Это же гей-клуб!

Чонин, конечно, не ожидал такой подставы. Чтобы его лучший друг, повторюсь, лучший друг загадал ему пойти в какой-то клуб и нажраться там в дрова. Нет, Ян, конечно, так-то не шибко против такой идеи, но весь сок заключается в том, что его туда с почти стопроцентной вероятностью не пустят. Возрастное ограничение – 18+, и несовершеннолетний Чонин туда мало вписывается. И ведь не пойти он не может. За невыполнение задания Джисон доложит директору о том, что это Чонин разгромил его кабинет и выкинул компьютер в окно, да. Именно поэтому Чонин, придя по нужному адресу, старательно пытается остаться незамеченным, шмыгнув в клуб и минуя при этом охрану. Восхищаясь собственной крутостью, парень сделал селфи для фотоотчёта Джисону и направился к барной стойке. К счастью, бармен оказался немногословным и не задавал никаких вопросов, а просто выслушал пожелания и принялся за работу. Чонин же в это время начал рассматривать помещение. Вот один парень преспокойно допивает свой коктейль, вот другой отрывается под громкую музыку, вот ещё двое целуются, а после забегают в туалет. Стоп. – Блин, да тут же одни парни, – наконец, замечает Чонин. – Это же гей-клуб, – доходит до Яна, и он тут же взглядом начинает искать хоть какое-то опровержение своим догадкам. Но находит он лишь их доказательство. Тут бармен пододвигает напиток к Чонину, касаясь холодным бокалом его руки и тем самым привлекая его внимание. – А.. спасибо, – немного ошарашено произносит он и начинает пить. Джисон в мыслях всплывает полнейшим мудаком, заманившим невинного (и несовершеннолетнего!) друга в эту обитель разврата, похоти и гейства. Такого предательства Чонин от него не ожидал. Тут Ян вспоминает про фотоотчёт и быстренько делает кривоватое селфи с бокалом в обнимку и саркастической улыбкой в пол лица. После выпитого Мохито, уже бывалый алкаш Чонин особо не впечатлился, поэтому заказал в догонку Пина Колада. Затем последовала Маргарита, Текила Санрайз, пара шотов виски, коньяк, который, кстати, Ян с непривычки еле выпил, и под конец уже полностью пьяный, расслабленный и раскрепощённый парень соблазнительным голосом заказывает «Секс на пляже» и поигрывает бровями, совращая бедного бармена, что ни слова до сих пор не проронил. – А, это, можешь меня.. сфоткать? – еле как бормочет Чонин заплетающимся языком. – Мне для дебила одного. Бармен пожимает плечами, но забирает телефон и фотографирует весёлую, хоть и слишком пьяную тушку. В знак благодарности Чонин тянется за тем, чтобы поцеловать парня в щёку, но тот успевает увернуться. – Ну хоть.. как звать-то тебя скажи-и, – слащаво тянет Ян. – Ну вот, ещё на одного подействовала гейская аура, – бубнит бармен. – Ась? – непонятливо переспрашивает Чонин. – Я говорю, на бейджике написано. Парень пристально впивается взглядом в надпись, но так и не разбирает слишком мелкие для пьяного мозга буквы. – Чан меня зовут, – парень резко осекается. Он же на работе говорит всем второе имя – Крис. – Чёрт... Но Чонин его будто уже не слышит. Растянув лыбу в пол лица, он довольный идёт на танцпол, утопая в потоке людей. Чан опасливо то и дело поглядывает туда, хотя его, вроде как, не должно это волновать. Ян тем временем по полной отрывается, слившись всецело с толпой. Тесно до ужаса, но никого это почему-то не волнует. Зато на улице намного лучше. Это Чонин замечает сразу же. Свежий воздух, лёгкий ветерок, нет слепящих прожекторов и оглушающих басов. Красотища. – О, апельсинка, – смеётся