Испачкав чистый холст

Клинок рассекает воздух снова и снова. Тело начинает сводить болью от долгой позы. Сотни ударов нанесенные за множество часов станут фундаментом будущего. Позволят не умереть самому и не дать погибнуть другим. Совершенствование уровня владения мечом его единственный вид досуга. В каждом мире всегда есть свой уникальный стиль ведения боя, уникальная стойка и такой же удар. Только успевай запоминать и осваивать. Ничего больше и не требовалось. Разные произведения искусства нравились ему. Поражали аккуратные образы, порой идеально повторяющие человека. Не верилось, что это создано руками людей. Но тяги творить, взять инструмент и создать нечто прекрасное не было. Казалось глупой тратой времени и детской забавой. Даже свои минимальные навыки готовки он изучил из-за сестры, чтобы не так сильно обременять её. Ведь воину нужно уметь сражаться. Неважно насколько ты силён, нет предела совершенству. В любом мире может оказаться противник сильней и тогда все минуты лени вернуться в полной мере. Можно быть хорошим солдатом, не стоять на месте и постигать новые глубины своего ремесла, но это не гарантирует победу. Он знает, он пережил это. Ни одна атака так и не смогла достать богиню. И вот результат, потерянный в пространстве и времени. Лёгкие вбирают чистый воздух, разум ясен как небо в летний день. Поле поражает своим изобилием разных трав и ярких цветов. Люмин обязательно бы побежала в самый центр, задорно смеясь и собирая самые красивые цветки. Сплела бы венок, а может легла бы на мягкий зелёный ковёр, утягивая за собой брата. Дурачиться по её части, хотя правильней сказать - отдыхать. Удивительно, но Итэр тоже лежал смотря на облака. Память лениво напоминает что закончив тренировку они покинут красивую поляну и у берега наткнутся на цветок. "Что с ним делают местные растения?" - в голове давно перестало откладываться. Может подожгло, может заморозило. Наверное второе, слишком уж холодно. Жёлтые глаза сомкнулись, он слегка поизвивался, разминая тело. Песок сыпется от движений. Прямо как в первый раз, очнулся на каком-то пляже, весь в песке и жутко уставший. — Паймон, — Компаньон тут же появилась — Сколько времени? — Я для тебя часы? — Она злобно дернула ножкой и задумалась — Паймон думает, что обед уже прошёл. Кивок был ей ответом, после чего фея вновь исчезла. Щурясь из-за бьющего в глаза света он поднялся, отряхиваясь от песка. Жёлтые частицы хрустели под напором ног. Было бы неплохо как-нибудь побывать на одном из пляжей. Тут везде вода чистая и прозрачная, не скрывает дно, оставаясь искренней со всеми её обитателями. Песок приятного оттенка в цвет его волос, но более тусклый и неживой. Солнце больше подходит, яркое и насыщенное, прямо как Итэр. *** Рыцарь вернулся в город ровно в четыре. Мысленно оценил как встаёт с колен местная торговля. Террор Ужаса Бури отпугнул всех клиентов, туристов и странников от Мондштадта. Люди боялись оказаться рядом, нанимали уйму охраны или слезно просила Бога сохранить им жизнь. С победой над драконом все начало восстанавливаться. Сады общими усилиями приводились в норму, множество новых торгово-деловых отношений было заключено и старые вновь вступили в силу. Караваны, доверху забитые товарами перестали быть редкостью, да и всему городу это дало глоток свежего воздуха. Легкая улыбка невольно застывает на лице, понимая, что теперь это действительно город свободы и он один из тех, кто помог вернуть её. Стал героем, получил работу, нашёл друзей и назвал Мондштадт домом. Все ведь не так плохо как могло быть. Улицы были живыми, наполнены разными людьми, от туристов до искателей приключений. Словно идёшь по венам большого организма, являясь его кровью. Рук не хватало, то очередной лагерь хиличурлов появится вблизи, то обычные люди просили помощи. Неудивительно, после долгого застоя любой будет не готов к таким наплывам. — Ваша помощь сейчас не нужна. — Итэр ждёт новое задание ещё несколько секунд. Он удивлённо моргает на такой ответ. Улыбка сменяются неверием, но должно быть ему послышалось. — Сейчас мы не нуждаемся в ваших услугах. — Голос ответственного за обязанности стал более раздражённым. Острое желание переспросить снова возникает скорей из-за тона рыцаря. Разве так сложно быть вежливым? Слабый кивок и ноги ведут парня к "Хорошему охотнику". Голова пуста, все мысли выбили отсюда оставив тишину. Взгляд стеклянный, полный удивления и непонимания. Даже за эти недолгие две минуты дороги слух уловил минимум три просьбы помочь с чем-то. И у