Далекая звезда

Даже увлекшись ненадолго очаровательным лейтенантом Торрес — белокурой нимфой с большими голубыми глазами и длинными стройными ножками, Кирк помнил о лжи рейнджера Хант, которая буквально выедала ему мозг. Что-то не вязалось в ее словах: она не скрывала силу своего телепатического дара, Спок подтвердил, что уровень П-12 высок по меркам даже ее мира, не говоря уже об этом, тогда какого черта она не могла засечь чертов краб? Он точно был у Кориса и ни в каком чертовом гиперпространстве, а в нормальном космосе. Если она могла зацепить его в варпе, почему замешкалась с ответом на простой вопрос — может ли она засечь его, когда Энтерпрайз вне варпа? Отдых длился вот уже три дня, из которых Хант не появлялась в лагере все три проклятых дня, как будто специально избегала глаз капитана. — Скотти, Хант не поднималась? — Кирк связался с мостиком уже утром первого дня, когда проснулся в объятиях лейтенанта Сато — обворожительной японки с выразительными раскосыми глазами и сильными крепкими бедрами. — Нет, капитан, — отозвался Скотт. — Мне вызвать ее? — Не надо. — Как погодка, сэр? Вода теплая? — Погода прекрасная, вода теплая, цветы красивые, — Кирк ползком вылез из палатки лейтенанта Сато и потянулся, разминая мышцы и позевывая. Красное солнце лениво выплывало из-за горизонта, прогревая воздух и окрашивая окружающий мир всеми оттенками красного. — Жду — не дождусь, когда смогу нырнуть на глубину, — заявил Скотт с легким оттенком зависти. — Вы уже ныряли, капитан? Кирк нырял не только на глубину океана, но и в довольно приятные пучины иных наслаждений, но делиться этой информацией с другом не стал. — Проверил безопасность лично. Скотти, если Хант решит связаться с мостиком — сообщи мне. — У нее поломка коммуникатора? — Нет, наверное, но в лагерь она не является. — Может быть, это у них там так принято? — предположил Скотт. — Возможно, — согласился Кирк. — Конец связи, — он сложил коммуникатор и огляделся — лагерь еще спал, половину палаток влюбленные парочки переместили в гущу травы и цветов, чтобы не мешать прочим, а на берегу, глядя куда-то в сторону, стоял полностью одетый коммандер, заложив руки за спину и, что особенно удивило Кирка, чуть склонив голову набок в выражении любопытства. — Спок, доброе утро, — Кирк сбежал к вулканцу вниз. — На что любуешься? — Доброе утро, капитан, — вежливо ответил тот. — Наблюдаю за физическими упражнениями мисс Хант. Кирк напряг зрение, взглянув туда же, куда смотрел и Спок. Рейнджер в самом деле разминалась на песке, прыгая, совершая короткие перебежки, приседая, отжимаясь и крутя блестящим в свете солнца шестом как пропеллером, складывая его, молниеносно раскладывая, делая подсечки невидимому противнику и уходя от его воображаемых ударов. — А она хороша, — заметил Кирк глубокомысленно, заметив, что на рейнджере была лишь черная футболка и брюки, входившие в часть ее формы. — Действительно, капитан, — согласился Спок. — Я имел в виду ее физическую форму, — поправился Кирк. — Я так и понял, капитан, — тут же кивнул Спок. Хант воткнула шест в песок, сев на шпагат, схватила его, прокрутила над головой, с размаху опустила на песок, подняв песчаные брызги, встала на руки, перекувыркнулась и уже в полете сложила шест, встав в боевую стойку, после чего распрямилась, потом согнулась, тряся руками, очевидно закончив занятие. Мужчины увидели, как она подошла к воде, осторожно коснулась ее голой ногой, но не сделала ни малейшей попытки зайти глубже, вместо этого развернувшись и уйдя вверх по песку. — Это водобоязнь? — уточнил Кирк, приподняв обе брови. — Не могу сказать точно, — ответил Спок. — Хотите, чтобы я узнал? — Не нужно. Почему она решила ночевать там, а не с нами? — Могу предположить, капитан, что мисс Хант испытывает некие трудности с адаптацией к человеческому обществу. — Что? — Мисс Хант — телепат, в ее мире телепатов дискриминируют как вид. Могу предположить, что мисс Хант инстинктивно не хочет навязывать свое общение, считая, что людям неприятно ее общество. — Не похоже, чтобы она стеснялась, но ладно. В конце концов, мы ничего не знаем о том, как отдыхают люди ее мира, тем более — телепаты ее мира. — Будет разумно позволить ей вести себя в соответствии с представлениями людей ее мира, капитан. Кирк глубоко вздохнул, широко зевнул и слегка приобнял первого помощника. — А куда это ты вечером ушел, а? — спросил он, улыбаясь. — Я решил изучить местную флору в ночное время, — Спок приподнял одну бровь. — А мы пели песни у костра, а потом устроили ночной заплыв, — сообщил Кирк, улыбаясь еще шире. — Полагаю, победила лейтенант Сато, — в тоне голоса вулканца Кирк уловил улыбку. — Да, она весьма… кхм… проворна, — Кирк стрельнул на него глазами и побежал к воде, тут же нырнув и появившись уже вдали от берега. Спок перевел все внимание на капитана, больше не спуская с того глаз. На следующий день Кирк был занят тем, что организовывал пляжный волейбол, спор с группой биологов, состоящей из хорошеньких девушек, поранил ногу, переругивался с доктором, поднялся ненадолго на борт, явился снова спустя час вместе с самим Маккоем, продолжившим ворчать на несоблюдение элементарных правил безопасности на пляже, уговорил друга попробовать воду, после чего вдохновенно топил его почти полтора часа — на берег оба вышли с ног до головы мокрые, уставшие, но донельзя довольные. О рейнджере капитан вспомнил лишь поздно ночью, вызвав ее по коммуникатору, получив короткое заверение о том, что все в порядке. Третий день стал неприятным сюрпризом — Хант пропала, а коммуникатор выдавал лишь помехи в эфире. Прочесав береговую линию, не обнаружив следов, Кирк решил задействовать поиск сверху, но дежуривший на мостике Чехов ответил, что сканеры ее не видят. — Не могла же она исчезнуть! — воскликнул Маккой. Спок молча включил трикодер, обшаривая местность, но эффекта это так же не принесло. — Нужно разделиться, — решил капитан. — Не нравится мне все это. — Капитан, Корис изученная планета, — Спок покрутился на месте, считывая показания трикодера. — Вспомни, что именно было в отчетах, — бросил Кирк. — Строение, форма, химический состав, ядро и так далее… и хоть бы слово про аномалию. — Маловероятно, что мисс Хант могла случайно обнаружить Белое пятно, — ответил Спок. Кирк даже поморщился — воспоминания об аномалии мирной на вид планеты были словно ноющая боль в зубе. Экспедиция, обнаружившая Корис, передала данные о потрясающем новом мире, сплошь покрытым нереальной красоты растительностью, с чистейшим океаном, с воздухом, которым было не надышаться, с мягким климатом, фантастическим закатом двух лун — Земля изнывала от зависти к путешественникам, мечтая немедленно окунуться в те воды и насладиться душистым, напоенным ароматом цветов, воздухом. Зонды не выявили ни малейшей опасности для жизни людей, геологи сообщили о сравнительно юном возрасте планеты, но сканирование из космоса обнаружило блуждающую аномалию, где любой объект, попавший в ее поле, просто пропадал с радаров. Экспедиция, попавшая в поле аномальной зоны, ничего не ощутила, вернулась живой, невредимой… но спустя неделю, когда остальные люди едва не сошли с ума, лишившись капитана и пятерых офицеров. Ни капитан, ни остальные люди не смогли точно описать, с чем именно они столкнулись. Собственно, ничего и не было — они