он, но сразу же после вскрикивает. Чан даже не успевает среагировать, как парень вдруг куда-то исчезает. Он уже начинает думать, что ему показалось, но в тишине ночного закоулка раздаётся грустное: – Апельсинка.. Крис осторожно подходит к источнику звука и видит парня, прискорбно сидящего прямо на холодной земле. В какой-то канаве. Чонин, завидев бармена, счастливо улыбается и, протянув к нему руки, весело так вскрикивает: – Апельсинка! – Да ты достал уже, – Чан, правда, давненько хотел перекраситься из этого ядерно-оранжевого во что-то более нормальное, но никак руки не доходили. Теперь точно перекрасится. – Ты чего так бухал, если пить не умеешь? – Умею! Ситуация, мягко говоря, странная. Один парень стоит и чуть насмешливо рассматривает второго, а тот, в свою очередь, сидит в какой-то канаве и зло пялится на первого. – Ой, чудо, говори адрес, домой тебя отвезу, – и Чан вроде не хотел, оно само. Просто смена вовремя закончилась, машина вовремя неподалёку стоит, и вообще холодно тут этому одному сидеть. Дотащить до машины пусть и лёгкого, но заваливающегося вечно в разные стороны Чонина было не самым лёгким делом. В добавок ко всему этому Ян ещё и решил, что если в машине тепло и удобно, то это самая лучшая обстановка для того, чтобы начать горланить какую-то песню из репертуара популярной женской группы. Чан просто молился всем существующим и несуществующим богам, чтобы они побыстрее доехали. Чонин вдруг внезапно прекратил свои песнопения, зевнул и бухнулся головой на чановы коленки, едва не расшибившись об руль. Ошарашенный парень слегка потормошил Яна за плечо, но так и не добился никакой ответной реакции, кроме тихого посапывания. – Пиздец, – непроизвольно фраза вышла чуть громче шёпота, и Чан слегка напуганно перевёл взгляд на спящего парня. – Не проснулся, аллилуя. Машина аккуратно паркуется во дворе дома младшего, и Крис вновь тормошит тельце Чонина. Тот только недовольно бурчит что-то и поворачивается на другой бок. Утыкаясь носом чётко в чужую ширинку. Чан мигом поднимает парня с колен, тем самым вынуждая его проснуться, и нервно выдыхает. – Иди уже, у меня дела вообще-то, – пиздит как дышит. Чонин снова жмётся к тёплому телу и, жалобно цепляясь за рукав чужой рубашки, поджимает губы. И нет, Крис не пойдёт провожать незнакомого паренька до квартиры. Он знает его имя. Чонин путается в ногах и явно получает удовольствие, когда Чан снова перехватывает его за талию, чтобы тот не закончил свою жизнь прямо здесь, на холодной бетонной лестнице. Уже возле входа в квартиру Ян пытается сфокусировать свой помутневший взгляд на замочной скважине, что выходит у него из рук вон плохо. Крис поворачивается и собирается с чистой совестью уходить, когда чувствует чужие ладони на своих плечах и юркий язык, вырисовывающий узоры на его шее. Чан поворачивается чтобы отпихнуть парня от себя, но тот наоборот жмётся ещё ближе, берёт в плен чужие губы. Старший сначала возмущённо выдыхает через нос, а затем, наплевав на всё и всех, укладывает руки на чонинову талию, ощущая жар его тела. Несмотря на всю ситуацию, нарастающее возбуждение обоих и сплетённые друг с другом языки, поцелуй ничуть не грубый, наоборот, медленный и тягучий, будто патока. Чонин непроизвольно трётся пахом о бедро Чана, еле слышно постанывая. – Давай всё-таки в квартиру, там удобнее, – Крис отрывается от младшего и тяжело дышит, смотря ему прямо в глаза. Взгляд Чонина резко меняется, будто он только сейчас осознал, к