Рабочие отношения

      Нейтан Чен и Ше Линн Бурн ставили программу. Обычно этот процесс происходил хоть и с шероховатостями, но все же достаточно ровно и спокойно. Однако в этот раз что-то разладилось. Возможно дело было в слишком сложном музыкальном материале. Медитативные, почти геометрически выверенные созвучия не желали укладываться в гармоничные шаги дорожки. Туманные образы намечались и тут же исчезали, оставляя в душе лишь пустоту и какую-то неясную тревогу. В воздухе носились электрические разряды, а в душе хореографа и фигуриста копилось раздражение, готовое вот-вот прорваться наружу. Порядком промучившись на катке, сторонами было принято решение о перенесении дальнейших прений в дом Ше Линн. «Разногласия лучше выяснять за чашкой чая», — внесла предложение знаменитая канадка, и Нейтан его одобрил. Будучи по натуре своей человеком добрым и мирным, он понимал, что взрыв эмоций не нужен никому. Хотя творческий процесс, конечно, редко проходит без споров. Вот и сейчас дебаты за уютным столом, хоть и вежливо, но продолжались. Но все же постепенно, шаг за шагом образы программы стали проясняться.       — Ну и денек, — проговорила Ше Линн, сладко потягиваясь. — Устала я сегодня с тобой. Программу я. Костюм тоже я. Хватит уже. Завтра продолжим. Иди с глаз моих. Не то плату потребую. За пользование любимой вещью.       — Натурой? — у Нейта был такой невинный взгляд.       — Ты сам это сказал, — усмехнулась Ше Линн, желая его подразнить.       — Так я и не отказываюсь. — Фигурист приблизился к ней. Он двигался так мягко и бесшумно. «Как хищник», — в смятении подумала канадка. Да что за наваждение? В конце концов, она умная взрослая женщина, чтобы вот так запросто поддаться чарам мальчишки. Впрочем, мальчишки ли? Пора бы уж понять и принять тот неоспоримый факт, что он вырос. Так незаметно, прямо на ее глазах из симпатичного подростка Нейтан превратился в мужчину. Красивого и чертовски сексуального мужчину. Под его филигранным коньком даже лед плавится, не то что женские сердца. И дразнить его так глупо, как сделала она, весьма опасно.       — Ладно, поиграли и хватит, — Ше Линн постаралась придать голосу необходимую твердость.       — Боишься? — Нейт прищурил чингисханские глаза.       — Слишком много о себе воображаешь, — женщина слегка разозлилась. Больше на себя и на ту силу, которая неудержимо влекла ее сейчас к нему.       — Боишься, — по губам парня скользнула усмешка, а в глазах полыхнул огонек. Он обнял женщину и прижал к себе. — Сердце стучит, как у зайца, — констатировал Нейтан. Затем склонился к ее лицу. — Мы работаем вместе достаточно давно, — прошептал он, почти касаясь ее губ своими. — И ты должна помнить, что я долгов не делаю. — От последовавшего за этим поцелуя женщину обдало жаром. Остатки благоразумия улетучивались с пугающей скоростью. Оставалось лишь головокружительное ощущение от его губ, таких сочных, мягких и в то же время требовательных. Нейтан будто выпивал ее до дна. И Ше Линн отвечала ему также страстно, в каком-то отчаянном порыве сминая пальцами шелковистые завитки роскошных волос парня. Оба никак не могли насытиться этим поцелуем. Им все было мало, мало …       «Безумие! — молнией мелькнуло в голове женщины. — То, что мы делаем, это безумие». Собрав остатки воли и разума в кулак, она сбросила с себя наваждение, разорвав кольцо крепких рук, сжимавших ее в объятиях.       — Уходи! — прерывающимся голосом выкрикнула Ше Линн, едва справляясь со сбившимся дыханием. — Уходи, Нейтан. Пока мы не натворили того, о чем оба потом пожалеем. — Она буквально впечаталась спиной в стену, чтобы удержаться на ногах. И оттуда, словно загнанный зверь из норы, отчаянно смотрела на парня, пытаясь по лицу угадать о том, что творится сейчас в его душе.       Однако Нейтан достаточно быстро овладел собой. Разве только руки спрятал в карманы, стиснув их в кулаки, чтобы унять дрожь. Лицо его было непроницаемо. И в темно-карих глазах невозможно было прочитать никаких отголосков чувств.       «Восточная кровь, — с досадой подумала Ше Линн. — Если он не захочет, не выдаст себя никаким образом. Как щитом прикроется невозмутимым видом».       — Ты права, Ше, — Нейтан хрипловатым голосом разрушил повисшее в комнате молчание, показавшееся обоим вечностью. — Не стоит портить хорошие рабочие отношения. Я … не хотел бы потерять твое … доверие. Обещаю, больше так … не заигрываться.       — Я тоже … обещаю, — Ше Линн выдавила из себя улыбку.       — Значит, мир? — парень тоже слегка улыбнулся, однако взгляд его оставался все таким же непроницаемым.       — Мир. — Если бы она могла сейчас выглядеть такой же невозмутимой. — Завтра не опаздывай.       — Когда это я опаздывал? — Нейтан изобразил обиженный вид, тем самым разряжая обстановку. — Ладно, пошел. До завтра.       — До завтра, — как эхо повторила Ше Линн, провожая его взглядом и мысленно умоляя не оборачиваться. Он не обернулся. Слишком хорошо понимал: не нужно.       А она совершенно обессиленная упала в кресло, обхватив себя за плечи так, что ногти впились в кожу. Она бы и веревками себя сейчас связала, чтобы не сорваться и не побежать вслед за ним. Остановить и не отпускать. Снова чувствовать жар его губ, и ту истому, что разливалась сладким ядом по всему телу, пока он целовал ее. Слиться с ним в единое целое, пить его дыхание, ощущать каждой клеточкой тела … Минуты безумия, а что потом? Прозрение и вечное раскаяние. У нее своя жизнь. Уже устоявшаяся, и в целом вполне счастливая. А он еще так молод. Слишком молод. Его жизнь только начинается. И столько там впереди. Не станет она ломать его и свою жизнь внезапно вспыхнувшей страстью. Хотя чего-то в этом роде стоило ожидать. Когда в течение нескольких лет наблюдаешь все эти красивые позы и ракурсы. Когда он на твоих глазах раскрывается подобно цветку, становится все более совершенным в движении. Его тело творит гармонию на льду. В какой-то степени он ведь твое создание. Разве ты не имеешь право насладиться частицей созданной тобой красоты?       Нет, не имеешь. Он не твоя кукла, а вполне самостоятельная личность. И она сбросит с себя это наваждение. Все это лишь его блистательная победоносная юность. И ее мимолетное желание вернуть собственную, слившись с ним воедино. Иллюзия. Только иллюзия. Завтра она проснется и все будет по-прежнему. Каток, постановка новой программы, общие сложности и задачи. Как он сказал? «Рабочие отношения». Да, именно «рабочие». И никаких больше глупостей. Она сильная. Она очень сильная. Она справится.