шли на северо-восток, где биолог хотел собрать образцы громадных пурпурных цветов, прибыли на место без потерь, собрали все, что хотели и дали команду по подъем на борт. По часам капитана прошли не более семи часов с того момента, как группа выдвинулась на исследования, но в реальности их поход занял почти неделю. Аномалия получила название Блуждающего Белого пятна, пропала так же внезапно, как и появилась, совершенно не фиксировалась впоследствии приборами, из чего следовало, что это был некий пространственно-временной разрыв, открывшийся и закрывшийся. В отчетах экспедиции явление было упомянуто вскользь как не требующее пристального внимания и благополучно забыто, однако сплетни разнеслись по всему флоту. Корис за все пять с небольшим лет стал местом сбора всех туристов, желавших настоящего отдыха на планете-курорте — девственная природа, ни единого вируса, ничего кусачего, хватающего за ноги ночами, опасного… если не считать легенды о Белом пятне. И надо же было ему появиться именно тогда, когда Кирк решил собственной персоной явиться на гостеприимную планету с целью хорошенько отдохнуть и на время забыть о бремени капитанства. Взяв Спока и двух офицеров безопасности, распределив по ближайшей территории всех остальных отдыхающих, оставив Маккоя в лагере дожидаться возможного появления рейнджера, приказав поставить фазеры в режим оглушения и в случае обнаружения телепата в состоянии агрессии не подходить к ней близко, а лучше и вовсе не попадаться на глаза, Кирк решительно отправился к тому месту, где та проводила все три дня до исчезновения. Следы показали, что Хант ушла самостоятельно, никто ее не крал и не тащил волоком. Впрочем, капитан сомневался, что такого сильного телепата в принципе можно было бы застать врасплох, о чем он и сообщил коммандеру. — Напоминаю, капитан, что мисс Хант лишилась своих способностей на поверхности этой планеты, — невозмутимо ответил тот. Кирк промолчал. Эта деталь каким-то странным образом совершенно выветрилась из его головы. — И что дальше? — группа поднялась на пригорок в густые заросли травы и цветов. — Я не силен в скаутстве. — Капитан! — громко позвал отошедший чуть дальше энсин Барретт. — Капитан, здесь какие-то следы! Следы представляли собой идеально протоптанную тропинку, словно кто-то шел так медленно и задумчиво, что едва передвигал ногами, приминая растительность. — Может, ей стало плохо? — предположил Барретт. — Неконтролируемый пси-всплеск, — задумчиво пробормотал Спок. На немой вопрос Кирка он пояснил: — Когда я впервые вошел в контакт с ее разумом, я узнал, что телепаты ее мира подвержены сильным стрессам, сопровождающимся всплеском пси-энергии. Логично предположить, что такое вполне могло произойти и теперь. — Но ты же сказал, что она лишилась телепатии, — прищурился на него Кирк. — Допускаю мысль о том, что Белое пятно может взаимодействовать с разумом телепата и работать как распределяющее ток реле. — А ты что-нибудь ощущаешь? Спок сосредоточился на внутренних ощущениях, но уже через несколько секунд отрицательно покачал головой. — Ничего, капитан, но это может объясняться моей физиологией. Мисс Хант — человек, а я вулканец. — Но ты наполовину и человек, — Кирк очень постарался не обидеть друга таким высказыванием, прекрасно зная, как болезненно тот относится к своей земной половине и земной же эмоциональности. — Вероятно, мисс Хант обладает повышенной сенситивностью и как следствие — острее реагирует на изменение окружающей среды, — все так же спокойно ответил Спок. — Тяжеловато быть телепатом, — заметил Кирк, следуя по тропе. — При должном контроле и… Спок замер, насторожившись — впереди что-то явно было, но ни вулканское острое зрение, ни вулканский острый слух ничего не регистрировали. — Спок, что… — Кирк сделал лишь шаг вперед, оглянулся и мгновенно исчез. Спок не раздумывая бросился следом. Травяные и цветочные джунгли не кончались несколько минут, пока Спок бежал по тропинке. Ум вулканца уже разобрался с загадкой — чтобы преодолеть расстояние в секунду, придется потратить несколько минут, пока потерянный объект будет находиться в том же временном отрезке, в который пропал. — …случилось? — капитан как из-под земли вырос — Спок едва успел затормозить. — Спок? — Белое пятно, капитан, — коротко объяснил вулканец. — Мы в него попали. — Что значит «попали»? — потряс головой Кирк. — Я… — он огляделся. — А где Барретт и Дол? — Остались за пределами пятна. Мне пришлось затратить 7.36 минуты, чтобы найти Вас, капитан. Поле аномалии нестабильно. — А как вернуться обратно? А сколько тогда им придется искать нас? А насколько тогда застряла Хант, если она вообще здесь? Как это чертово пятно двигается и как его обойти? И что нам теперь делать? Спок внимательно выслушал вопросы, но ответил сразу на все. — Не могу сказать точно, капитан. Мало данных. Предлагаю идти вперед. Если мисс Хант здесь, мы ее найдем. Кирк вытащил коммуникатор. — Кирк — Энтерпрайз! — вызвал он. — Кирк — Энтерпрайз! Скотти! Не работает. — Как и трикодер, — Спок выключил прибор и повесил его на плечо. — Каждый раз одно и то же, — тихо пожаловался Кирк, продолжив путь по тропинке вглубь растительности Кориса. Хант сидела в глубокой задумчивости перед входом в какую-то пещеру. Полянка перед входом образовывала идеальный треугольник из песка, что никак не вязалось с диким обликом планеты, наверху, прямо на камне странным образом держалась массивная табличка, испещренная знаками, внутри пещеры было подозрительно светло и по непонятной причине не было ни единой песчинки. Телепат задумчиво кусала губу и в полной прострации смотрела то на песок рядом с собой, то на табличку, то на вход в пещеру. Шорохи и ворчание в траве нисколько ее не испугали, а когда на треугольную площадку вышел взмыленный капитан и как всегда собранный коммандер, она лишь глубоко вздохнула, но даже не поднялась. — Да-а-а, — протянула она, вернувшись к созерцанию таблички. — Это действительно странно. — Мисс Хант, — выдохнул Кирк, опустившись на песок и вытирая со лба пот — красное солнце пекло так, что мужчина изнывал от жары. — Знаете, это странно, — она поднялась, не сочтя нужным даже поздороваться, и подошла к входу в пещеру. — Я торчу тут битый час, но так и не поняла принцип действия этого поля и наличие этой таблички, — она указала на значки. — Час? — Кирк отдышался, поднялся и подошел к ней. Спок не стал ничего говорить, так же подойдя ближе и изучая письмена. — Час? Вы отсутствовали минимум день! — Вполне возможно, — убийственно равнодушно уронила Хант, тяжко вздохнув. — Простите, капитан, — тут же понурилась она, — я не хотела стать причиной проблем, просто я… понимаете, это поле или что это такое вообще… я это не почувствовала, не ощутила, это вообще необъяснимо. Я как будто… не знаю… меня что-то манило сюда как магнитом. Обычно я способна сдерживаться, когда на меня пытаются воздействовать, но тут я стала какой-то беспомощной, как… — она осеклась, взглянув на мужчину. — Как нормалы? — он махнул рукой. — Да, нами быть несладко, — он приободрил девушку улыбкой, показывая, что не обиделся, не оскорбился и не стал бы возмущаться. Строго говоря, он вообще недоумевал, как можно обидеть человека, назвав его нормалом. — Это место показалось мне странным с самого начала, — Хант коснулась пальцами каменного