ŽERTва

1 -Ты на часы смотрела? Или совсем уже счет потеряла? – Вика подошла к сидящей на кухне дочери. - Рано еще, чего ты начинаешь? - Одиннадцатый час уже, и давай без разговоров! Хоть сегодня ложись пораньше. Марина отложила телефон и двумя глазами взглянула на мать. Завоевав скупое внимание дочери, она продолжила в том же тоне. - Я дважды повторять не буду. Сворачивайся. - Голову не стала сегодня мыть. – Сказала Марина, демонстративно взяв себя за распущенную светлую косу. - Ничего страшного, завтра вымоешь. – Вика подошла ближе и одобрительно пару раз погладила ее по слегка жирным волосам. Она взяла со стола смартфон, встала и пошла в свою комнату, уходя, выключив на кухне свет. - Дорогая, ты у меня любимая! Иди, отсыпайся, вставай пораньше. – Вика бросила ей в след, когда Марина уже закрыла за собой дверь в спальню. Вика осталась на темной крохотной кухне и подошла к окну. Она тихо раздвинула плотные шторы и посмотрела на ночной двор, залитый желтым светом четырех фонарей, стоящих вдоль дороги. Простояв так несколько минут, убедившись, что дочь угомонилась и легла в кровать, она развернулась и пошла в свою комнату, наткнувшись пальцем ноги на угол тумбочки в коридоре. Марина сняла с себя домашние вещи, аккуратно по-женски сложила их и грубо, но метко, швырнула их на кресло в углу, после чего завалилась в свою постель. Ее мать с отцом уже уснули, но она рассматривать безликую стену с однотипным орнаментом на обоях. На них же падала тень от незакрытой шторы. На комоде напротив, стояли часы с электронным табло, они показывали ровно одиннадцать. Марина отвернулась к стене и провалилась в сон. 2 К утру погода разгулялась, и давеча коррумпированное весеннее Солнце, все-таки начало выполнять свои прямые обязанности. Комнату залило умеренным, неуверенным светом. В квартиры миллионов граждан врывались шумы рабочих служб: по улицам и дворам, промеж домов ездили поливальные машину, отмывая дороги от дождя. Дворники гремели самодельными тачками, эксцентрично перекрикиваясь на родном им языке. Марина проснулась от мысли, что не завела с ночи будильник, хотя обещала матери отоспаться, но встать пораньше. Тот же прибор с надписью “OROLOGIO”(1) показывал около восьми. Ее отец отсыпался в свой редкий и желанный выходной. Мать через стену гремела тарелками и приборами. Осознав, что в это утро – не ее выходной, Марина в одних трусах вышла из комнаты, тихо притворила дверь и закрылась в ванной. - Марин, давай скорее! Все готово! – Вика кричала сидящей в ванне дочери, не обращая внимания на глубоко спящего мужа. - Считай до восемнадцати! – Марина, не покидая ванной комнаты, ответила маме и выключила кран с водой. - Доброе утро! - Вика обратилась к дочери со свежим, умытым лицом. - Доброе, я все же спешу! – она, чуть не прыгнув, села за стол. Молча поглотив завтрак и отблагодарив любимого человека, Марина пошла одеваться. Через несколько минут, спешно собравшись, она выбежала из подъезда панельной высотки. Осторожно обошла лужу, залившую пятак у подъезда, и вышла из двора между двумя домами. Выйдя на дорогу, на противоположной стороне улице, чуть дальше показалось здание школы номер 144. - Ноги вытирать будем?! – несколько остановил ее охранник на проходной. Она вернулась на полшага в коридор и воспользовалась половиком. Последний раз краем глаза взглянула сквозь стеклянную прозрачную входную дверь на улицу: погода постепенно приобретало свойственное ей состояние, стремящееся к летним месяцам. Марина прошла через холл в раздевалку, столкнувшись у двери с “историком” Юрием Сергеевичем. Это был еще, по сути, парень, двадцати восьми лет, но изрядно огрубевшим внешне, к своему юному возрасту. Она сразу вспомнила, что сегодня он ведет последний урок, и что нужно сдать ему на проверку тот самый, с предыдущей недели конспект. Во время этих раздумий, словно ослепленная мыслями, она чуть ли не на ощупь. Но с твердым и привычным ощущением повесила куртку на крючок вешалки, подхватила сумку с пособиями, и очнувшись, отправилась в класс. Было без трех минут. 