Фальшивые чувства

      Я устала. Перегорела. Называйте, как нравится. У меня нет чувств, а если есть то они сугубо отрицательные. Каждую ночь я вижу кошмары. Много кошмаров. В моём сне убитые мною люди возрождаются. Тот самый Терренс. Женщина, молившая о пощаде. Маленькая девочка, пытавшаяся его защитить. Они начинают с шёпота. Проклинают меня. Ненавидят. Начинают кричать об этом, срывая голосовые связки. Если это их призраки, то я не удивлюсь. Мне уже почти на всё плевать. Я растворяюсь в отчаянии, погружаясь в него полностью. С головой.       Меня пытаются вылечить. Вытащить. Водят по психологам и тяжело вздыхают, когда у них ничего не получается. Я изначально была не до конца нормальной. Тварь в моей голове мешает мне быть такой ещё больше. Она всегда рядом. Даже прогуливаясь по парку рядом с больницей, я думаю не о том какие красивые здесь птички-цветочки. Двойник мешает мне полноценно жить.       Принц, прознавший о моём первом убийстве, резко набрал очков любви. А как у него глаза сияли. Пока его профессия не касалась меня, мне всё нравилось. Я считала его другом. До сих пор так считаю. Бельфегор смотрит на меня с таким неподдельным восторгом, что мне становится неловко. Инопланетяне, ау, куда вы дели моего взбалмошного и сумасбродного друга? — Ты наконец-то поняла, что убивать — это искусство? — принц блаженно улыбается, смотря на меня странным поблёскивающим от радости взглядом. Берёт мою руку своими двумя, слегка сжимая. Его лицо в паре миллиметров от моего. Безумный шёпот парня пугает сильнее, чем дуло пистолета, — Тогда, может быть, пойдём на особое… свидание? Только мы вдвоём… — Бельфегор делает небольшую паузу, — И горы убитых нами трупов! — на этих словах он разражается диким смехом.       Я отступаю назад, понимая как-Господи-твою же ш мать, была не права на его счёт. — Ты боишься меня? — от чего-то грустно, но всё так же нездорово спрашивает парень, удерживая меня вблизи. Его лицо проясняется, — Хотя, — он хищно облизнул свои губы, — Если я не достоен твоей любви, то хотя бы… Покажи мне свой страх! — холодное лезвие прорезало тонкую кожу шеи. Больно. Капля крови покатилась вниз, окрашивая школьную форму в алый. Мне больно… Но у меня нет сил ему сопротивляться. Я ослабла из-за слишком частого использования иллюзий. И кошмаров, что в последнее время становятся явью.

***

      На моё сознание влияли. И это делала система. Да, та милая, вредная и бесконечно злая электронная жаба влияла на меня. А я то думала, что это японский менталитет из меня такую размазню слепил. Хотя... Чёрт его знает, но теперь, когда эта железка исчезла… Я собираюсь вести себя так, какой была ещё до перерождения. Меня заставляли притворяться. Быть той, кем я не хочу. Всё это время… Я была лишь отражением себя прежней. Язвительность, желание кого-нибудь поддеть, вечный поиск приключений на пятую точку — всё это затерялось, забылось в новой жизни. Я начала забывать. Я здесь всего два месяца, но уже не помню, как выглядит моя мать. Это не расстраивает. Нисколечки. В моём сердце больше нет для неё места. Я уже нашла себе другую маму, которая нравится мне гораздо больше. Оказалось, что Нана всё это время думала, что у меня нет родителей. Смешно, да? Именно поэтому она хотела удочерить меня. Думаю, это Емицу постарался. Я тогда отказалась. У этого тела есть отец. И я надеюсь, что… Мы действительно сможем стать семьёй. Когда-нибудь.       Я становлюсь сильней. Точнее, пытаюсь. Каждое грёбаное утро я встаю в пять утра и бегу на пробежку совместно с Ямамото. Мы с ним сблизились. Я хожу на его тренировки, прихватывая с собой заодно Хаято, который вообщем-то и не против. Мы болтаем о пришельцах, мистике и бейсболе, смотрим вместе сериалы. Ребята тоже получили своих учителей. Теперь не одна я каждый вечер страдаю. Идиллия.       После того случая мой учитель решил не портить мне психику и начал учить простейшим вещам. Как хранить пламя, как расходовать его дозированно… Всё это мне вбивали часами, и только через месяц я начала хоть немного в это вникать. Самолюбие было задето. Я то считала, что всё умею, а тут… Вообщем, оказалось, что те предметы, которые я типа создавала иллюзиями, на самом деле мной не создавались. Звучит бредово, но факт! Аркобалено Тумана просветил меня, что я не создаю предметы. Я достаю их из реального мира. После этого меня очень долго учили материализовать желаемое собственными силами. Без баффов от системы было ещё сложнее, но я старалась изо всех сил. Чтобы не быть от неё зависимой. — Создай цветы, — голос Маммона как всегда безэмоционален. Такое чувство, что с машиной общаюсь, ей Богу.       Первые три недели у меня ничего не получалось. Позже появились ростки. Недавно даже смогла создать несколько растений. Плотоядные цветы размером с пятиэтажный дом. Только приблизься к ним — и тебе откусят руку или ногу. Что первее попадётся. Ну что ж, какой хозяин, такие и растения, да? — Что и следовало ожидать от великолепной меня! — я гордо подняла носик кверху, празднуя свой безоговорочный триумф. — В тебе умирает великая актриса, — Маммон посмотрел на меня из под пол плаща, — Может, ей и станешь? — Это такой намёк на мою некомпетентность в ваших делах, да?— мне не ответили, — Ну ничего-ничего! Однажды ты заплатишь за эти слова, мелкий засранец!       Я почувствовала, как меня ударило щупальцем. — Эй, за что? Это ты первый начал! — Буду этого с нетерпением ждать, — в его голосе прослеживалась угроза.