чему всё дело идёт. – А, да.. конечно, – он глубоко вдыхает и снова поворачивается к двери. На этот раз дела с ключами идут лучше, но всё равно они не сразу поддаются слегка подрагивающим пальцам парня. Чан аккуратно поглаживает плечи Чонина, проходясь холодными пальцами по оголённой коже рядом с воротником его кофты. Парень вздрагивает и, наконец, дёргает ручку двери, открывая её. Свет включается, и Чан даже успевает в голове оценить квартиру на гордую отметку «уютно», прежде чем захлопнуть за собой дверь и снова сжать Чонина в объятиях, скользя языком в его рот. Тот в свою очередь умещает свои руки на чужой шее и ненавязчиво ступает в сторону спальни. Они отрываются друг от друга только чтобы снять верхнюю одежду и всё-таки, раз уж представился случай, нормально доковылять до этой самой спальни. Здесь ничуть не хуже, свет от настольной лампы, любезно включенной Чонином, создаёт приятную ненавязчивую атмосферу. Младший подходит сзади к Чану и обнимает его со спины, утыкаясь лбом между лопаток. Весь дикий настрой, направленный на «потрахаться», куда-то испаряется. Прохладный кончик носа ведёт по спине, ощущаясь даже через рубашку, руки сильнее стискивают старшего в объятиях, и в этот момент кажется, будто они познакомились не час назад в баре, а знают друг о друге абсолютно всё. Чан хмыкает и накрывает чужие ладони своими, поглаживая запястья большими пальцами. Крис начинает медленно расстёгивать рубашку, будто напоминая, зачем они вообще здесь. Чонин отлипает от него и тоже начинает раздеваться. В воздухе витает примесь неловкости, но ровно только до того момента, как Чан поворачивается и снова накрывает чониновы губы своими. Тот так и застывает с рубашкой, висящей на одной руке. Руки старшего спускаются с плеч к груди, и Ян судорожно вздрагивает, шумно выпуская воздух через нос, когда пальцы задевают соски. Чонин, не знающий, куда ещё деть руки, кладёт их на плечи Чана и несильно сжимает. Крис прокручивает один сосок между пальцев, а Ян издаёт полустон и прикусывает нижнюю губу. Руки спускаются ещё ниже, гладят бока и, наконец, ложатся на ягодицы в плотной ткани штанов. Чан прерывает поцелуй и ведёт носом по чужой шее. Одурманивающе. Чонин толкается вперёд, задевая бедром эрекцию Чана, и тот со свистом выдыхает. Младший жмётся ближе, не оставляя между ними ни единого миллиметра. – Тебе надо в ванную, так ведь? – Крис облизывает уже покрасневшие губы. Чонин кивает и, еле отлепившись от горячего тела, направляется к выходу из комнаты. – А ты не.. не против того, что я девственник?.. – Чонин жмётся возле двери, стягивая, наконец, рубашку. Чёрт, ну почему он только сейчас вспомнил об этом? Грёбаный алкоголь. Чан смеётся по-доброму и отрицательно качает головой. Ян быстро шмыгает за дверь, и Крис остаётся один. Он оседает на кровать и глухо хмыкает от всей ситуации. Дожили. Чан собирается спать с каким-то едва знакомым ему пареньком. Начал слышаться плеск воды, и Бан запускает пальцы в волосы, несильно оттягивая их. Мышцы на спине напрягаются, взгляд вперился в стену напротив. Нужно отвлечься. Ладони опускаются на ноги и начинают тарабанить пальцами по коленке в брюках. Прекрасное занятие. Время тянется долго, даже слишком, пока, наконец, парень не приоткрыл дверь и, чуть покачиваясь, вошёл в комнату. Чан внимательно рассматривает чужие ноги, резко контрастирующие с чёрной тканью боксёров. Поднявшись взглядом выше, можно лицезреть покрасневшее от смущения, приправленного