входа в пещеру. — Есть здесь что-то… а теперь еще это, — и указала на табличку. — И что это? — Кирк вгляделся в витиеватые, корявые, точечные и совершенно еще какие-то непонятные символы. — Это приказ, — перевела она. — Может, не совсем приказ, скорее наставление, инструкция. Это, — она указала на верхнюю строчку, — ворлонский язык, это — минбарский, — на вторую. — Этот я не знаю, — на третью, самую нижнюю. — Это вулканский, — помог Спок. Хант совершенно ошалевшими глазами уставилась на него. — Вот как? — зачарованно переспросила она. — Выходит, я права, что Вулкан — отражение Минбара? Хотя, в общем-то, неясно, что тут делать ворлонцам, но пути ворлонцев, как известно, неисповедимы. — Господни, — поправил Кирк. — А что тут написано? — Не знаю, что по-ворлонски, этот язык мне совершенно незнаком, но на минбарском эта надпись означает: «Склонись в почтении». Проще говоря, это просьба поклониться… чему-то. — На вулканском эта фраза, — Спок указал на нижнюю строку, — означает: «Преклони колени в смирении». — Очень похоже на ворлонцев, — пробормотала девушка, разглядывая завитушки вулканской письменности. — Повелевать, приказывать подчиниться… К сожалению, не зная языка Ворлона, я не могу сказать, что означает эта надпись — слово, фраза, может быть, целый текст. — Логично предположить, — помог Спок, — что примерно то же самое, что и два других текста. — Не знаю, если честно, — Хант дернула плечом. — Понимаете, коммандер, это не просто минбарский, — она ткнула пальцем во вторую строчку. — Это Адронато, язык касты Жрецов, у него, как и у двух других — Вик и Леннау, девяносто семь диалектов, а это, — она снова ткнула пальцем, — не просто Адронато, это язык Серого Совета, правящего органа Минбара, что само по себе немыслимо в вашем мире. Но еще более необъяснимо сочетание ворлонского, минбарского и вулканского языков именно здесь и именно в таком порядке. — Что Вы имеете в виду? — Спок задрал голову, глядя на табличку. — Три — священное число на Минбаре, — пояснила Хант. — Три — едины, в Сером Совете представители трех каст по трое из каждой, перед входом — площадка в форме треугольника, — она обернулась, указав на песок — мужчины как по команде обернулись. — Далее. Минбар чтит Ворлон, практически следует по их слову куда угодно и на что угодно, минбарцы — люди глубоко традиционные, культура для них — все. Ритуалы для всего на свете, начиная от рождения и заканчивая смертью, ритуалы на День рождения, ритуалы на свадьбу и первую брачную ночь, — Кирк приподнял брови, услышав такое, — ритуалы перед войной и после нее, ритуалы проведения погребения. Ворлон ценится минбарцами выше всего прочего, ворлонцы — существа непостижимые, витающие в высших сферах… думаю, поэтому язык Ворлона находится наверху на этой табличке. — А Минбар, как культура подчиненная культуре Ворлона — на втором, — подхватил Спок. — В этом действительно что-то есть, — кивнула Хант. — Но если это все из Вашего мира, — встрял Кирк, — то как эти языки оказались в нашем мире и как они связаны с Вулканом? Что это означает? — Бритва Оккама, больше у меня объяснений нет, — развела руками Хант. — Простейшее решение — верное, — Кирк чуть нахмурился. — Хотите сказать, что все три культуры действительно связаны? Вулкан — зеркальное отражение Минбара? — И потому вулканская письменность в самом низу, — добавил Спок. — Не знаю, — ответила Хант. — Честно, я не знаю. И, не зная того, что написано ворлонцами, я никогда не сунусь туда, — она ткнула пальцем внутрь пещеры. — Что бы там ни было, даже если это путь домой, я туда не полезу, потому что ворлонцы превыше всего ценят абсолютное подчинение их требованиям, а если не знать, чего они хотят, можно нажить серьезных проблем. Поверьте, я хоть и знаю всего двух послов Ворлона, но ни с одним я бы предпочла более не встречаться даже во сне. Хотя… во сне — тем более, — добавила она, на миг задумавшись. — Но Вы уважаете Коша, — Кирк взглянул на девушку как на привидение. — Уважаю, — согласилась она. — Я уважаю его, только его, но я его не знаю. И я не думаю, что кто-либо может сказать, что знает хоть одного ворлонца. Может быть, такие и есть… не исключено, что капитан Шеридан знает их лучше всей галактики, вместе взятой, может быть, даже, он понимает их как никто другой, но я не горю желанием попадаться им на глаза при всем моем уважении. И потом, это не милые друзья, с ними нужно соблюдать здоровую дистанцию, а что касается телепатов, то… — она закусила губу. — Понимаю, — помог Кирк, вспомнив то, что девушка показала при контакте. Спок промолчал, чуть склонив голову и выражая понимание. — Но… послушайте, — продолжил Кирк, — если две фразы означают примерно одно и то же, первая имеет такой же смысл. — Это логично, но не совсем верно, капитан, — произнес Спок. — Минбарский текст призывает склониться в поклоне, вулканский — встать на колени. — Ворлонцы могут потребовать прыгать на одной ножке или смотреть на небо, — покивала Хант. — Они в самом деле это могут, капитан. Они даже толком ничего не говорят, их очень трудно понять. Они как… как зеркальный коридор с миллионом отражений — смотри в любое и все равно не увидишь истинного ворлонца. — Выходит, каждый мир — отражение следующего, — Спок подошел ближе к входу, глядя на мерцающий свет внутри. — Там тоже какое-то поле, — быстро сообщила Хант. — Внутри слишком чисто, нет песка, который обязан туда залетать от ветра. Собственно, тут и ветра-то нет, — добавила она. Спок отступил на шаг, глядя себе под ноги. — «Склонись в почтении», — пробормотал он. — Мисс Хант, — он повернул голову в сторону девушки, — как выглядит глубочайшее почтение в культуре Минбара? — Минбарцы опускают глаза в знак уважения к минбарцу более высокого ранга, — ответила та. — Что касается поклонов, то их превеликое множество, я перепробовала все известные мне, но я до сих пор не знаю, как почитают членов Серого Совета внутри. — Опускают глаза, — повторил Спок, снова взглянув себе под ноги. — Поразительно! — обе изогнутые брови поднялись. — Что? — одновременно спросили Кирк и Хант. Спок молча опустился на колени, глядя на песок. — Что Вы делаете? — ахнула Хант. — Мне неизвестен язык Ворлона, но это было бы логично, если бы он приказывал сделать то же самое, — Спок коснулся руками песка, принявшись сгребать его в сторону. Когда же под его ладонями обнажилась еще одна табличка, сверкнувшая в лучах красного солнца золотом, глаза округлили как Кирк, так и Хант, тут же упавшая на колени рядом с вулканцем и старательно заработавшая руками, очищая древние символы. — Минбарский! — воскликнула она. — И вулканский, — произнес Спок. — И нет ворлонского, — добавил Кирк, решивший не мешать и заглядывавший им через плечо. — Не понимаю, — снова нахмурилась Хант. — Только два языка и вперемешку. Толстая золотая плита была усеяна знаками двух совершенно разных миров из двух Вселенных, смешиваясь в один текст. — Не люблю головоломки, — поморщилась девушка. — Я не понимаю эту кашу! — Вероятно, нужно совместить два языка в один, — предложил Спок. — Но минбарский язык, минбарские слова нельзя читать по отдельности! — Хант отодвинулась назад, садясь на песок. — Каждое слово, даже каждый значок может иметь совершенно разное значение. Слова читаются в связке, исходя из общего контекста, потому минбарский язык так