***

      Забыла сказать: у Тсуны намечается женский гарем. Самый настоящий! Не знаю с какого времени, но всеми любимая Киоко и странная Хару стали бегать за ним как верные собачки. — Тсуна-сан, вы забыли Хару! — девочка в костюме горничной гонится за Савадой. — Тсуна-сан, подождите! Пойдём вместе, — Сасагава смущённо сверкает на него из-под ресниц. Бежит за ранее незамечаемым ей человеком со всех ног. Мне смешно от этой картины.       Со стороны это сцена выглядит забавно, но, сука, когда этот придурок бежит за мной, а они за ним, получаются мировые догонялки. Применять иллюзии на людях нельзя, поэтому свалить в туман, как часто делал Рокудо в аниме, не представляется возможным. Вот и приходится проявлять чудеса скорости. Хаято шипит, что стоит мне только приказать, и он взорвёт этих бестолочей к чертям, ах, какой же он милашка, а Ямамото как всегда улыбается. Предатель. Как он мог оставить меня на поругание мальчику с комплексом я-люблю-тебя-а-значит-буду-следить-за тобой круглосуточно?! Не ну что за избитый стереотип о плаксивых влюблённых парнях? Вы ж из итак не слишком мужественного человека омежку какую-то лепите! — Лилит-сан, я купил вам клубничное молоко, — его маленькие руки вручили мне маленькую картонную коробочку, — В последнее время вы так заняты, что я вас почти не видел, — лицо парня стало озадаченным. В нём таилась грусть и непонятная мне тоска, — Так что… Давайте пообедаем? Только мы вдвоём? — Тсуна схватил меня за запястье обеими руками и повёл в сторону крыши. Его карие глаза смотрели на меня со странным трепетом. С ожиданием отказа. Почему я не сопротивлялась? Потому что… Его хватка неожиданно оказалась почти железной, да и я сама немного соскучилась по этому до одури влюблённому в меня парнишке. Хотя нет… Мне просто нравится на себе чувствовать его обожание. А ещё… Мне понравилось, с какой ненавистью на меня смотрели эти две стервы, которые покушались на то, что принадлежит мне. Я никому не отдам тех, кого считаю своими. Так и знайте, черти! Я нагло улыбаюсь им, идя за что-то лепечущим Тсуной. И вижу как лицо девочки-солнца искажается в презрении. Прекрасно! Просто восхитительный вид!

***

      Сегодняшний вечер был воистину прекрасен. Реборн лежал у меня на коленях и читал сообщения от коллег, я же ознакамливалась с историей итальянской мафии и, каюсь, залипала на Рикардо. Знаю, мужик давно вымерший, но, Боже, я про него такого начиталась, что жила б в его время точно бы за ним бегала. Он… Такой прям, не могу! Пока я мысленно пищала от восторга, в наш домофон позвонили. — Ты кого-то ждёшь, Реборн? — я вопросительно посмотрела на Аркобалено. Он отрицательно покачал головой.       Дверь была выломана чьим-то сильным пинком. Хотя… Подождите! Это что кончик косы в проёме?! — Так ты есть тот самый великий киллер современности? — до одури красивая высокая кареглазая итальянка, с ярко-синими, скорее всего крашеными волосами подошла к нам с косой на перевес и протянула левую руку к Солнцу. Реборн материализовал Леона в пистолет и нацелил его на незнакомку. — Кто ты такая, и что ты делаешь на моей территории?       Намечается что-то интересное… Ну что ж, посмотрим на разворачивающееся перед нами представление!