И Солнце встает над руинами

Ты говоришь, а ветер стонет в деревьях, И шар земной из-под ног уплывает. Наверное, пройдет какое-то время Прежде, чем я все осознаю.

«Забудь» Серая пыль оседает в ладонях, протянутых в порыве, которого он сам от себя ожидать не мог. Еще теплится миражом перед глазами рассыпавшийся силуэт, нежный, хрупкий и безвозвратно потерянный. В испуганных криках людей ему слышится только спокойный, пронизанный светлой грустью голос Гуй Чжун. Слова, которых понять Чжун Ли не в силах, навсегда врезаются в непокорную память.

Ты говоришь, а я стою, как послушный манекен С продырявленным сердцем. Мгновенье, и целый город разрушен. Теперь мне некуда деться.

С пугающим треском где-то внутри дает трещину сердце: не то, что хранит в себе божественную власть, а то, с которого ваялись сердца людские. И впервые кажется, что он способен чувствовать что-то, помимо гнева. За спиной умирает разрушенная долина, рожденная некогда скрепленным лишь именами союзом. Над головой рокочет надрывно небо, прорывают густую марь туч тяжелые капли дождя. Скоро не останется и следа от ее слабого тела. Нужно уходить, уводить за собой уцелевших, чтобы сохранить жалкие крупицы жизни, беззащитные плоды их незапятнанной связи. Это место отныне станет огромной усыпальницей для неразгаданной мудрости и неувядающей красоты. «Похоже, что все-таки не смогу я быть вместе с тобой»

За тучами месяц угрюмый скользит во мгле Навстречу непоправимому. И, кутаясь в свой старый шарф, я смотрю, Как Солнце встает над руинами...

Камень крошится под давлением шестеренок времени. Незыблемый, непобедимый, вечный — он вспоминает об эрозии лишь тогда, когда ее зубы уже успевают прогрызть сотни трещин в многовековом монументе мира. Пылью способен стать даже самый прочный гранит. Но слова, с уст незабвенной слетевшие, были совсем не о том. О земном, человеческом, том, что сложно понять такому, как грозный, не знающий жалости Рекс Ляпис. Загадка оказалась слишком сложна, память — слишком неумолима. И встречая рассвет на одном из заросших травой и цветами каменных копий, собственноручно некогда брошенных здесь в пылу сражения, старый бог в который раз за вечность пытался постичь тайну человеческой души. Хотя она всегда оставалось у него на раскрытых ладонях.

Раскинув руки, лежу на битом стекле, Едва надеясь на то, что кто-то услышит, Чем больше слез, тем горизонт все светлее. А небо... все ближе.

Каменные глаза, поймав в ловушку лучи новорожденного солнца, некогда заточили его в безразличных зрачках, разлив расплавленное золото по вспыхнувшим желтым огнем драконьим радужкам. Теперь солнце старо, как мир, и даже Гео Архонту не потягаться с ним в знаниях, но свет радостной вспышки обретенной когда-то жизни все так же ярок в пронзительном взгляде, научившемся хрупкой улыбке лишь спустя очень много лет. Тогда, ослепленный, он взвился пестрой лентой в воздух и утонул в море света и тепла, пропитавшего холодную чешую мягкой негой, которую впоследствии Чжун Ли с удивлением обнаружил в том, что смертные назвали любовью. И он плакал первый и последний раз, пока в глазах растекалась так до конца и не застывшая до сих пор раскаленная лава.

Немеркнущая красота в снежинках Над искрами ягод рябиновых Так медленно бледнеет звездная даль, И Солнце встает над руинами...

Глазурные лилии вызывают в нем ныне то же странное чувство неизлечимого ожога, лекарство от которого ни за какую цену он принимать бы не стал, даже если бы оно существовало. Однако нежные лепестки цвета весеннего неба в белых облаках и свете теплого солнца рассыпаются в пальцах, как бы бережно их ни касались. Слишком много в жизни Властелина Камня стало неприкосновенных вещей с тех пор, как закончилась война. Не умея коснуться, не разрушив, он стал наблюдать. Не умея почувствовать сердцем, составил из вселенной строгую схему. Но так и не подобрал ключа к механизму, который был сложнее и проще всех его бесплодных попыток. Где-то в прошлом таился неуловимый ответ. Где-то в сиянии крохотных песчинок поднявшейся в душный воздух пыли и в узоре из ярких капелек крови, оставшихся на белой ткани его одежд.

Взлетают вороны, кружатся над пепелищем. Такой ценой досталась мне эта мудрость? И видимо, чтоб стать светлее и чище, Нам нужно пройти по горящим углям.

Если бы он знал, что ценой победы в грядущей войне будет одиночество — даже тогда не смог бы нарушить контракт. И стоило маске рассыпаться прахом и смешаться с пролитой кровью друзей и врагов, как его взору предстала картина того запустения, которое породило соперничество между властелинами этого шаткого мира. Непобедимый Моракс спустя века превратился в скромного господина Чжун Ли, проводящего дни напролет в беседах с простыми смертными. Позволяя им спорить с собой и забавляясь их видением событий далекого прошлого, он по-прежнему стоял за стеклянной ширмой, не приблизившись к ответу ни на шаг. И все драгоценные знания прошлого превращались в бесполезную щебенку под ногами с течением времени. В конце концов, однажды его душа тоже рассыплется в пыль, и будет уже слишком поздно.

Упавшие в воду мосты однажды Исполнят неосуществимое.

— Эй, господин Чжун Ли, что это у тебя? — Один старинный механизм, не более. — Вот как. И что он делает? Впрочем, можешь рассказать по дороге, ты обещал мне экскурсию, помнишь? Солнце никогда не лгало: то солнце, что по-прежнему плавилось в его древних уставших глазах, и то, что веселыми брызгами плескалось в ворохе рыжих волос, освещая искреннюю улыбку человека, так дерзко и естественно обращавшегося к ушедшему в отставку богу на «ты». «Память о пыли», всегда остававшаяся неприступной, впервые дрогнула в руках, даря странную, несвойственную рациональному уму Властелина Камня надежду. — Я помню, Чайльд. — Так куда мы сегодня пойдем? «Это символ союза и мой тебе вызов. В этом замке — вся моя мудрость. Если сможешь открыть…» — Прогуляемся в долину Гуйли. Хочу навестить одного старого друга.

Под пеплом опять прорастают цветы И Солнце встает над руинами…

— Когда-то здесь было море глазурных лилий. — Думаю, теперь им просто недостает воды, земля слишком сухая, а они обычно растут там, где много влаги. Но это можно исправить. Если хочешь, я этим займусь, господин Чжун Ли. Мне тоже нравятся глазурные лилии. «На самом деле, я никогда не прекращу искать разгадку…

...потому что не хочу забывать»