Отвратительный вид

***

      Привлекающий взгляд Детектива закат завораживает. Все так романтично его описывают, говорят восторженно, восклицают: «Люблю смотреть за уходящим солнцем». И все они правы. Даже так тепло на его душе стало. Может, это не только заслуга прекрасного, дивного вида, но и его. Парень улыбался, но всё равно было непонятно, какой она была — его улыбка. — Отвратительный вид, Сайхара-чан, — вдруг выдаёт лжец, расплываясь в широкой улыбке, и поворачивается к рядом сидящему, чуть согнувшемуся Шуичи. Тот невольно усмехается, ведь знает его хорошо, даже слишком. И он это тоже прекрасно знает, отчего заливается тихим хихиканьем, а Панта плескается в стакане от неосторожных движений и тщетных попыток перестать смеяться. — Тогда почему ты на него смотришь? — Всё равно задаёт этот примитивный вопрос, прекрасно зная, что поставит Ому в ступор. Как и ожидалось, он слегка нахмурился и приблизился достаточно близко к чужому лицу. Однако делает не то, что предугадывал синеволосый. Внезапно он скользит мягким языком по чужой щеке, а на непонятливый, слегка испуганный взгляд, вновь меняется в лице. Поразительно быстро меняет свои маски одну за другой. Будто какие-то дешёвые игрушки. — Панта, — Оправдывается и самодовольно улыбается Кокичи. Это засчитано, парень и правда не заметил, когда газировка попала на него каким-то чудом, но следующие действия вгоняют в краску, кажется, даже кончики ушей загорелись.       Фиолетоволосый с той же улыбкой, ни капли не искренней, скорее, какой-то голодной, на лице спускается шершавым языком к шее. Детектива от его действий слегка трясёт, уж слишком чувствительным был, к собственному несчастью. Однако Лидеру всё нравилось — в его стиле заставлять бледные щёки пылать, а золотистые глазки лихорадочно бегать от одного угла комнаты к другому. Его это забавит, смешит, а парня, неудачно оказавшегося под ним, в его руках, заводит, хоть и старательно отрицает подобное. Словами бесполезно лгать тому, кто лжёт сам; кто прекрасно, словно детектор лжи, распознаёт ложь. Подобные знания иногда сносят голову, сводят с ума. Поэтому когда Шуичи врёт, вкушая запретный, но такой сладкий, плод, Кокичи хихикает. Однако сейчас он молчит, явно не хотя вызывать очередные бурные эмоции у того, кто только что нагло, собственнически целовал бледную кожу, с которой даже не успели сойти засосы и зажить старые укусы. — Как думаешь, Шумай, откуда они? — Вновь издевается, ему и говорить для этого ничего не надо. Только игриво провести пальчиком вдоль своих владений. Но всё с любовью, конечно же. Лидер никогда не будет так издеваться над своим подчинённым, не заботясь о его чувствах. Особенно если этот подчинённый так же захлёбывается в этих горячих ощущениях, просто врёт и тщетно скрывает. Зря. Его просто видят насквозь, — Даже в твоём молчании я слышу, как ты уже громко дышишь и держишься из последних сил.       Да, парня сверху и самого это заводит, но он спокоен, умеет держать себя в руках, а вот милый Детектив под ним… Вернее, уже бывший Детектив, за столь долгое время переменил от него эти дурацкие привычки Омы, но, как и ожидалось, врать он не научился, даже самому себе. Коварный план этого наглеца прошёл отлично. Сайхара поднимает смущённый взгляд на истинного лжеца, который умиляется этому, но и сам слегка вздрагивает от неожиданности, когда его нагло притягивают к себе и жадно целуют. На губах Лидера вкус сахара и винограда. Пусть Шуичи и не ярый любитель сладкого, но слизывает с чужих губ остатки былой роскоши и целует, достаточно нежно, чтобы лжец над ним расстаял от такой ласки. Он и сам принимает участие, сплетая два языка, играя в какую-то странную игру, которая продолжалась на протяжении если не двух, то одного года точно. Синеволосый не умеет так долго целоваться, как его возлюбленный, почему сам же и прерывает поцелуй, стараясь привести собственное сбившееся дыхание в норму. Он не умел рассчитывать своё дыхание, поэтому легко сдавался. Из раза в раз. — Отвратно, — Лидер довольно улыбается, снимая уже мешающуюся фуражку, которую откинул прочь. За ней бы последовал и плащ, однако как раз он и служит импровизированной подушкой. До кровати, в конце концов, они уже точно не дойдут. Кокичи потом обязательно извиниться за все эти неудобства. Но потом.       К слову, Сайхара уже не может перечить своим желаниям, как делал это раньше, видимо, из неоткуда взявшейся гордыни, однако и не был известен высокой самооценкой, только неуверенностью, и сейчас он сам стягивает с себя одежду, однако колено горячо любимого Лидера упирается между ног, чуть издевательски давя на пах, чем и мешает. Тихие стоны, рваные вздохи и постоянная отдышка — это то, до чего сам себя довёл он. Ома, конечно же, не оставался в стороне и только подталкивал. Прямо под фиолетоволосым лежал парень с совсем затуманенным рассудком, взглядом от похоти и желания. Он уже почти избавился от одежды, а любимый помог. Оставив без лишней, мешающейся ткани на бледном, худом, отчего и хрупком теле, ему не составляет труда достать заранее заготовленную смазку из кармана. Открывает, выливает на тонкие пальчики, старательно расстирает, а потом нежно и немного издевательски проводит пальчиком вокруг чужого ануса. Сайхара дрожит от таких издевательств, но почему-то от таких замешек получает только больше удовольствия — свидетельствуют судорожно сладкие полу-стоны. Особенно когда в него входят сразу два пальца, достаточно быстро нашедших простату, отчего громкий стон нарушает сомнительную тишину в их комнате. Ома расплывается в довольной улыбке, тихо прощебетав над самым ушком парня, которое опалял горячим дыханием: — Нашёл? — Звучит как издёвка, как тупой вопрос, ведь сам знает причину того, почему любовник выгнулся до хруста в спине и сейчас может только жадно глотать воздух, в добавок и постанывая, неприлично громко. Третий палец почти ничего не меняет, заставляет забавно пожмуриться бывшего Детектива и в немом крике приоткрыть рот, крепко сжав наглеца в своих объятиях. Чёткие движения внутри заставляли стонать, извиваться и доводить парня чуть ли не до пика, однако кончить ему не дают. Отсюда и тихий скулёж партнёра по их совместной, затянувшейся надолго игре. Любимой игре.       Вскоре пальцы выходят из горячего тела, оставляя после себя пустоту и лёгкое разочарование. Кокичи наверняка так долго снимает свои штаны, достаёт пачку презервативов, распаковывает, чтобы подолгу натягивать на давно вставший член с этой наглой ухмылочкой. Но ему нравится, насколько бы стыдно не было это признавать. Его ведь раскусили ещё пару минут назад, не так ли? Уже врать сложно, невыносимо, невозможно… — Пожалуйста… Войди, — С паузой протягивает подчинённый, когда его Лидер сам не может дождаться начала, отчего игриво закусывает нижнюю губу, борясь с желанием просто так, без согласия, вторгнуться в чужое, прекрасное тело. И он, будто повинуется, входит понемногу до основания, слегка сжимает поддатливые бёдра, позже так же аккуратно выходя, чтобы зайти, но быстрее, капельку грубее, выбивая очередной вскрик, стон.       Шуичи выглядит уж очень довольным. Для того, чью ложь быстрее раскрыли, а потом выдавили эти сладостные стоны и крики. От наслаждения, кажется, его глаза начали даже наполняться слезами. Стоило им стечь по красным от смущения щекам, то парень тут же вытер их, на что получил благодарный взгляд любимого человека. Сказать он ничего уже не сможет. Эти стоны, доходящие до криков наслаждения, ведь попадали по той же простате, и уже бешенный темп, что сносил двоим крышу, не давали даже Кокичи здраво мыслить. Даже соврать теперь не может, что ему противно, а называет себя истинным лжецом, такой забавный…       Эти игры заканчиваются тогда, когда двое почти одновременно кончают, краснеют, задыхаются и безумно любят друг друга, даже без слов. Просто видят это, чувствуют, ведь так проще. Однако Кокичи первым переборол своё ленивое желание и вышел, снимая использованный презерватив, что сразу полетел в рядом стоящее мусорное ведёрко. Идеальное попадание, отчего он устало усмехается и прожигает игривым взглядом бывшего Детектива. Весь вспотевший, уставший и до сих пор не может отдышаться. Картина так завораживает, что не идёт ни в какое сравнение с закатом. — Ты нравишься мне больше, чем этот глупый закат, — Издевательски хихикает, но так заботливо находит салфетки и аккуратно, нежно вытирает любимого от его собственного семени. — Спасибо, — Слабо улыбается он, а благодарность то ли на слегка лживый комплимент, то ли на эту заботу, от которой не мог перестать таить Шуичи. Эти мягкие прикосновения так нравились, аж до дрожи, которую замечал Ома и заливисто хихикал, но не сейчас… Сейчас он улыбается так искренне и по-доброму, заботливо, что заставляет чужие щёки вновь пылать, а уголки губ самих поползти вверх, формируя нежную улыбку. Два лжеца, которые не могут друг другу и соврать. Один раскроет другого, а второй подхватит и сделает то же самое. Но, побеждает, безусловно, тот, кто и был первым. Шуичи не будет думать, кто действительно вышел победителем из этой глупой, детской, но милой игры…