сложен. — Но Вы его знаете? — Спок взглянул в лицо девушки. — Знаю, — растерянно кивнула та. — Я выучила все три языка, как капитан корабля я обязана говорить на минбарском, думать на минбарском, тем более что мой экипаж только на нем и говорил… за исключением одного человека. Это первое, чему учат в Анла’шок. — Тогда в чем трудность? — уточнил Спок. — В том же, — она указала на плиту. — Чтобы перебрать все значения уйдет прорва времени, а то, что говорит верхняя плита, я вообще не смогу перевести, а, между тем, это — самое важное. — Я могу переводить слова, написанные на вулканском. — Вам придется перевести все сразу, чтобы я могла понять, о чем вообще идет речь, но тут вулканского меньше, чем минбарского, все слова, буквы — все разбросано в каком-то произвольном порядке. — А если войти в пещеру без перевода? — Кирк сделал шаг вперед — Спок и Хант мгновенно вскочили, заграждая проход — Хант даже достала боевой шест, хоть и не раскрыла его. — Капитан, лучше не надо, — сухо произнесла она. — Я согласен с мисс Хант, Джим, — Спок выставил вперед руку и тут же убрал ее за спину. — Ладно, — Кирк поднял обе руки, признавая поражение. — Я только предложил. — Капитан, — холодно обратилась Хант, — не стоит шутить с ворлонцами. В моем мире идет война с этими существами, потому что ничего, кроме подчинения своей воле они не признают. Если здесь есть хотя бы малейшая опасность, о ней лучше узнать заранее. — Кроме того, теперь и в нашем мире есть Тени, — напомнил Спок. Хант посерела и опустила глаза. — Ладно, — повторил Кирк, отойдя подальше. — Я подожду, пока вы переведете. — Мисс Хант, — Спок снова присел над плитой, девушка опустилась рядом, — что если нам объединить разумы? — Мой — в Вашем полном распоряжении, коммандер, — немедленно согласилась та. — У меня фотографическая память, — добавила она. — Можете воспользоваться всеми моими знаниями минбарского, чтобы перевести текст правильно. Честно говоря, я не сильна в лингвистике, — она закрыла рот и одновременно с ним — глаза. Длинные пальцы мужчины легли на контактные точки на ее лице и… Кирк с любопытством и легким недоумением наблюдал, как его первый офицер чуть шевелит губами, как подергиваются веки девушки, как будто она смотрела на что-то, видимое только ей, как Спок иногда резко дергал головой, будто бы отбрасывая что-то ненужное, как девушка что-то едва слышно бормотала и изредка даже кивала — эти двое действительно слаженно работали. Кирк готов был поклясться, что оба сосредоточенно роются в разумах друг у друга, подбирая пароли к взлому этого текста. Он даже задремал — настолько долго они трудились над переводом, но встрепенулся, когда девушка резко распахнула глаза, громко ахнула и часто задышала — Спок убрал пальцы с ее лица. — Во имя Валена! — выдохнула она, схватившись за сердце. — Глубокий контакт разумов способен вызвать эмоциональный отклик, — сообщил Спок, причем его щеки и кончики острых ушей слегка позеленели. — Вы в порядке? — В полном, — Хант перевела дыхание и пару раз глубоко вдохнула и выдохнула, часто моргая. — О-о-ох, — тихонько простонала она, восстанавливая дыхание и сильно покраснев. — Все нормально? — Кирк подошел ближе. — Все отлично, капитан, — заверила девушка, поднимаясь с песка. Следом встал и Спок. — «Тот, что ищет путь, обретет искомое», — сказал он, глядя на золотую вязь двух языков. — «Тот, что придет со смирением в сердце и чистотой в душе, познает будущее. Тот, кто ищет ответ, найдет его в прошлом. Иди, искатель, без страха, ибо если усомнишься — тьма поглотит тебя». Далее непереводимое благословение, — Спок взглянул на капитана. Хант шумно вздохнула. — Не совсем корректно, коммандер, — заметила она, разглядывая символы на плите. — Эти два нужно читать как одно, — она присела и провела пальцами по значкам. — «…тьма внутри поглотит тебя» — она поднялась. — И нам не нужно… не знаю… помолиться? — Кирк вгляделся в мерцающий белый свет внутри пещеры. — И что там будет? Что за ответы и причем тут прошлое-будущее? — Минбарцы верят в предопределенность, а люди говорят, что не зная прошлого, у человека нет будущего, — Хант пожала плечами, глядя на мерцающий свет в пещере. — Я слышала о минбарском ритуале Грез — никогда не видела, что там происходит, лишь мельком в разуме учителя, но… — Грез? — Кирк заинтересованно взглянул на девушку. — Если это то самое, то я должна знать, — она сглотнула и сделала шаг вперед, приближаясь к невидимому барьеру между полосой песка и чистотой внутри пещеры. — Я обязана знать. — Мисс Хант, этот текст — не принуждение к действию, — Спок решительно загородил ей путь. — Это может быть опасно. — Это наверняка опасно! — согласился Кирк. — Я знаю, — Хант медленно кивнула, подрагивая всем телом. — Я рейнджер, капитан Кирк, это мой долг и моя судьба — идти в неизвестность, во тьму, сражаться за дело Света, а не себя лично, — она снова сглотнула. — Пожалуйста, не задерживайте меня, — тихо попросила она мужчин. — Вы напуганы! Это что, галлюциноген или слепая вера? — Кирк растерялся. — Так же нельзя! — Я пойду через страх, через боль, через ужас. Мне нужны ответы! — последние слова она выкрикнула, змеей проскользнула мимо отшатнувшегося Кирка и ступила в мерцающее марево света, тут же исчезнув. — Да что же это такое! — возмутился Кирк. — Спок, это же просто… — Полностью поддерживаю, — согласился тот. Мужчины практически одновременно и без колебаний шагнули в пещеру. — На далекой звезде звери мирно живут. Грозный лев и олень к водопою бредут. На звезде той ни горя, ни боли, ни слез. На звезде той далекой созвездия Грез… — в клубящемся белом мареве тихо пел женский голос. — Спи, звездочка, — прошептала женщина. Сердце Элис зашлось — она узнала этот голос, столько раз желавший ей спокойной ночи, а утром будивший ее. Самый родной голос, который она узнала бы из тысячи. — Мама, — Элис шагнула вперед, окруженная светом, и вышла в сумерки дома, родного дома на Марсе, где она родилась и выросла. Марта Хант склонилась над кроваткой совсем крошечного ребенка — сколько ей? месяц? чуть больше? — и улыбнулась, когда малышка сладко причмокнула во сне. — Уснула? — шепотом поинтересовался мужчина, войдя в детскую. Элис развернулась и задохнулась от боли и счастья одновременно. — Папа! — вырвался у нее стон. — Уснула, — ответила Марта. Стив обнял жену и крепко поцеловал в висок. — Тш-ш, — шутливо отмахнулась женщина, — разбудишь Элис. — Она умница и она всегда крепко спит, — прошептал мужчина, увлекая жену из детской и закрывая за собой дверь. Элис отмерла, метнулась за ними, но снова влетела в клубящийся белый туман. — Зачем? — закричала она. — Зачем мне это показывать? Кто это делает? Зачем вы это делаете? Она крутилась на месте, металась в стороны, но кругом был лишь белый туман. — Мы хотим поехать посмотреть новое место, — снова раздался голос Марты. Туман рассеялся, обнажив новую картину из прошлого Элис. Раннее утро, завтрак, вся семья в сборе — Марта сосредоточенно делает мужу сандвич, Стив читает утренние новости, Элис… Элис сосредоточенно пытается накормить кашей большого зеленого дракона — игрушку, которую Стив привез с Земли. Настоящая, взрослая Элис по-детски всхлипнула, увидев себя и родителей. — М-м-м, — ответил на заявление жены Стив, не глядя приняв сандвич. — Неплохое место для строительства, — продолжила