрашивала саму себя что-то сделать, но сейчас была готова упасть на колени перед своей же сущностью, вымаливая лишний миг наедине с тем, кого так сильно не хватало. Он подхватывает её на руки, бережно прижимая к себе, как самое ценное сокровище. Беззвучно шепчет что-то на неизвестном человеку языке. Запускает пальцы в непослушные рыжие волосы, вспоминая как долго он мечтал сделать это снова. Снова чувствовать её запах, гулять руками вдоль пылающих шрамов, слышать собственное имя, спадающее с уст в моменты наслаждения. В каждом его жесте столько драгоценного тепла, что оно сможет заменить для женщины любое одеяло, любую одежду, любую звезду. — Никто больше не отнимет тебя у меня. Я никому не позволю. Никогда. — Она ни за что не признается, что начала плакать. Дрелл ловит каждое слово возлюбленной, молча повторяя за ней. Потом женщина станет расспрашивать, что всё это значит, потом начнет учиться жить с самого начала, потом будет выяснять, как же им быть, потом разузнает об Ирике. Всё это будет не сейчас. Этот момент существует лишь для них двоих и они намерены испить его до дна. Она льнёт к нему, тянется к сильным рукам, не раз спасшим от череды ночных кошмаров. Сложно представить то, насколько трудно было засыпать без родных объятий, без тихого, умиротворённого «..сиха..», без нежного взгляда тёмных бездонных глаз. Он целует её так, как не целовал никогда прежде, несмотря на любую близость и чувства. Обнажённые тела согревает ласковый свет неизвестного «солнца». Где-то поодаль, роняя на блёклый песок океанскую ракушку, в немом оцепенении застыла дреллка с глазами цвета заката.