***

      Сейчас они, в очередной раз разоблочив друг друга и поймав на лжи, сидят в обнимку, вместе попивая Панту. А Кокичи широко улыбается, хихикает, ведь «Шуичи не любит сладкое», как и «Ома не любит этого парня». Заката давно нет, он сменился сумерками и ночной тьмой, благодаря чему Сайхара может спокойно показывать звёзды и созвездия, о которых узнавал от близкого друга. Сейчас можно было только мысленно поблагодарить этого добродушного и отзывчивого парня за знания, которые были интересны даже любимому Лидеру, а потом не постесняться поистине счастливо улыбнуться. — Сайхара-чан, — Привлекает внимание Кокичи, так и выдавая своей лёгкой улыбкой то, что ему нравится получать новые знания от своего верного источника информации из внешнего мира, — так скучно! — Ты бы не слушал меня с таким трепетом, если бы это не было интересно для тебя, — тихо хихикает синеволосый на тщетные попытки соврать. Так глупо, но так забавно, что щёки сами заливаются краской… — Мне просто нравится слушать твой голос, вот и всё!       Удивительно, что Лидер мог сначала соврать, а потом выдать правду, всё забавно путая в голове, однако это не касалось Шуичи. Ему достаточно немного подумать и сделать собственные выводы, в собственной голове. По взгляду Кокичи понимает, что его всё равно раскрыли, почему заливисто хихикает. Подчинённый не в силах сдержаться смеётся вместе с ним, так искренне, что не верится в недавно прошедшее, где они нагло врали друг другу. Точнее, пытались…

***