Марта. — Родная, думаю, Спаркл уже сыт, — мягко обратилась она к дочери. Девочка от силы полутора-двух лет, от усердия высунув язык, и ухом не повела, продолжая кормить дракона, уже от кончиков острых ушей до живота измазанного кашей. — Спаркл будет сильным, если будет есть на завтрак кашу, — пробормотала девочка. Стив высунул голову из-за газеты и приподнял бровь, глядя на жену. Марта прыснула и обтерла драконью морду салфеткой. — Милая, Спаркл будет сильным, но он захочет, чтобы и ты выросла сильной, — серьезно сказала она. — Давай, поставим его вот тут, — она освободила игрушку из пальцев девочки и поставила его на стол перед ней, — а ты ешь кашу, — и подлила еще каши в тарелку дочки. — Видишь, какой он серьезный! Зеленый дракон, высунувший длинный раздвоенный красный язык, выпучивший черные бусины глаз, выглядел устрашающе и одновременно нелепо, старательно накормленный кашей, все еще вытекавшей из его пасти. Девочка насупилась, но, не отрывая глаз от любимой игрушки, приступила к завтраку. — Спаркл, — прошептала взрослая Элис, разглядывая дракона. — Я забыла про тебя. — Так куда ты хотела поехать? — спросил Стив, возвращаясь к чтению новостей. — На Сирийское плато — новое место стройки, — ответила Марта, прихлебывая кофе. — Бобби сказала, что там будут строить дома или очередную научно-исследовательскую станцию — точно не известно. Хочу посмотреть место. Думаю, нам стоит купить дом побольше, если все-таки это будут дома. Как считаешь? — М-м-м, — ответил Стив. — Что скажешь, если мы подарим Элис братика или сестричку? — Марта поставила кружку на стол. — Что? — Стив высунул голову из-за газеты и посмотрел на жену. — Что?! — ахнула взрослая Элис, слушая родителей. — У меня была… был… Видение снова заволокло белым туманом. Элис села прямо на пол, не заботясь о том, где она находилась и что это все было. В голове слегка шумело, картины прошлого вызывали боль, радость, гнев, страх… хотя это были всего лишь видения, они никак не могли ей навредить. Они только показывали что-то, что она по непонятной причине забыла. Она сидела так уже долго, не зная, сколько прошло времени. Туман как будто тоже замер, ожидая, пока она соберется с мыслями или будет готова к новым воспоминаниям. Но она готова не была. Далекая звезда оказалась всего лишь строчкой из колыбельной, которую пела мама. Ворлонцы ошибались. Не могла же она найти пристанище в детстве или на вымышленной звезде, где жили какие-то звери, где был мир и вселенская дружба. Истошный детский визг заставил Элис вскочить и даже раскрыть денн’бок. — Паук! — вопила маленькая Элис на руках матери. — Там паук! Пассажиры шаттла нервно оглядывались на ребенка. — Элис, что, что такое? Родная, что случилось? — Марта испуганно прижимала к себе дочку, бившуюся в настоящей истерике и указывавшую вниз. — Пау-у-у-ук! — завыла Элис. — Дамы и господа, — раздался голос из рупора, — мы совершаем посадку на Сирийском плато. Просьба пристегнуть ремни безопасности. — Нет! — Элис зашлась в крике. — Нет! Не надо! Там паук! Нет! Мама, там паук! Взрослая Элис нервно оглядывалась, пытаясь сообразить, что произошло, почему ребенок, которым она была, орал про какого-то паука, почему она сама этого не помнила, и что вообще происходило. Она каким-то непостижимым образом оказалась на поверхности Марса, когда шаттл едва приземлился — никаких пауков, разумеется, не было, но голова загудела, как будто виски сдавило обручем. — Пау-у-ук! — вопила маленькая Элис, захлебываясь плачем. Марта даже не вышла из шаттла. Подождав, пока пассажиры покинут шаттл, она велела возвращаться в город — дочь явно не собиралась успокаиваться, напуганная непонятно чем. Элис проводила глазами мать и обернулась, оглядывая пустыню — много раз она вспоминала красные пески, много раз мысленно возвращалась сюда — не конкретно сюда, конечно. Ее что-то манило, что-то пугало, но все равно манило и оно — это нечто, было именно в пустыне. И может быть даже, на этом самом месте Сирийского плато. Люди обсуждали проект постройки базы, планировали работу, затраты, а она все так же не могла оторвать глаз от одного места — совершенно обычного места вдали посреди песка. Белый туман помог вынырнуть ей из транса. — Вы в безопасности, — мимо Элис прошел молодой минбарец, увлекая за собой женщину — совершенно ничем не примечательная землянка, напуганная, но держащаяся довольно неплохо. Тузанор, Минбар. Год, когда Элис приступила к работе как телепат, но еще не до конца могла контролировать свое неуемное любопытство. — Я ее знаю, — Элис нахмурилась, проводив глазами странную пару — минбарца она, кажется, уже видела, вроде бы даже рядом с Деленн, а вот женщина была незнакома. — Элис, следуй за мной, — приказал ее наставник — минбарец-телепат, которого к ней приставили. Элис практически мгновенно оказалась в небольшом светлом помещении, где сидела та женщина, наставник, молодой минбарец и куда вошла Элис младше нынешней версии — совсем новичок в деле телепатов, только-только отпочковавшаяся от Земли и Академии. — Деленн просила позаботиться о докторе Киркиш, — произнес молодой минбарец, обращаясь к старшему минбарцу. Элис из реальности не могла просканировать видение из прошлого, но ее младшая версия, похоже, с успехом этим занялась — вперила в женщину пристальный взгляд, пару мгновений сидела неподвижно, после чего резко отшатнулась, схватилась за голову, рухнула со стула на пол и застонала. — Паук! — услышала Элис свой собственный стон. — Паук! — Что? — испугалась Киркиш. — Я что-то сделала? — Нет-нет, Вы ни при чем, — успокоил молодой минбарец, обняв ее и уводя из комнаты, обменявшись со старшим минбарцем взглядами. — Я все сделаю, — произнес старший минбарец, обняв катающуюся по полу Элис. Реальная недоумевающее смотрела на это, бестолково хлопая глазами и ничего не понимая. Она должна была это помнить, но в памяти не было ни секунды из того времени. — Я забыла, — прошептала она, глядя на то, как наставник, ласково поглаживая ее спину и плечи, закрывает глаза. — Мне стерли память… За что? Почему? Что я увидела? Туман начал наползать на видение, но Элис рванулась вперед, стараясь удержать воспоминание. — Семь лет тому назад я работала на Марсе, — Киркиш как будто выплыла из тумана. Почему она не на Минбаре? Почему она на Вавилоне 5? — Мы все время искали артефакты, которые, как предполагается, прячутся под поверхностью Марса в течение тысяч лет. Но так ничего и не находили. Но вот однажды на Сирийском плато наш акустический зонд обнаружил какой–то объект под слоем песка. Мы не знали, что это такое. Учитывая глубину захоронения, оно должно было находиться там в течение тысячи лет. Это случилось в разгар марсианской зимы, и мы потратили недели на то, чтобы выкопать половину его из песка. Он и этого оказалось более чем достаточно, чтобы превратить в кошмар всю мою жизнь. Это тот самый корабль, что мы видели недавно в новостях. Который словно прилетел из самого ада… Элис широко открыла глаза, увидев то, о чем говорила доктор Киркиш: Сирийское плато, Марс, то самое место, где она еще ребенком устроила истерику, вопя о пауке… Она ЗНАЛА о корабле Теней! Картинка из воспоминаний Киркиш встала перед ее глазами как будто она сама была на Марсе — боевой краб Теней, кошмар любого живого существа, адская пытка для каждого телепата. Корабль