Цвет

Жизнь несправедлива.

В пятнадцать лет, хочешь ты этого или не хочешь, но твой мир потеряет все краски. Станет серым. И вернётся все лишь тогда, когда найдёшь того единственного. Можешь проискать его хоть всю жизнь Если вдруг расстанетесь, пойдёте против судьбы, — умрёте. Задохнетесь цветами Так что все решено. Люди не могут без пары.

***

Цзян Чэну сегодня должно исполнится 15. Он родился в час семнадцать дня, сейчас час пятнадцать. Значит через каких-то две минуты его мир полностью изменится. Хотел ли он этого? Нет. Но его никто не спрашивал. Не спрашивали никого. Так решила природа. Цзян Чэн боялся. Соулмейт — не равно романтике. Так только в фильмах да книгах. Его родители — соулмейты. И что? Видно, что они лишь терпят друг друга, чтобы не задохнуться. Минута. Вся его семья собралась вокруг в предвкушении. Засекают секунды цветного мира. Цзян Чэн пытается запомнить его краски. Солумейство не так плохо, как кажется. Бывают и хорошие случаи. Например оно спасло отношения его сестры. У Цзян Янли был жених с рождения, но они никогда не виделись. Ненавидели друг друга. А когда встретились — раз — и мир стал ярким. Теперь они женаты. Секунда. Цзян Чэн закрывает глаза, чтобы открыть их и увидеть все серым. Однако что-то не так. Цзян Чэн открыл глаза. Но мир вокруг все ещё был цветным. Небо — голубое, ковёр в комнате — лиловый, стены — белые с лёгким сиреневым оттенком. Худи брата все ещё красное Неужели?.. — Ничего, А-Чэн, ты привыкнешь. — видно, заметив замешательство брата, сказала Янли. Цзян Чэн перевёл на неё взгляд. Ее глаза, её волосы, одежда…все оно ещё имеет цвет. — Но ничего не изменилось. — прямо сказал он. — Как? — Ты шутишь? — Сынок, всмысле ничего не изменилось? Со всех сторон пошли вопросы. Будто Цзян Чэн знал. — В прямом. Я вижу цвет. Мир как и раньше. Посыпался гудежь. В нем Цзян Чэн не сразу услышал вопрос матери: — Цзян Ваньин, ответь мне наконец, кого ты первым увидел? — А?.. — Цзян Чэн похлопал глазами. До него не сразу дошёл вопрос. Первым он увидел ковёр. А потом… — Вэй Ина. Мадам Юй, да и все семейство, сразу перевело взгляд на приёмного сына. Тот лишь удивился и замахал руками перед собой. — Нет, нет! Это точно не я! Я все ещё вижу все черно-белым! — Не прикалывайся, такого быть не может! — усмехнулся Цзинь Цзысюань — муж Цзян Янли. — Я не прикалываюсь! Я не… Шиди! Я бы никогда не стал бы так шутить с тобой! Но правда! Я не вижу, какого ты цвета! — оправдывался Вэй Ин. — Ну посмотрим, шутник. — сказал Цзян Фэнмянь и достал носовой платок из кармана. — Какого он цвета? — Не знаю… — ответил Вэй Ин, выглядываясь в вещицу. — Судя по оттенку серого — либо голубой, либо лиловый. Фэнмянь вздохнул. — Он светло-фиолетовой, А-Сянь. Я тебе верю. — Вот видите! Я не его соумейт! Шиди, правда… — Может просто сбой какой… А-Чэн, ты ещё найдёшь своего соумейта, я тебе обещаю. Все находят. — Янли обняла брата. А Цзян Чэн не мог понять одного: Неужели даже судьба про него забыла? Неужели решила оставить одного.

.

***

.

Цзян Чэну семнадцать. Он решил попробовать себя в отношениях. Пусть мир и не предназначен для него, но одному быть тоже не хотелось. Тело хотело, душа требовала. В баре он познакомился с девушкой. Та была прекрасна и одета, на удивление, так, будто видела цвет. Красный ей чертовски шёл. Она рассказала, что её зовут Вэнь Цин и что она не видит цвета. Однако, с помощью видящей подруги, разобралась, какой в оттенке серого — красный. Она научилась существовать в этом мире в одиночку. Цзян Чэн же рассказал, что не переставал видеть цвета ни на миг. Вэнь Цин не поверила, тогда он указал на цвета всего, что она сказала. — Ханахаки, ты, как видно, тоже не болеешь. За два года тебя бы разорвало… — сказала тогда она. — Значит ты ошибка. Тебе, наверно, повезло.Ты ни от кого не зависишь. Возможно это и правда так. После этих слов Цзян Чэн и в правду перестал воспринимать свою особенность, как недостаток. Вэнь Цин вдохнула в него надежду, что он — не урод общества. Между ними быстро завязался роман. Они подходили друг другу и внешне, и по интересам, и по характеру. В общем, были как соулмейты. Только Вэнь Цин по прежнему не видела цвета. Однако, казалось, ей этого не надо. Они прекрасно существовали и без этого. Если надо, цвет подсказывал Цзян Чэн. Все шло хорошо. Пока однажды… — Ваньин, нам надо серьёзно поговорить. — девушка вернулась из универа и грустно опустилась за стол. — Конечно, А-Цин, что такое? — Цзян Чэн сел напротив, ещё ничего не подозревая. Вэнь Цин тяжело вздохнула. — Я…Я нашла соумейта. И тут мир, что как карточный домик стоял на краю пропасти, рухнул. Точно. За три года отношений он и забыл, что они не соулмейты. Что Вэнь Цин все ещё жила в черно-белом мире. — Я бы хотела остаться с тобой, я правда тебя люблю, но… может я покажусь эгоисткой, но я слишком молода, чтобы умереть. — Я понимаю. — Правда? — Конечно. Мы же так и договаривались. — Цзян Чэн вздохнул и встал из-за стола. — Мы вместе, пока ты не встретишь своего соумейта. — Да… я и забыла. Боюсь, я и правда успела в тебя влюбится. Я хочу, чтобы ты знал — если бы была возможность, я бы осталась с тобой. — Но судьба решила иначе. Я лишь надеюсь, что с ним ты будешь счастлива. — Спасибо. В тот день Вэнь Цин собрала вещи и съехала с их квартиры. А Цзян Чэн провалялся в ванне более двух часов, назойливо косясь на бритву. Почему судьба решила оставить его одного?

