EXO. Когда позовёт Вселенная

      — Волнуешься? — не отрывая глаз от дороги, поинтересовался Чанёль. Его руки лежали на руле собственного автомобиля. Да, зарплата у работников Академии, входивших в девятку сильнейших, явно была достойной. Всего несколько километров, и они прибудут к дому Ёнджу. Прямо сейчас они уже ехали по знакомым тихим улочкам богатого своей природой района, в котором она жила.       — Это всё твоя вина, Красный. — недовольно бросила девушка, сидевшая рядом на пассажирском сидении.       — Я знаю. — всё больше смиряясь с положением дел, с грустью в голосе произнёс он.       — Я не держу на тебя зла. — после безмолвной паузы спокойно ответила Ёнджу. — Раз уж Вселенная отвела нам один жизненный путь на двоих, я готова попробовать пройти все испытания, которые она нам уготовила.       — Значит ли это, что…       — Сейчас будет поворот, смотри не пропусти. Иначе придётся разворачиваться в неудобном месте. — перебила его девушка.       — Знаю я. Забыла, я уже наведывался в твой дом?! — наклонившись к ней, Чанёль многозначительно повёл бровями.       — Руль крепче держи! — щёлкнула его по лбу Ёнджу.       — Я тут, значит, с комфортом её до дома доставляю, а она ещё и дерётся. — припарковав машину, Чанёль принялся потирать лоб, состроив недовольную мину.       Обрадовавшись, что смогла отвлечь его внимание от собственных слов о жизненном пути и испытаниях, девушка зашагала по дорожке к дому. Поставив машину на сигнализацию, парень последовал за ней.       Прямо сейчас они стояли у дверей дома Ёнджу, куда та не могла вернуться вот уже как два месяца. Нажав на кнопку звонка, оба находились в волнительном ожидании. Думая о том, как же представить своего спутника, девушка поняла, что ни разу не поинтересовалась, как прошёл визит Чанёля к её родителям. Как он им представился в тот раз? О чём они разговаривали? Что именно он рассказал? Это и понятно, когда она попросила навестить его родителей, в её сердце не было ни единого чувства или эмоции. А потом, когда те начали возвращаться, было как-то не до этого.       «Ты слишком привлекательный, чтобы быть просто наставником из Академии. К тому же мы с тобой одного возраста. Это просто нечестно!»       Высокий, со спортивной фигурой и широкими плечами, он был одет в белую рубашку с подвернутыми рукавами и чёрные брюки. На ногах его красовались чёрные туфли. Из образа крутого телохранителя, за которого можно сейчас было принять этого парня, заметно выбивались его красные волосы, которые, кстати, были аккуратно уложены, что добавляло ему элегантности и крутости.       «Отец будет в шоке от того, что я пришла домой с парнем, у которого волосы ярче, чем любая мамина помада» — окинув взглядом спутника с ног до головы, Ёнджу улыбнулась и покачала головой.       — Ты не мог одеться каким-то… менее напоминающим телохранителя образом?       — И это мне говорит девушка, которая на встречу с родителями оделась, словно военнослужащая? — посмотрев на неё сверху вниз, он заразительно улыбнулся. Во взгляде прекрасных огромных глаз уже не было видно прежней злости или грусти.       Справедливости ради, стоит заметить, что Ёнджу и вправду не отступала от своего привычного амплуа маньячки-милитаристки. Она была одета в камуфляжные штаны и широкую чёрную футболку, на ногах снова красовались массивные ботинки. Её фигура за эти два месяца стала ещё более натренированной, и всё, что она могла сейчас сделать, чтобы не сильно волновать маму, которая всегда недолюбливала усиленные тренировки дочери, так это попытаться скрыться под широкой тёмной одеждой.       Ёнджу была рада тому, что Чанёль согласился её сопровождать в поездке к родителям. Так им не придётся видеть её хладнокровной машиной, в которую она по-прежнему превращалась, когда удалялась на достаточное расстояние от этого парня.       — Возвращаясь к нашему разговору. — он склонился к ней ещё ближе, произнося следующие слова прямо в ухо, отчего его тёплое дыхание защекотало кожу. — Обещаю тебе, что приложу все усилия, чтобы пройти любые испытания, которые нам уготованы.       А потом взял её за руку, переплетя их пальцы, и добавил:       — Я никогда тебя не оставлю.       Не успела девушка отреагировать, как по ту сторону двери что-то щёлкнуло, и дверь распахнулась.              — Так кто ты говоришь, тебе этот парень? — взглядом указывая на руки, которые Чанёль так и не позволил Ёнджу расцепить, спросил отец.       — Я друг. — ответил за неё Чанёль. Девушка, бросив на него злобный взгляд, попыталась освободить свою руку, но у неё ничего не вышло. Под изучающим взглядом отца она готова была провалиться сквозь землю. В их семье не было принято открыто демонстрировать свои чувства, если они хоть сколько-нибудь выходили за рамки дружеских. А поведение этого парня сейчас скорее напоминало поведение хитрого хищника, демонстрирующего всем остальным хищникам в округе, что эта жертва уже принадлежит ему. И никому больше. Поведением просто друга это можно было назвать лишь с большой натяжкой.       — А почему у твоего друга волосы такие странные?       — Отец, пожалуйста. Ты ставишь меня в неловкое положение. Чанёль сегодня наш гость. Не стоит к нему предвзято относиться только потому, что у него волосы красные.       «Ну вот, не прошло и пятнадцати минут»       — Вообще, судя по внешнему виду и поведению, твой друг — твой телохранитель.       — Папа! — несколько повысив голос, воскликнула Ёнджу. На самом деле, прямо сейчас ей приходилось сдерживаться, чтобы не засмеяться. — Вообще-то я ему то же самое сказала.       — И на себя не забывай оглядываться. Вон какие мышцы натренировала. Мама, может, внимания и не обратит, а вот от моего взгляда ничто не скроется.       До конца не понимая, в каком направлении движется разговор отца и дочери, Чанёль лишь переводил взгляд то на одного, то на другую.       — Ваша дочь на самом деле очень сильная. Она уже не раз приходила на помощь другим одаренным из Академии и буквально спасала их. — произнося это, парень имел ввиду и мятеж новичков, и собственный бунт и даже то, что именно Ёнджу исцелила не далее чем этим утром пострадавших. — Только прошу Вас, не волнуйтесь из-за моих слов. Поверьте, ничего серьёзного не произошло.       — Ага, ага. — с энтузиазмом закивала девушка. — Посмотри, какая крутота. — Ёнджу подняла свободную руку и, согнув её в локте, сжала ладонь в кулак и напрягла мышцы, чтобы те было видно более отчетливо. — А ещё у меня теперь шесть кубиков вместо четырех.       От такого поворота событий глаза Чанёля стали ещё шире. Он тут, видите ли, боится разволновать отца семейства заявлениями о силе их дочери, а она бесстыдно хвалится ему своими мышцами. Что это вообще за семья такая?!       — Боевая тебе девчонка досталась, не так ли, Чанёль? — гордо подняв голову, задал вопрос отец. На этих словах у без того удивленного парня чуть челюсть на пол не упала.       — Папа! Ты вообще о чём?       — Ни разу не видел, чтобы ты позволяла себя кому-то держать за руку.       — Папа! Этот кто-то у меня не спросил даже, согласна ли я, чтобы он держал меня за руку.       — Что папа? Я уже больше двадцати лет папа. И ни разу не видел, чтобы в твоей жизни что-то происходило против твоей воли. Даже комару, чтобы выпить твоей крови, нужно взять у тебя письменное разрешение с печатью. — красноречиво поведя бровью, мужчина взглядом указал на их руки с переплетенными пальцами. Всем этим он определенно хотел подчеркнуть тот факт, что его дочь уж точно не была против вот так держаться за руки с этим парнем, как бы ни отрицала этого.       «Вот спасибо!» — Ёнджу почувствовала, как нагреваются и наверняка становятся красными её уши.       Сейчас эта боевая сверхмашина в весьма притягательном женском теле по имени Ёнджу открывалась для Чанёля с новой стороны. Такой милой, испытывающей некоторую неловкость, он её ещё не видел.       — Ёнджу! Помоги мне накрыть на стол. — донёсся с кухни спасительный мамин голос.       — Пусти, пусти, пусти. — затараторила девушка, свободной рукой хлопая по державшей её сильной и тёплой руке. Наконец, добившись нужного результата, она подскочила с дивана и рванула в кухню.              — Ммм… пахнет вкусно. — прикрыв глаза, Ёнджу с наслаждением втянула воздух. Аромат маминой еды — поистине один из самых прекрасных ароматов в мире. Если, конечно, ваша мама умеет готовить хотя бы чуть выше уровня «ну, заварить лапшу и сварить яйца могу, да».       — Соскучилась по домашней пище?       — Угу.       — Хорошо. Сейчас и покушаешь. — оторвавшись от кастрюль и сковородок, занимавших всё свободное пространство на плите, женщина поцеловала Ёнджу в макушку и так же быстро вернулась к плите.       — Когда ты успела всё это наготовить?       — Принялась, как только твой Чанёль позвонил мне.       — Мой Чанёль? Позвонил тебе? Блин, даже я не могу тебе позвонить, а этот… может.       — Тебе нравится этот мальчик? — ловко манипулируя чашками и пиалами разных диаметров вместе со столовыми приборами, спросила мама. — Потому что ты ему точно нравишься. Мы с отцом заметили, как он на тебя смотрит.       — Мама! — поняв, что произнесла это слишком громко, Ёнджу перешла почти на шепот. — Вы что, сговорились? Мы с ним всего два месяца знакомы, а вы уже нас поженить пытаетесь.       — Ну, это пока два месяца. Знаешь, в прошлый визит он казался немного… потерянным, что ли. Грустным, вроде как. А сейчас, рядом с тобой, ожил. Ты приглядись, мальчик то вроде хороший.       — Да хватит меня уже ему сватать! Ты лучше сюда посмотри, какая красота у меня теперь на теле есть. — поняв, что родители благополучно восприняли новость о том, что их дочь — одарённая, Ёнджу решила похвастаться меткой. Ей не пришлось даже ничего объяснять. Похоже, в предыдущий свой визит этот самый мальчик рассказал родителям всё, что было нужно. И смог их успокоить. Вряд ли такое хорошее впечатление на них произвели слова и объяснения людей, которые наведывались в их дом в ночь, когда Ёнджу как государственную преступницу забрали в Академию.       — Божечки, какая худенькая. — запричитала мама вместо того, чтобы похвалить метку, на что рассчитывала Ёнджу. Похоже, ни метка, ни шесть кубиков маму не волновали. Вес дочери и парень, что пришёл вместе с ней, — вот две главные головные боли мамы на ближайшее время.       — Ну всё, всё, похвасталась и будет. — оказавшийся неизвестно каким образом рядом Чанёль принялся опускать футболку девушки, край которой та продолжала задирать.       — Чанёль, у тебя, похоже, тату на том же месте, что и у моей дочери. — очевидно, углядев тёмные очертания метки через белую ткань рубашки, задала вопрос мама. — Это какая-то традиция?       — Есть традиция наносить метку в полнолуние на тело одарённого, который прошёл достаточную подготовку и овладел своими способностями, научился их контролировать. А место может быть любое. По желанию того, кому она предназначается.       — Значит, свою ты сделал уже давно?       — Да.       — А моя дочь получила свою недавно, так?       — Да. — не понимая, к чему она ведет, спокойно отвечал парень.       — И ты мне говоришь, что тебе не нравится этот мальчик? — очевидно, быстренько сложив в уме два плюс два, засмеялась мама. Будто мало было Ёнджу, что ребята из девятки вчера узнали, что она сделала метку в том же месте, что и этот расплывшийся сейчас в довольной улыбке «мальчик».       — Вот и забирайте этого мальчика себе, а я пошла отсюда. — девушка развернулась на пятках и только сделала шаг в сторону двери, как сильная мужская рука обняла её за плечи, не позволяя удрать. И снова она оказалась прижата спиной к его крепкой груди.       — Эй, не будь врединой. В Академии командуй, а тут дай мне хоть разок поруководить. — прозвучал приятный низкий голос над её головой.       — Ты уверен, что ничего не перепутал? Вообще-то это мой дом. И логичнее было бы, если в Академии командовал ты, а здесь — я.       — Может и логичнее, вот только и в Академии мне постоянно приходится слушаться тебя.       — Кхм, кхм. — церемонно кашлянула мама. — Вы тут как закончите, помойте руки и приходите в столовую. Твою лапшулю я уже поставила на стол. — она взяла тарелку с фруктами и вышла из кухни.       — Господин телохранитель. — Ёнджу запрокинула голову и расположила её на плече парня. Их с Чанёлем взгляды встретились. В его огромных глазах проскакивали искорки озорства и превосходства. — Господин телохранитель, если Вы будете себя так вести, то мне придётся нанять ещё одного телохранителя, чтобы защищал меня от Вас.       — Это тело будет охранять только один Тело-Хранитель. — он подчеркнуто интонацией разделил это слово на два. — И он прямо перед тобой. Точнее, позади тебя.       Прямо сейчас этот парень улыбался своей самой яркой улыбкой, заглядывая Ёнджу прямо в глаза. Впервые она заметила ямочки на его щеках. Впервые за два месяца!       «Зараза, у меня так сердце прямо в собственном доме остановится! Всё пережила — мятеж, бунт, вступительные и выпускные экзамены, жуткие обеды из университетской столовой, заточение в Башне, а тут умру от сердечного приступа при странных обстоятельствах»       На мгновение оба замерли, затаив дыхание. Чанёль живо и явственно вспомнил, как ещё вчера утром, рванув на этой девушке футболку, сжимал её тело в своих руках, прижимал к собственному телу, а потом и вовсе грубо и страстно поцеловал. По его телу тут же прошлась волна мучительного наслаждения. В мгновение все чувства обострились. По коже словно прошлись тысячи игл.       — Невежливо заставлять родителей ждать. — поспешно отстранившись, парень потупил взгляд. Раскрасневшиеся уши и алеющие щеки дополняли и без того красноречивую картину.       — Пойдёшь мыть руки, умой заодно и лицо водичкой похолоднее. Ванная — первая по коридору слева. — подождав, пока Чанёль почти выйдет из кухни, она, победно улыбаясь, добавила. — И кто ещё из нас развратный?       — Ты. — бросил он через плечо.       — Вот уж не думаю, что в резонансе ты увидел всё, на что я способна.       — Продолжаешь дразнить меня? Ну что ж. — развернувшись к ней лицом, парировал Чанёль. — Теперь ты тоже «на диете». Сюмин и прочие к употреблению запрещаются, запомни это. Прежде чем издеваться надо мной, давай посмотрим, сколько ты продержишься.       — С какого это прочие запрещаются? — негодовала Ёнджу. Только вот её слов никто не услышал. Парень, которого она только что с упоением поддразнивала, уже покинул кухню.       Строго говоря, услышав вчера его «пообещай, что не будешь больше заниматься сексом с Сюмином», она, как умная девочка, сразу поняла, что под этим подразумевалось «и с прочими». И как девочка послушная, пообещала этого не делать.              