лежал глубоко под слоем песка, ожидая времени пробуждения… и оно настало. Второй корабль, увиденный Киркиш, подлетел к первому, принявшись выкапывать Режущим лучом собрата, раздался оглушительный визг — Элис закрыла уши и закричала — и вот оба улетают прочь от Марса… прочь… к планете, на которой погиб Шеридан… И офицер службы безопасности станции Вавилон 5 нашел на раскопках значок Пси-Корпуса… — На Марсе! — задохнулась от ярости Элис. — Они все это время были на Марсе! — закричала она. — Я чувствовала его, я знала, я это знала! Это Земля! Пси-Корпус! Это они! Как они могли! Как только посмели! Ублюдки! Скоты! Правительство Земли свернуло раскопки археологов, но не уничтожило корабль Теней, а лишь присоединило к нему маяк, чтобы узнать, куда он полетит, проснувшись. Но как она могла забыть это? Почему наставник стер ей память? — Почему? — заорала Элис в бешенстве, крутясь в клубах белого марева. — Почему сейчас? Почему я забыла? Кто стер мне память? Зачем? — На далекой звезде звери мирно живут. Грозный лев и олень к водопою бредут, — раздался голос матери. Туман снова рассеялся. — Зачем опять это? — Элис не выдержала — слезы покатились по ее щекам. — Я это уже видела. — На звезде той ни горя, ни боли, ни слез. На звезде той далекой созвездия Грез… — Марта нежно гладила дочь по голове. Заплаканная девочка, утомленная собственными криками от ночных кошмаров, засыпала. — Звездочка, — прошептала Марта. — Господи, только не моя девочка, только не она… — Мама… — Элис упала на колени. — Мама, зачем? Почему ты скрыла это от меня? — Я думаю, нам нужно поговорить, — тихо произнес Стив, показавшись в дверях детской, глядя на жену и дочь. — Ты! — Элис вскочила на ноги, сжав кулаки. — Ты знал! Ты нас бросил из-за этого! — Пойдем, — Марта поцеловала девочку и вышла с ним. — Не смейте опять отгораживаться от меня! — зарычала Элис в бешенстве, ожидая, что туман снова все скроет, но этого не произошло. — Они уже проводили тесты? — Стив тяжело опустился на стул на кухне, глядя на жену. Марта кивнула. — Она чиста, но… — она закусила губу. — Стив, я не знаю, что происходит. Она чувствует, но не как телепат, я даже не знаю, что это. — Ищейки рано или поздно пронюхают, что она… — мужчина закрыл глаза. — Это может быть медицинская проблема, — Марта села рядом с мужем. — Я покажу ее врачу — ведь пси-тесты ничего не выявили, Стив, это может быть какая-то опухоль мозга, отек… не знаю… что угодно, но она не телепат, я знаю, я чувствую, что она не отвечает мне. — Марта… — мужчина стиснул ладони женщины. — Марта, я знал, что ты телепат, но… это большой риск. — Но я принимаю лекарства! — испугалась Марта. — Они могли стать причиной отклонений в ее ДНК. Все может быть. Пока ты можешь стирать ей память, замещать кошмары о пауке на что-то еще… — Я не замещаю, я стараюсь помочь, но она не реагирует, кошмары имеют другую причину. Она забыла про паука, но она видит что-то другое. Я не знаю, что. — Нужно показать ее докторам на Земле. — Нет! — Марта, там есть врачи, они могут… — Нет, Стив! Пси-Корпус сразу примется ее мучить! — Но она не телепат, ты же сама сказала! Ни один тест ничего не выявил. — Хорошо, я покажу ее врачам, но пока только на Марсе. Детский крик прервал их разговор. Марта подскочила на месте и бросилась в детскую, оставляя мужа одного. — Ты из-за этого нас бросил? — неверяще прошептала Элис, глядя на отца. — Ты струсил? Ты знал и оставил нас одних? Мужчина закрыл лицо ладонями и тихонько застонал, а потом его заволокло туманом. Элис пришла в себя не сразу — какое-то время она кричала, плакала, потом успокоилась, сидя на полу, обняв колени руками и раскачиваясь как аутист из стороны в сторону. Отец знал, что его жена — телепат, что ее травили наркотиками, что дочь, возможно, тоже телепат, что мать стирала память ребенку, потому что боялась, что девочка не сможет дальше жить… Какие жертвы и ради чего? Отец все равно бросил их, ушел, струсил. Все становилось на свои места — мать стерла ей память о пауке, а когда Элис увидела его в разуме доктора Киркиш и не смогла справиться с тем, что сделала мать, у наставника не было иного выбора, кроме как стереть ей память снова, чтобы не разрушить ее личность. Было ли это действительно стирание памяти или же только блок — было не важно, но если теперь Элис вспомнила, вероятнее всего, Марта лишь блокировала отдельные воспоминания, будучи всего лишь слабым телепатом под действием наркотиков. А ведь Элис даже не знала, что ее мать — телепат. Она никогда не видела, что к ним в дом приходили люди из Пси-Корпуса. Мать всегда была такой сильной, красивой, она выглядела здоровой… и только Стив знал, что ее медленно убивают. — Меня вызывают на Землю, — Стив смотрел в пол. — Ты вернешься? — Марта села напротив мужа, сложив руки на колени и нервно теребя брюки. — Не знаю, — он качнул головой. Туман показывал странное время — Элис этого совершенно не помнила — отец выглядел измученным, под глазами залегли тени, он осунулся, сильно похудел. — Расследование продолжается, не знаю, закончится ли оно. Мне лучше улететь на Землю, чтобы вы были хоть в какой-то безопасности. — Но… — Марта подалась чуть вперед. — Скажи Элис, что у меня контракт на три года. Она большая девочка, умная, она поймет. — Она не простит того, что происходит. Стив, должен быть другой путь… — Пси-Корпус закручивает гайки, дорогая. Они что-то знают или подозревают — я не знаю. Просто скажи Элис, что папа в командировке, что папа ее очень любит… — Стив, она поймет, что это ложь. Ты и так почти не бываешь дома. Что происходит? Что ты там проектируешь? — Если скажу — тебя убьют. Марта, — он подался вперед, схватил ладони жены. — Марта, милая… Марта… Земной купол и Пси-Корпус заодно. Эти корабли — чудовища. Я не знаю… я просто не знаю, что они творят. Кларк — сумасшедший! — Тише, бога ради! — Марта беззвучно заплакала. Мужчина обнял ее. — Ради тебя, ради нашей дочери, я должен уйти. — Она каждую ночь видит один и тот же сон — что ты уходишь от нас, — всхлипнула Марта. — Я понимаю. Я знаю, что она никогда меня не простит, что возненавидит, но пусть так, лишь бы с вами все было хорошо. Несколько долгих минут было тихо — родители сидели, обнявшись, а Элис, шокированная до глубины души, как онемела. — Когда ты…? — Сегодня… сейчас… Милая, корабль уходит через полчаса и… — Стив поднялся — Марта так же встала, все еще не отпуская мужа, вцепившись в него обеими руками. — Марта, я люблю тебя, люблю Элис, но я должен лететь. — Господи… — едва слышно застонала женщина. — Стив… Стивен… — Папа, — прошептала Элис, глядя на отца, и снова плача. Глаза мужчины были темными от горя, влажными от сдерживаемых слез — все это время, все эти годы он жил в страхе за семью, срывался на любимой жене и дочери, когда просто не мог больше справляться со всем в одиночку. Он страшно боялся за своих девочек, он так любил, что задыхался от страха за их жизни — теперь он платил страшную цену за их благополучие. Элис, глядя на отца, уже не стыдясь слез, рыдала — как же она ошибалась! Как жестоко ошибалась, все эти годы ненавидя его, думая, что он счастливо жил на Земле с новой семьей. Не было никакой семьи, не было ни счастья, ни сына — была лишь страшная ложь. — Я люблю вас, — прошептал мужчина перед тем, как выпустить руки жены и быстро покинуть дом, больше