доброй порцией алкоголя, лицо. – Я всё равно сейчас бухой и не соображаю толком, так что на утро всё забудется, – зачем-то мямлит Ян, ковыряя пяткой ковёр. Чан тоже непонятно зачем кивает и хлопает по месту на кровати рядом с собой. Чонин медленно подходит и уже собирается садиться, как его утягивают на коленки и смотрят прямо в глаза. Чан даже сквозь брюки чувствует теплоту чужой кожи. Приятная тяжесть отдаёт искорками удовольствия прямо в пах, и Крис утягивает парня в поцелуй, прижимая его ближе. Какое-то шуршание слишком невовремя отвлекает, и Чонин едва испуганно отстраняется. Чан наклоняется, поддерживая младшего, чтобы тот не упал, и поднимает с пола презерватив в поблёскивающей на свету упаковке. Ян ладонь разжимает, показывая Бану смазку во всей красе. – У меня другого нет, так что будем обходиться этим. Парень согласно кивает и забирает всё из его рук. У Чонина сердце бешено колотится, что слышно даже так. Чан, похоже, решает его окончательно добить, сжимая ягодицы, которые ощущаются ещё мягче, чем через ткань штанов. Свет от лампы играется с медовой кожей парня, создавая всевозможные виды, которые хотелось навсегда оставить в памяти, вытатуировать на каждой клеточке тела. Чан заворожённо наблюдает за всполохами на чужих плечах и шее. Это было бы не так дурманяще, сиди Чонин ровно и спокойно, но из-за того, что тот ёрзает беспрестанно, Бан может неотрывно наблюдать сие зрелище. Только вот терпеть возбуждение, скованное плотной тканью брюк, становится всё тяжелее, особенно когда младший всё время старается как можно больше тереться о него. Чонин встаёт ненадолго, только чтобы снять оставшуюся часть одежды и дождаться, пока Чан тоже останется без неё. Крис поглаживает чониновы тазобедренные косточки и ненавязчиво подталкивает к постели. Тот покорно укладывается, немного напрягая мышцы от лёгкой щекотки. Чонин – не тот, которого просто трахнул и пошёл. С ним хочется растянуть удовольствие, заставив чувства оседать слоем пылинок в лёгких. Над ним хочется трепетать, доводить его до исступления. Чан не знает, откуда это всё сейчас в его голове, но пока что его пальцы, щедро покрытые смазкой, кружат возле входа и ждут одобрительного кивка. А вот и он. Крис проталкивает один палец внутрь, слыша шипение сверху и поглаживая грудь, пересчитывая рёбра под медовой кожей. На втором Чонин закусывает губу от неприятных ощущений и позволяет себе немного расслабиться только тогда, когда Чан начинает языком обводить бусину соска, заставляя выгибаться от смешанных чувств, пронзающих тело. Для Чонина всё происходит слишком быстро, сознание будто пеленой застелено. Вот где-то что-то шуршит, вот Чан успокаивающими движениями поглаживает талию, без труда разводит колени и нависает над ним. – Будет больно, – горячий предупреждающий шёпот на ухо, – но я постараюсь, – и Чонин чувствует головку, чуть давящую на вход. Мышцы живота напрягаются, пелена перед глазами начинает размывать чужие черты лица. Чан входит медленно, давая привыкнуть. – Мы так до утра провозимся, – шипит Ян, чувствуя неприятное растяжение стенок. – Ты можешь.. – речь парня прерывается звонким стоном, отражающимся от стен и распространяющегося по всей комнате. Сознание резко будто трезвеет, пелена проходит окончательно, оставляя место лишь, пускай не самой сильной, но острой боли. – Сука. – Сам сказал, что могу. – Всё равно. Ты не шлюху какую-то трахаешь, можно и осторожнее. – Так я пытался! Чонин цокает и закатывает глаза. Чан