Обед с родителями прошёл довольно гладко и даже позитивно. На удивление Ёнджу, обошлось без сложных объяснений, мук совести и душевных терзаний. А от демонстрации способностей своей любимой дочери, те, кажется, и вовсе, пришли в восторг. По ощущениям, она словно побывала на семейном ужине со своим парнем, а не просто «этим парнем, который, посмотри, какой хороший, хоть у него и странная прическа».       — Вы так рано уходите. — в голосе мамы промелькнула грусть.       — Правда, очень много дел. Простите. — почтительно поклонилась родителям Ёнджу.       Как только стрелка часов стала приближаться к пяти часам, она засобиралась в обратную дорогу. Ей совершенно не хотелось оставаться дома в момент, когда вечерний выпуск новостей раскроет её личность всему миру. Она полагала, что просто не сможет наблюдать за выражением лиц родителей, когда те увидят тот самый злосчастный сюжет, вместе с которым всё, что она утаивала столько лет, станет достоянием общественности.       — Приезжайте как-нибудь ещё. Мы будем рады видеть вас в этом доме. — прощалась мама.       — Мама, ты говоришь так, будто это не мой дом вовсе.       — Думаю, твой красноволосый друг понял, что мама имела в виду. — подключился папа.       — Я понял вас. Господин Хан, госпожа Кан, обещаю вам в этот раз, как и в прошлый, присматривать за вашей дочерью и заботиться о ней.       — Что? — опешила Ёнджу.       — Хорошо. Ступайте. — улыбкой рассудительного, серьёзного, но всё же крайне добросердечного мужчины ответил отец.       — В следующий наш визит я постараюсь более точно определить перед вами статус, в котором я переступаю порог этого дома с вашей дочерью.       «Боже! Боже! Что ты несёшь, Красный?! Остановись!» — чувствуя, как краска приливает к лицу, Ёнджу поклонилась родителям, выдала короткое «увидимся» и поспешно зашагала к машине.       Поклонившись родителям этой девушки, с таким теплом принявшим их сегодня, Чанёль попрощался и тоже направился к машине.              — Почему ты меня сегодня называла по имени? — выруливая на дорогу, поинтересовался Чанёль.       — А как тебя надо было называть? Красный? Мои родители сочли бы это за неуважение. Не тупи, тебя всё-таки Чанёль зовут. Красный — это просто… милое прозвище от меня.       — Милое или вынужденное? Ты же не можешь называть меня по имени, потому что я тебе нравлюсь, да? — встретившись с девушкой взглядами через зеркало заднего вида, он повёл бровью.       — Хорошо. Буду теперь называть тебя Чанёль. Или, в свете сегодняшних событий, лучше обращаться к тебе как Красный Чанёль? — в ответ поддразнила она.       — О, пощади. Это и вправду жестоко. — он вспомнил своё отражение в зеркале, которое увидел, зайдя в ванную. Щеки и уши раскраснелись, взгляд затуманен, пальцы дрожат. Пожалуй, она была права, назвав его тогда развратным. — Вообще, кто бы мог подумать, что грозная Хранительница Хан Ёнджу больше всего на свете любит лапшулю, которой с детства называет чачжанмён.       — Ага, почаще приходи, тебе мама ещё не то расскажет. — состроила недовольное лицо девушка.       — Приглашаешь?       — Ага. Только приезжать тебе придётся одному. Не думаю, что ваши злые дяди в ближайшее время захотят выпустить меня из-под ареста.       — Мои злые дяди наши общие. Ты теперь тоже государственная одарённая, поэтому Академия моя настолько же, насколько и твоя.       — Хватит болтать. Поехали уже в Академию. Хочу до выпуска вечерних новостей объясниться с Сюмином. — скрестив на груди руки, Ёнджу отвернула голову к окну.       — Поехали. — Чанёль сильнее придавил педаль газа, заставляя машину ускорить ход. Он хоть и был рад тому, что девушка согласилась прекратить интимные отношения с Сюмином, но увидев грусть в её глазах, прежде чем она успела отвернуться, и сам растерял всё хорошее настроение.              ***       — Кстати, как там твоя Башня, не рухнула? — пытался отвлечь Ёнджу от грустных размышлений Чанёль. Уверенным шагом они шагали в направлении тренировочных залов, в одном из которых сейчас, как они узнали, занимался Сюмин.       Глядя на хмурое лицо девушки, Чанёль вспомнил, как ещё утром в лазарете она, грозно на него зыркнув, произнесла: «Из-за твоего ужасного поведения мне пришлось покинуть Башню. Если при этом она, лишившись Стража, рухнула, я заставлю тебя вручную возводить её заново».       — Не рухнула. Твоё счастье, не придётся строить её заново. — ответила Ёнджу. После разговора с руководством она успела туда наведаться, чтобы одеться для поездки к родителям. Быстро окинув внутреннюю обстановку взглядом, она подметила, что, вроде, ничего не изменилось за время её отсутствия. И это было хорошим знаком. Значит, можно было попробовать отдалиться от неё ещё на большее расстояние, навестив родителей.       — Твоё счастье, что, даже рухни та Башня, рядом всегда будет ещё одна. — хитро улыбаясь, произнёс он.       — Ты сейчас о себе? На рост свой намекаешь или… что? — чуть не задохнувшись от смеха, спросила девушка.       — Ну вот, ты, наконец, улыбнулась. — лицо парня озарила счастливая улыбка.       — Дурак, блин! — ущипнув его за бок, Ёнджу попыталась вернуть своему лицу невозмутимое выражение.       — Ау! — согнувшись и потирая место, подвергшееся нападению проворных пальцев девушки, завопил он. Затем, выпрямив спину и перегнав её, он развернулся к ней лицом и зашагал задом наперед. Заглянув в её глаза, он произнёс. — Улыбайся только мне. Дари свой прелестный смех только мне.       От неожиданности Ёнджу тут же остановилась.       — Да что с тобой сегодня творится?! Перед семьёй заливал что-то про «буду присматривать за вашей дочерью и заботиться о ней», про «статус», а теперь ещё и это?       — Хан Ёнджу, ты, правда, не понимаешь? — улыбаясь так, что на щеках стали видны ямочки, Чанёль склонился к лицу девушки и закончил свою мысль, намеренно понизив голос. — Я действительно хочу, чтобы ты принадлежала только мне.       Второй раз за день Ёнджу поймала себя на мысли, что не может оторвать глаз от этой тёплой улыбки. И ещё этот низкий голос, в котором присутствовала хрипотца, временно появившаяся после пережитого накануне мощного нервного и физического истощения.       С полным решительности взглядом она открыла рот, чтобы ответить этому юному распространителю мужских феромонов, но вместо этого с силой ткнула его пальцем в лоб, заставляя отстраниться.       — Подожди меня где-то в соседних залах. И не подслушивай. Будь хорошим мальчиком. Я скоро вернусь.       Не имея ни малейшей возможности спорить с этой боевой девчонкой, он лишь смиренно покачал головой и вздохнул.       Подойдя к двери, за которой слышались звуки ударов о манекен, Ёнджу еле слышно добавила:       — К тебе, Красный.              Открыв дверь, Ёнджу убедилась, что не ошиблась залом. Посреди просторного ринга, огороженной сеткой, поглощающей часть мощи высвобождаемых сил одарённых, красивый парень среднего роста и спортивного телосложения наносил удары по манекену. Удары его, как и прежде, были сильными и техничными. Слабое освещение заставляло и без того крепкие мышцы выглядеть ещё более рельефными и соблазнительными.       Взойдя на «ринг», Ёнджу подождала, пока тот закончит серию ударов и обернётся к ней. Холодный искусственный свет позволил девушке в очередной раз рассмотреть такие прекрасные и дорогие сердцу черты лица. Преломляясь в капельках пота, покрывающих лицо и шею, он делал их похожими на мельчайшие бриллианты.       — Вот, возьми. — протянув прихваченное у входа полотенце, что лежало на лавке, девушка принялась аккуратными движениями убирать капельки пота с выглядывающих из-за краёв футболки парня острых ключиц. Она была очень рада, что все те ужасные синяки, ссадины и ожоги исчезли с его тела. Не было больше на нём и бинтов.       — Ёнджу, не нужно. — он остановил её руку, нежно накрыв своей ладонью.       Их взгляды встретились, и девушка послушно убрала свою руку.       — Мы же здесь впервые спарринговались, да?       — Тогда я сказал, что атака может прийти откуда угодно. Не знал, что спустя некоторое время придётся воспринимать свои слова так буквально. — в этой фразе Ёнджу разглядела досаду и разочарование. Сердце болезненно кольнуло. Она прекрасно понимала, что именно она послужила причиной всему тому хаосу, что накануне приключился.       — Прости.       — За что ты извиняешься?       «За твои раны. За унижение, что ты испытал, когда один твой друг выместил на тебе всю свою злость на глазах у остальных друзей. За то, что не смогла дать тебе то, чего ты по-настоящему желал. За то, что была всё это время рядом с тобой безэмоциональной сволочью. За то, что ставлю точку невозврата»       — …за неоправданные надежды… — грустно улыбнувшись, произнесла она, сжав руки в кулаки.       — К тебе вернулись эмоции? — словно не слыша её слов, привычным спокойным и доброжелательным тоном спросил парень. Он тоже улыбнулся. Похоже, в его нежном и трепетном сердце радость за эту девушку была даже более сильной, чем боль, что всё больше и больше сковывала грудную клетку.       Увидев искреннюю улыбку на лице, которое всегда считала безумно красивым, Ёнджу принялась мысленно ещё больше проклинать себя.       — Сюмин… — начала она, но парень напротив её перебил.       — Я больше не Ледышка, да? Значит, у тебя совершенно не осталось чувств ко мне? — в лукавых лисьих глазах промелькнула грусть.       Если бы он не сделал на этом акцент, Ёнджу бы даже внимания этому не придала. Она и вправду назвала его по имени! Неужели этот красноволосый проныра всего за день успел что-то невидимое, но весьма значительное изменить в её сердце?       Осознав для себя что-то очень важное, она после долгой паузы, наконец, произнесла:       — Правда, не знаю, мой ли собственный это выбор или провидение Вселенной, но… я смирилась с этим. И, похоже, наконец, готова принять это. Только рядом с ним мои эмоции возвращаются. Но я пока не хотела бы, чтобы кто-то об этом знал, хорошо?       Под словом «это» она подразумевала чувства к Чанёлю. Да, чёрт возьми, бессмысленно отрицать это. И Сюмин, этот нежный и заботливый юноша, который всё это время был рядом, понял, что хотела сказать Ёнджу.       «Только рядом с ним мои эмоции возвращаются» — прокрутил он в голове слова девушки. — «Значит, он где-то неподалёку. Наверняка ждёт за дверью, когда ты вернёшься к нему. Во всяком случае, я бы именно так и поступил»       — Не уверен, понимает ли он, но ему чертовски повезло.       — Спасибо.       Ёнджу видела, что этот парень прекрасно её понимает и всегда понимал, поэтому и объяснять ему больше ничего не нужно.       — Я рада, что ты в порядке. — произнесла она. — Хотя бы физически.       — Это всё благодаря тебе. — снова с улыбкой ответил он.       Понимающе кивая головой, девушка безмолвно выражала своё «пожалуйста» и «прости».       Выражая этому юному мужчине, сильному бойцу, прекрасному тренеру и своему бывшему любовнику, заботливому и нежному, своё искреннее уважение, Ёнджу сделала низкий поклон. Затем развернулась, покинула пределы ринга и зашагала к двери.       «Здесь всё началось, здесь же всё и закончилось» — прокручивая в голове воспоминания о том, как на одной из тренировок Сюмин поцарапал её щёку своими ледяными иглами, подумала Ёнджу. Он был и остаётся первым, чья атака настигла её в стенах этой ненавистной её сердцу в те времена Академии.