не оглядываясь. Элис даже не нужно было просить туман показать все дальше. Бумаги о разводе оказались подлинными — их прислали с Земли, когда Стив погиб на испытаниях какого-то нового типа корабля, создаваемого с использованием технологии того корабля, найденного на Сирийском плато. Потому Марта и плакала, потому и просила дочь быть сильной. Слухи о новой семье были пущены с подачи самой Марты — так хотел Стив. А те крупицы информации об отце, что Элис узнала уже на Минбаре, так же были ложью ради блага самой Элис. Минбарцы не лгут — это факт, но минбарцы могут солгать, чтобы спасти честь другого, это они считают благородным. Они… она… Деленн спасала честь отца Элис, чтобы у девушки был стимул жить даже силой ненависти к отцу, которого давно уже не было в живых. Может, минбарка знала, что телепату и без того жить сложно, может, подозревала, что рано или поздно та захочет пополнить ряды рейнджеров… а вышло все именно так — горе закалило нервы, покрыло сердце коркой льда… и прав был Кош, сказав, что ее душа пуста. Пустоту нужно было чем-то наполнить, в противном случае она сошла бы с ума. Деленн была мудрее, чем Элис думала о минбарцах, именно она первой поняла, что в разуме молодого телепата есть блокированные области и распорядилась присматривать за ней, опасаясь безумия. Элис никогда не была одна — в этом Кош тоже был прав, но… почему узнать об этом пришлось здесь, в чужом мире, в мире отражений, где даже Вален предстал перед ней в образе хоть и очень привлекательного мужчины, очень умного, сильного, терпеливого, но такого далекого как и всегда? Что за жребий ей выпал, что он означает, что такое этот мир — новый урок, суровое испытание ее веры, дар или проклятье? Она плакала редко. Обычно старалась стиснуть зубы и уйти, чтобы пережить все в себе — так пришлось сделать сразу, как только ее пси-способности пробудились. Ненавидимая людьми, презираемая, она ушла, хотя внутри бунтовала, кричала, требовала объяснить причины поступков людей. Последнее видение тумана она встретила собранной, когда слезы высохли, а горе далекого прошлого укрепило корку льда на сердце и проморозило душу насквозь, теперь уже от вины перед отцом. И все же впереди ждала война, новый бой, а рейнджер, как учили минбарцы, не может принять страх, не встретившись с ним лицом к лицу. Страх убьет, отравит душу. Вот только Минбар остался в другом мире, а здесь не было никого, кто мог бы помочь хотя бы словом. Туман показал Минбар через три года после того, как Элис переселилась туда, начав работу телепатом. Минбарцы все больше шептались о пришествии врага, прибытие посла Синклера только подхлестнуло желание Элис примкнуть к рейнджерам. — Мне нужно связаться с послом Деленн на Вавилоне 5! — в категоричной форме заявила она одному из представителей касты Жрецов. Конечно, мнение телепатов учитывалось, все-таки, их уважали, но такое заявление граничило с дерзостью. И все же связь была осуществлена. Деленн пообещала связаться с Серым Советом. Через день она лично прибыла на Минбар и тут же позвала Элис. — Совет хочет видеть тебя. — Что? — Элис испугалась. Одно дело — Деленн, хоть и Саттаи, хоть и наставник, почти друг, если так можно было бы судить, но другое дело — Серый Совет. — Зачем? — Они хотят слышать причину твоего решения вступить в Анла`шок, — Деленн шла быстро, Элис едва поспевала за ней. — Ничего не бойся, но будь искренна, — предупредила она, замедлив шаг и обернувшись. — Элис, это удивительно и для меня, Совет еще никогда не решал такие дела, телепат еще ни разу не просил подобного, но с другой стороны, Анла`шок принимает всех. — Тогда почему для меня…? — Ты сильный телепат. Совет хочет знать мотивы, чтобы принять решение. Мы не можем позволить себе лишиться такого сильного телепата. — Но я же… Деленн, я просто хочу помогать! — Вселенная ничего никогда не делает просто так. На все есть веские причины. Иногда Вселенная говорит с нами голосом разума, иногда — велением сердца, но Совет желает знать, как она говорит устами телепата. Элис побледнела от такого заявления — это здорово пугало, с чего бы она вдруг настолько взбаламутила Серый Совет? Это же просто желание стать рейнджером, желание помогать, искреннее желание помогать, если точнее. Элис из реальности чуть вздернула подбородок — этот эпизод она отлично запомнила. Десять кругов света — один в центре, девять вокруг. Она — испуганная, смущенная, не смеющая поднять глаз, думающая о том, что совершила какой-то проступок, что ей могут сказать, что она нарушила какой-то древний закон, оскорбила всю расу, стала причиной начала новой войны или же… — Совет желает знать причины вступления в Анла`шок, — громко произнес один из членов Совета — безликая серая фигура в длинном сером плаще с капюшоном, полностью скрывающим лицо. — Я… — Элис в центре круга облизнула пересохшие губы. Элис из реальности выпрямила спину — она уже была рейнджером и относилась к правящему органу Минбара совершенно по-другому. — Я хочу помочь своими силами, — выдохнула та, что стояла в круге света. — Ты хочешь славы, чести, поклонения, признания себя сильнейшей из своего рода? — спросила другая безликая фигура. Элис повернулась в круге света. — Нет! Нет, ничего подобного! Я… — она снова облизнула губы. — Я изгой в своем мире, я телепат, а вы знаете, что люди ненавидят нас, — она стала оборачиваться, по очереди глядя на замерших минбарцев. — Я сбежала от своего мира, от людей, но… — Ты хочешь вернуться победителем? — Я хочу… нет, не вернуться. Я знаю, что не вернусь — меня все равно не примут, но я хочу показать людям, что я — такой же человек, как и они, что телепатия не делает меня монстром. Я человек, в моих жилах течет человеческая кровь, я одна из человеческого рода, мы все — люди. Я хочу помогать людям как человек, я хочу помогать людям как телепат. Не важно, что они будут говорить, пусть молчат, пусть не знают моего имени или никогда не вспомнят, если знают — это не важно. Я сбежала как трус, я прячусь здесь, но я здесь чужая. Я чужая и среди людей, но я хочу найти свое место, чтобы помогать всем, не делая различий. — Среди рейнджеров есть люди. Ты готова вынести их презрение к тебе как к телепату? Признай, что ты хочешь доказать миру свое превосходство, что считаешь помощь минбарцам пустой тратой времени. — Нет! — воскликнула Элис оскорблено, но тут же взяла себя в руки. — Дело не в превосходстве! И я по-прежнему хочу помогать народу Минбара, если мне скажут, что во мне нуждаются. Я никогда не причиню вред своими способностями, я не направлю свой дар против невинных и не откажусь помочь тем, кому всем обязана. Я хочу быть одной из тех, кто сражается за дело справедливости! Я пойму презрение к слабости, я приму ненависть к способности, но я не могу оставаться в тени и бояться высунуть наружу нос. — Ты можешь умереть. Никто не узнает о тебе, не поможет. Ты будешь одна во мраке. Элис помнила, что именно это было страшно. Что она в самом деле до смерти боялась этого. — Я знаю, — признала ее младшая версия. — Люди смертны, а я человек, — она произнесла это так, как будто признавала себя высшим существом. А ведь люди ее ненавидели… — Я помогу тем, кто будет во мне нуждаться. Я протяну руку тому, кто гнал меня. Я пойду туда, куда мне укажут пойти. Это не бахвальство, это веление моего сердца. Я знаю, что