Get free

Хёнджина возбуждает, когда он смотрит снизу-вверх. Хёнджина возбуждает, когда он смотрит снизу-вверх на с в о е г о старательного Сынмина,что пытается удовлетворить всё то хищное, жадное нутро Хвана покачиванием бёдер, изгибами в талии и приоткрытыми губами. Ким всегда словно дорогой танцор — плавный-плавный. Хёнджину стоит только руки на талию положить и омега растечётся меж пальцев прямо на дорогой диван. Движения Сынмина, наполненные страстным чувством, вызывают тесность в штанах Хёджина и желание искусать и съесть этого маленького чертёнка. А ведь утром он выглядел самым невинным в мире, таким крошечным-крошечным, сладким и беззащитным. Альфе хотелось спрятать его ото всех и рычать, если нечто помогло потревожить его чудо, сейчас же хочется рычать от взгляда Сынмина. От его хитрых глазок, самоуверенного выражения лица, цепких пальцев что тянут за галстук и горячего дыхания, опаляющего губы. Омега играет, играет по своим правилам и со всеми своими тузами. Сам он уже хочет ныть от эрекции, но продолжает держать лицо и устраивать шоу. Хёнджину всегда такое нравилось, он смотрел с таким восторгом, утопающем в томных глазах, что Сынмин не мог себя сдерживать. Его слишком возбуждает такое внимание, кровь начинает бурлить в венах, мозг заплывать дымкой, а колени в блядской дрожи от желания. Хёнджин манит пальцем омегу, похабно улыбаясь. Он хочет вцепиться в талию, повалить и трахать так, что он забудет своё имя. Сынмин такой невозможный. Омега послушно подходит, вставая коленями на диван. Руки укладываются на плечи, растёгнутая на первые три пуговицы рубашка пахнет Хёнджином и почти оголяет грудь, а язык облизывает губы. Сынмин начинает двигаться более раскрепощённо и "случайно" проезжает задницей прямо по паху альфы. Лёгкое "ах" вылетает само собой и Сынмин продолжает свои действия, словно дразня Хёнджина. Мгновения, когда омега может вести игру весьма малы и заканчиваются на прелюдии. А Сынмин так любит такое, что пользуется буквально всеми способами. В глазах Хёнджина, из самых глубин, пробуждается внутренний зверь. Ещё чуть-чуть и альфа начнёт рычать, а там уже и до горячего дойдёт. Сынмин начинает кататься на члене через одежду. Он поплыл. Весь. — Мм, малыш, — Хёнджин опаляет шею горячим дыханием, заставляя волосы встать дыбом. — Перестань дразнить альфу. Сынмин кивает, нехотя вставая с бёдер. Он растёгивает свои короткие шорты, быстро снимая их вместе с боксёрами и откидывает куда-то в сторону. Хёнджин же лишь растёгивает ремень и ширинку на дорогих брюках. Сынмин сглатывает, словно в первый раз видит достоинство своего парня. — Он...стал ещё больше? — Сынмин неловко улыбается, опуская ладонь на горячую плоть. — Или мне кажется? — Растёт от твоей любви, — Хёнджин ухмыляется, притягивая омегу для страстного поцелуя. Альфа кусает губы, сталкивается зубами и напирает-напирает-напирает в поцелуе. Возвращая лидерство себе и показывая, что он лишь п о з в о л я е т Сынмину и н о г д а владеть игрой, не более. Ниточка слюны тянется после того как Хёнджин отстраняется. Омега усаживается на бёдра снова, перед этим взяв смазку с тумбы, приставляя член к дырочке, что до этого была растянута в туалете у зеркала. — Ахм-ах, — Сынмин кусает губы, опускаясь на ствол. — Тш, котёнок, всё хорошо. Руки Хёнджина на талии поддерживают, аккуратно гладя бока. Он никогда не торопится на этом моменте, не хочется причинять лишний дискомфорт, учитывая как старается его мальчик. Альфа начинает хаотично целовать Сынмина, чтобы отвлечь. Где-то на шее он оставляет дорожку из кратких процелуев, плюшевые губы вновь чуть не съедаются, подбородок искусан. Но успех есть! Сынмин полностью берёт член, сидя на нём и хныча. Ощущение наполненности кружит голову, заставляет пальцы сжиматься и комкать рубашку. — Подвигаешься немного для альфы? Хёнджин улыбается, смотря прямо в глаза. Это был риторический вопрос. Таз омеги медленно поднимается и опускается, стоны выходят больше похожими на мычание, а внутри Хёнджин начинает разгораться пожаром. Боже блять, какой Сынмин ахуеный с румянцем. Потихоньку омега набирает темп, стоны становятся громче, дыхание всё больше сбивается. Сынмин спустя минут семь начинает буквально прыгать на член, забывая о приличии. Хёнджин едва двигает бёдрами навстречу. Он потом будет втрахивать свою омегу в диван. А сейчас пусть Сынмин немного обслужит его.