3 В тот день, работало расписание вторника, чему соответствовало всего пять уроков, академической продолжительности. “Как, я его ненавижу!” – сказала она про Сергеевича, глубоко внутри сознания. - Ты сделала? - Нет. - А ты, сделала!? - Не-а, а зачем? - Потом пристанет, еще! - А ты? - А на кой он мне нужен-то? Скупое внутриколлективное обсуждение позволило понять, что готовы немногие. Три урока были благополучно прослушаны, со слюной на парте. Класс ушел на длинную перемену в двадцать минут. Четвертый по порядку предмет, вызвал со сторону аудитории, как и обычно, немногим больший интерес , посему благополучно остался позади уныния и растерянности. “Отработавшие” свой день преподаватели уходили пораньше, уступая дорогу в свои опустевшие классы уборщикам, мойщикам и другим категориям обслуживающего персонала. Юрий Сергеевич еще до четвертого звонка пришел в класс, и даже после тошнотворного, вгоняющего в пикетажную апатию, механического сигнала, он продолжал стоять у доски, не присаживаясь за учительский стол. На его щетинистом лице проявилась абсолютно не свойственная радость. Он выступил с коротким заявлением: “В связи с сегодняшней сменой расписания, все свободны. Тема пройдена!”. Без лишних разговоров, все встали и начали выходить из класса, тихо прощаясь и благодаря преподавателя, на выходе из кабинета. Марина уже собиралась покинуть класс, но намеренно топталась у двери, и все же вернулась назад. Она повернулась к Юрию и спросила прямо. - И что, я просто так пойду отсюда!? - Да, можешь быть свободной. Не задерживаю. - И что, типа, Вы тоже так уйдете!? - Да, я домой хочу! Раз в жизни, но хочу. 4 Они стояли у немытой доски, посреди опустевшего класса. Юрий сделал два шага и запер дверь двадцать восьмого кабинета. Когда развернулся и посмотрел, перед ним предстала та же Марина, но уже с опущенной джинсовой юбкой. Меж ее ног располагался мужской половой признак. На Юрином лице в ту же секунду пропала недавняя улыбка. С дрожью в голосе он спросил Марину. - Откуда ты знаешь? Она ничего ему не ответила, а только властно, одним пальцем указала ему на учительский письменный стол. Юрий с такой же покорностью спустил штаны, и оголил гладко выбритую женскую щель. Он полез на четвереньках на указанный стол и начал рукой смахивать с него бумаги, оставленные предыдущими учителями: собственные листы, он уже упаковал в свой портфель, минутами ранее. Понимая, что места не хватает, он спихнул с края стола жидкокристаллический монитор, клавиатура с мышью полетела следом. На расчищенное поле влезла и Марина. Между ними началась грубая и неуместная гетеросексуальная глупость. На звук падения техники и вне уставных шорохов к кабинету прибежал директор образовательного учреждения. Он вынул из кармана “перо” и достаточно быстро обесчестил хлипкий замок. Он вошел в класс, сложил нож и спрятал в карман официальных черных брюк. Молодые прервались. Марина слезла с подиума, подошла к книжному шкафу, и, встав на кончики пальцев, дотянулась и достала глобус. Она повертела его в руках, легким толчком мизинца прокрутила сам шар, и убедившись в его исправности, пошла назад. Она подошла к директору и с нескрываемым торжеством, вручила ему этот глобус и сказала, с нотой снисхождения в голосе. - Займитесь, наконец - то, уже делом, пожалуйста! Он взял в свои руки Мировую модель и вышел в коридор. Юрий, понимая, что пораньше уму теперь уйти не получится, остался сидеть на кафедре, свесив ноги со стола. Марина быстро оделась, не роняя взглядов на творца истории. Она вышла из двадцать восьмого кабинета, захлопнув за собой дверь. Слева от двери, к коридоре, за столом сидел директор и ждал Марину. Увидев ее перед собой, он спросил у нее. - Ну, что, как он там? Марина показала ему средний палец, олицетворяя и объясняя психологическое состояние учителя. Директор приспустил с лица свои очки с невидимой, нитевидной металлической оправой, добро улыбнулся и сказал ей. - Молодец, завтра у тебя выходной…. Поторопись, тебя домой отвезут. Машина у выхода. Она зашагала по вымытому, блестящему, как зеркало, линолеуму в коридоре. Перешагнула через брошенную швабру и повернула к раздевалке. Директор остался на месте и смотрел ей в след. Когда он скрылась за углом, он достал из-под стола тот самый глобус. Вынул из кармана нож, раскрыл его и начал вращать Земной шар. Он раскручивал его одной рукой, и придерживал у основания штатива. Через пару секунд вращения, директор останавливал его легким касанием ножа. Играясь с Миром, он так останавливал его несколько раз, снова и снова прокалывая в новой точке. (1) - часы (итал.)