.

***

.

Цзян Чэну двадцать пять. Он состоялся как человек, устроился на хорошую, престижную и высокооплачиваемую работу, завёл собаку. И почти научился жить один. Он просто принял факт своего одиночества. Первые годы ещё боролся. Но после того, как десятые отношения закончилось на фразе «прости, но я нашла/нашёл соулмейта», Цзян Чэн отчаялся. Больно любить человека и знать, что ты — не его судьба. Цзян Чэн завидовал всем людям сразу. О них позаботилась судьба — они не останутся одни, даже если захотят. А он, даже если захочет, не обретёт любовь. Вэй Ину повезло — он нашёл свою соулмейтшу. Он всегда мечтал о красивой и статной, сексуальной девушке с большой грудью. Почти такую ему судьба и дала, только грудь поменьше, чем во снах. Цзян Чэн правда радовался за него, хлопал и улыбался на его свадьбе. А потом заперся в своей квартире и проплакал всю ночь. Почему из всех людей в мире именно он — ошибка?

.

***

.

Цзян Чэну тридцать. Он привык быть один, перебивался случайными романами, обычно на одну ночь. Больше и не надо было. Он не хотел привязываться. Потому что знал, что это он сделает легко. А потом в любом случае придётся отпускать. Однако его мир пошатнул один человек. Один его коллега — Лань Сичэнь — был из тех людей, которым везёт по жизни. Богатая семья, заграничное образование, соулмейт — известная модель… — Мы с ним расстались. — однажды сказал Сичэнь. — Как?.. Вы же связаны судьбой. — Цзян Чэн тогда ничего не понял. — Связаны может и связаны, но от измен это не спасает. Я лучше умру, чем буду это терпеть. Странно пользоваться чужим горем, но чтобы не попробовать? Вскоре Цзян Чэн сошёлся с Лань Сичэнем. Они оба видели мир цветным и могли наслаждаться друг другом. Они сошлись, словно пазл. Однако пазл оказался бракованным. — Сичэнь… я нашёл лепестки нарцисса в раковине. — Не обращай внимания, котёнок, я чувствую себя хорошо. Оказывается ханахаки — не так уж и плохо. Сичэнь отшучивается. Но Цзян Чэн видит его бледность. Лепестки — лишь начало. В его глазах застыл немой вопрос — неужели ты и вправду готов умереть, только без соулмейта? А Лань Сичэнь будто слышал его мысли. — Иди сюда. — он приветственно раскрыл руки для объятий. И Цзян Чэн позволил себе в них утонуть. — Мне нужен только ты. Вскоре Цзян Чэн в раковине начал находить бутоны.

Прошёл год

Сичэню становилось хуже. Они объездили лучшие клиники в мире, но те твердили одно: либо потерять способность чувствовать что-либо в этом мире, от запахов до всех чувств, либо предназначенный вам судьбой человек. — Мой вам совет, мистер Лань. Вернитесь к тому, кто вам предназначен. Жизнь не стоит пародии на любовь с человеком, с которым вас не хочет связывать жизнь. Цзян Чэну было больно. Но он был согласен. — Эй, не нужен мне этот гаденыш. Я тебя люблю. — говорил Сичэнь, улыбаясь так, будто они не смерть обсуждают. — Лучше умереть с тобой. — Нет, не лучше. Думаешь о моих чувствах — тогда помирись с ним. — Но… — Ты поступаешь эгоистично. Крайне, Сичэнь. Теперь я думаю, что ты умрёшь из-за меня. Лучше жить, зная, что твой любимый человек жив. Хоть и с другим, но жив! А не понимать, что он умер, потому что полюбил тебя. Цзян Чэн ушёл. И не появлялся неделю. А вернулся уже с человеком, задыхающимся от белых ирисов. Цзинь Гуань Яо — так его звали. Модель, актёр, обладатель кукольный внешности, хрупкий, нежный, будто фарфоровый. Тронь — и сломается. В такого легко влюбится. Цзян Чэн поймал себя на мысли, что это Гуань Яо усвоил урок и не будет больше изменять. Значит и Лань Сичэню с ним будет хорошо. Хватило одного поцелуя и раскаяния этих двоих, чтобы последний цветок вышел наружу и освободил лёгкие.

.

***

.

— Теперь ты можешь жить нормально, как живут все. — Цзян Чэн, казалось, в последний раз смотрит на Сичэня. Хотя так оно, скорее всего, и было. Они с Цзинь Гуань Яо решили переехать в Лондон. — Прости меня… — Тебе не зачем извиняться. Это не могло закончится никак по-другому. У каждого должна быть пара, выбранная ему судьбой. А Цзян Чэн… Он, пожалуй, снова останется один. Ему не привыкать.

Он всегда был и будет один. Человек, про которого забыла судьба.