не двигается – даёт привыкнуть, только лишь пальцами нежно ведёт по плечам. Через некоторое время Чонин шумно выдыхает и слабо кивает, давая Крису знак. Тот начинает медленно толкаться, посматривая на Яна сквозь влажные пряди волос, выпавшие из причёски. Темп потихоньку наращивается, Чонин давит на чужие плечи, приближая старшего к себе и целуя. Мокро, глубоко, именно так, как хочется. Яна по крупицам на кровати раскидало, взгляд вновь мутнеет. Волосы венком разлетелись по подушке от толчков. Спину выгибает до хруста, на губе виднеется капелька крови. Чан хмыкает и прокручивает чужой сосок между пальцев, упиваясь громкими стонами. – Я.. Чёрт.. – Чонин тянет руку к своему члену, надавливая на головку большим пальцем. – Блять. – Течёшь словно сучка, – выдыхает Бан, замечая, насколько влажно начала поблёскивать в свете лампы его ладонь. – Заткнись, – снова стон. Чан ловит его губами и буквально вжимает голову младшего в подушку, сплетаясь с ним языками. – Ты.. блять, – Чонин пытается отдышаться, что у него плохо выходит из-за непрекращающихся движений. – Ты ахуенный, знал? Чан лишь посмеивается и кивает, проезжаясь головкой члена по простате и заставляя Чонина захлебнуться собственным стоном. Долго тот так не выдерживает и с вскриком кончает, пачкая живот и ладонь. Тело обмякает, глаза сами собой закрываются, и Чан поспешно выходит, доводя себя рукой, чтобы не причинять дискомфорт. – Почему у меня чувство, – придя в себя, начал Чонин, – что я хочу видеть тебя рядом всю оставшуюся жизнь? – Потому что ты пьян. – Я не пьян! И я серьёзно, вообще-то. Какого ты такой комфортный? – Это самый странный комплимент, который мне делали после секса, – Чонин дуется, ведь остальные его слова, по сути, проигнорировали. – Я же тебя не знаю вовсе. – Так узнай, – Ян похож на ребёнка, тихо шепчущего признание. Чан целует его в лоб и укрывает одеялом. – Согласен взять меня на испытательный срок? И Крис кивает. А почему бы и не взять? Глядя на Чонина, он готов сделать это во всех смыслах.

***

Грудь Чана мерно вздымается, покачивая голову Чонина, прикорнувшего на ней. – Ну а вообще я барменом-то просто подрабатываю. Так я довольно известный автор песен. – Известнее Крида? – удивлённо садится на кровати Чонин. – Кого? – Ну Егора Крида. Который ещё пусси бой написал после того, как расстался с популярной тик-токершей. – Тик-то.. что? – Ну ты и старик, – рассмеялся Чонин, мило жмурясь. – Да ну тебя, мне всего лишь двадцать семь, – слегка обиженно ответил Чан. – Ого, так ты старше меня на десять лет.. Точно старик, – Чонин хитро ухмыльнулся, а потом резко замер. – На десять? Подожди, тебе.. семнадцать?! – Ян нервно кивнул. – Тогда мне придётся рассказать твоим родителям о том, где ты шастаешь по ночам. Чан слишком серьёзен, но Чонин на это лишь хмыкает и парирует: – Если ты это сделаешь, то тебя ждут восемь лет строгого режима, – и улыбается так гаденько, что Крис невольно закатывает глаза. – Ладно, иди сюда, – он приподнимает руки, намекая на объятия. Чонин хихикает и чуть ли не всем телом наваливается на старшего. – Но про возраст надо было сначала сказать. – Зато я и выпил, и с тобой поебался. Кайф. Чан на это ничего не отвечает, только поглаживает младшего по спине. Теперь придётся отвозить его в школу, следить, чтобы он снова не набухался и не уснул в канаве, объясняться перед родителями и, в конце концов, узнать, кто же этот загадочный некто, для которого парень так старательно составлял фотоотчёт.