я способна на большее, я не хочу больше прятаться, я хочу к людям, пусть даже это обойдется мне дорогой ценой — я готова, — она поворачивалась по кругу, оглядывая членов Совета, молча слушавших ее речи. — Научите — я и применю знания в мирных целях. Дайте оружие — и оно будет служить миру. — Твои мысли чисты, а речи откровенны, но скажи, человек-телепат, готова ли ты умереть за то, что хочешь отстаивать? Здесь, сейчас. Что это для тебя? Элис вздернула подбородок и дрогнула губами. — Я приму смерть с честью и без промедления. Я знаю, что война требует жертв, чтобы жили другие. За мной встанут другие, потом еще, еще и еще, и если именно моя жизнь будет что-то значить, я умру за правое дело. — Пафос! — резко произнес минбарец. Она обернулась к говорившему. — Сколько пафоса в твоих словах! Ты думаешь, ты что-то значишь? Что ты особенная? Что твоя смерть может что-то решить? — Я особенна тем, что я одна из многих, — она обратилась к нему. — Не тем, что я могу силой разума, нет. Я сильна верой в то, что я могу изменить мир, каждый может — Вы, любой человек, центаврианин, пакмара, нарн, все мы. Я значу ровно столько, сколько решит Энтил`За, я значу столько, сколько решу я сама. Я не изменю решение, даже если Совет будет против — я буду учиться самостоятельно как смогу, но я не останусь в стороне, когда галактика в опасности, когда может пострадать каждый мир в каждом уголке космоса, когда моему миру, моей родине и Земле угрожает опасность. Я пойду с именем Валена в сердце и в душе за свой мир, за ваш мир, за любой другой, потому что Я. Так. Решила! — последние слова она громко и четко выделила и их разнесло эхо. Подобное поведение могло стоить ей жизни — это было возмутительно, никто не смел повышать голос на членов Совета, но она уже не смогла остановиться. — Мы примем решение, — произнес другой минбарец. Все девять кругов света вокруг нее погасли. Элис, стоящая в единственном освещенном круге, судорожно выдохнула, но держалась все так же уверенно, наблюдавшая за ней Элис из реальности просто замерла, ожидая услышать слова, которые сыграли в ее жизни очень важную роль. Младшую версию поглотила тьма, а когда снова вспыхнул свет, видение переместилось за пределы храма. Серый Совет дал разрешение буквально парой слов — Элис пожалела, что еще раз не пережила такую оказанную ей честь, но ничто еще не кончилось. — Мнение Совета разделилось, — Деленн, сидящая рядом на скамейке, взглянула на нее. — Двое из касты Воинов не соглашались на такой шаг, но каста Жрецов, каста Мастеров и один из касты Воинов согласились. — Это честь для меня, — Элис склонила голову. — Это честь для Минбара, — поправила Деленн. — Когда человек говорит о велении сердца и души именем Валена, это значит, его намерения чисты и искренни, что вера сильна, а это главное. — Я… это вырвалось, я не специально, не думайте, что я пыталась… — забормотала Элис, испугавшись, что не так поняли. — Ты говорила искренне, не таясь, — успокоила Деленн. — Слова верности произнесены там, где их услышали. Или ты хочешь забрать их назад? — Нет! — испуганно воскликнула Элис. — Нет! Никогда! — Хорошо, — кивнула минбарка. — Занятия начнутся завтра. И… я искренне рада стремлению твоей души. Она встала. Вскочила и Элис. Обе склонились в поклонах. Деленн уже хотела уйти, но Элис ее остановила. — Деленн! — минбарка обернулась. — Спасибо. — Ты права, — произнесла Деленн с доброй улыбкой, — и один человек способен изменить мир. Любой человек. Было ли это пожеланием удачи, напутствием или же признанием — Элис поняла позже, когда узнала истинный смысл слов Деленн. Они относились к послу Синклеру, который стал великим минбарским Лидером, минбарцем, рожденным не от минбарца. Разумеется, ее никто не сравнивал с Валеном, в ее крови не было ДНК Синклера, но Серый Совет уже тогда знал, что один из людей действительно способен изменить мир, просто изменив себя. — Спасибо, Деленн, — тихо произнесла Элис из реальности, глядя на то, как видение заволокло туманом. Пару мгновений она ждала чего-то еще, но когда поняла, что плечи расправились, из сердца ушла тяжесть, а сожаления, обиды, вина и гнев растаяли как туман, прямо перед ней обнаружился выход из пещеры. Кирк вышел из пещеры задумчивым, полностью погруженным в себя и в одиночестве. Как-то так вышло, что Спок сразу же куда-то пропал, но времени и возможности искать его попросту не было. Капитан отошел подальше от пещеры, сел на песок и принялся водить пальцем по песку, до удивительного не волнуясь за двух других членов экипажа. Спок вышел спустя несколько минут, такой же задумчивый, тихий и даже печальный. Выход Элис ни один мужчина не заметил. — Это было… я знал, что примерно так и будет, — пробормотал Кирк, подняв голову и взглянув на пещеру. — Странно. — Все так запутанно, — вздохнула Хант, сев рядом. — Столько лет… — Эмоции, — тихо произнес Спок, сев рядом с капитаном, вытянув длинные ноги и откинувшись назад на локти. — Логично, но… Нет, нелогично. — Один, — пробормотал Кирк, глубоко вздохнув. — Один… — Почему они не сказали, ну, почему? — прошептала Хант. — Я бы поняла, так было бы… Я же все эти годы ненавидела его… — Рано или поздно эмоции всех нас погубят, — тихо сказал Спок. — Не думал, что это случится с ним… Кирк как будто очнулся, встрепенулся, поднял голову и взглянул на друга. — Что ты видел? Спок на миг закрыл глаза. — Будущее. — И я будущее. Мисс Хант, а Вы нашли ответы? — В прошлом, — она попыталась встать, но ноги не сдержали. — И меня не держат, — признался Кирк. — Столько всего сразу… Спок, считаешь, что это разумно — оставлять пещеру вот так, доступной всем? — Не знаю, — дернул плечом тот. — Что мы можем против такого? Хант повернула голову, глядя на вулканца — Кирк коснулся его плеча и тот вздрогнул, будто очнувшись. — Что ты видел? — повторил вопрос Кирк. — Это личное, Джим, прости, — ответил Спок. Хант едва ощутимо дернула губами в намеке на улыбку — как телепат она не ощущала ничего, но как женщина, как человек поняла, что эти двое связаны гораздо сильнее, чем даже в ее мире Шеридан и Деленн. Не любовью, нет, чем-то гораздо более глубоким, сильным, больше, чем просто дружбой, братством или привязанностью капитана и подчиненного. Странным образом нити их судеб переплетались вместе — крепко, не разорвать. Они будут вместе — такой связи позавидует любая женщина, но… — Аномалия исчезнет, — произнесла она, с трудом вставая на ноги. — Откуда Вы знаете? — Кирк все еще держал руку на плече коммандера. — Я не знаю. Это больше не проявится. Думаю, Вселенная иногда устраивает такие ловушки или… или что это такое вообще… Словом, мне кажется, что нас ждали. Или вас, — она дернула подбородком, глядя на руку капитана на плече вулканца. — Или меня. — Возможно, — Спок поднял голову. — Нужно возвращаться, капитан, — произнес он нормальным голосом. — Думаю, лагерь беспокоится. — Да, нужно, Вы правы, — Кирк встал. — Мисс Хант? — Одно мгновение, капитан, если позволите, — попросила она. — Конечно, если только Вы не пойдете туда снова, — нервно улыбнулся Кирк. — В этом нет необходимости, — она подошла к краю пещеры, прикоснулась к камню, провела рукой вниз. — Спасибо, — шепнула она. Мужчины ждали ее на краю травяных и цветочных джунглей. — Вы в порядке? — спросил Кирк, когда она присоединилась к ним. — Да, капитан.