них нет работы для него, серьезно? Это шутка или дискриминация? Не то чтобы "Работай во благо других, не жалея себя" для него было девизом по жизни, просто им же действительно нужна помощь. С момента его появления в городе рыцари постоянно несли потери. Он ведь и рыцарем не был, а поручения выполнял не хуже Эмбер. А сейчас имеет лицензию Ордо Фавониус и признан народным героем. В конце-концов за это ему деньги платят, а они в любом мире жизненно необходимы. У входа в таверну была огромная очередь. Очевидно, это место было популярным еще до нападений дракона. Несколько стражников следили за порядком в массе людей. Не очень тяжёлый труд, но необходимый и зачастую щедрый на приключения. В любой другой день напроситься помочь в дежурстве плевое дело, но сегодня кто-то решил изменить шаблоны. Два рыцаря переглянулись, будто говоря что-то друг другу и максимально вежливо отказались. Удивление было таким же как раньше, хоть на этот раз не переспрашивал. Энтузиазма ждать конца огромной очереди около заведения не было. Уверенной походкой он отправился к казармам. Отряды зачистки лагерей всегда формируются там, вот они-то точно не откажут! *** — Что? — Левый глаз блондина нервно дёргается. Капитан отряда сглотнул и отступил на шаг назад: — Извините, но мы не можем принять вас. Наши отряды полностью собраны и укомплектованы согласно "Руководству о составление команды от Ордо Фавониус". — Я понял вас. Удачи в бою. — Скрепя зубами, он развернулся и пошёл в сторону штаба ордена. Ну уж Джинн нашла бы поручение для начинающего рыцаря. Эта череда отказов злила. От нервов дыхание становилось тяжёлым, словно у огнедышащего дракона. Одно задание, всего одно. Не так уж много особенно в такой ситуации. Но люди упорно спроваживали его куда подальше. И добить его решил посыльный. Обычно они разносили указания солдатам, но и он сегодня отличился. Тяжело переводя дыхание вручил свиток, практически сразу исчезнув из поля зрения. В ноздри ударил запах свежих чернил и бумаги. Шелестя открыв пергамент, глаза внимательно изучили текст. Посланием оказалось общее объявление и личное указание каждому рыцарю. Штаб ордена был закрыт из-за отсутствия лидеров на рабочем месте. Они лично руководили людьми, постоянно перемещаясь с места на место и координируя действия. Таким образом идея заявиться прямо к ним провалилась. И наконец, то что Итэр уже поспешно считал наградой за свои похождения: Вместо работы рыцаря письмо предлагало пойти на забытый всеми склад, и ожидать что кому-нибудь там понадобится помощь. Конечно, это задание, не поспоришь, только вот и дураку понятно, что его пытаются занять чем-то. Он обречённо вздохнул посреди улицы. Сил злится не было и лицо побелело от злобной гримасы. Можно было бы вернутся на место для тренировок, скоротать время там, практикуя и развивая навыки. Хорошая мысль, жаль что дорога туда слишком длинная. Смысл идти был, если бы он решился раньше. К сожалению, необходимое время потеряно, едва придёт туда как нужно будет возвращаться. *** Солнечный свет наглядно показывал слои пыли на хламе. Дверь отзывалась скрипом и с трудом поддавалась натиску. Старый, почти не используемый склад, встречал мёртвой тишиной. Сразу становилось понятно - делать тут нечего и некому. Но вот Итэр все же вошёл внутрь. Вряд ли сюда кто-то заявиться, но можно банально навести здесь порядок, уже что-то. Со стопроцентной уверенностью можно сказать, что больше половины из всего этого сломанный мусор, который забыли вовремя выбросить. Под ногами валялся старый шлем, ему не повезло. От пинка тот пролетел несколько метров не хуже мяча, по пути разламываясь надвое, и оставляя дорожку ржавчины. Хмыкнув, он размял руки и принялся за уборку. Прошло два часа с момента уборки. Парень стер пот со лба, передвинув очередной громоздкий шкаф. Как раз в это время начинается его перерыв. Решив отдохнуть, он вывалился из помещения, постоянно чихая. Внутри поднялась такая пыль, что нельзя нормально вдохнуть. Она лезла в рот и нос заставляя то кашлять, то чихать, отвлекая от процесса. Минут через десять рыцарь опять стоял в середине склада, оценивающе оглядываясь по сторонам. Ещё далеко до нормально вида, но основной бардак был убран. Взгляд зацепился за что-то прикрытое полотном. Оно выглядело новым, словно на днях поставили. Любопытство взяло верх, под тканью оказались мольберты. Деревянная конструкция явно сделанная совсем недавно и аккуратно оставленная тут. Их потом заберут или просто бросили? Непонятно зачем руки вытащили один на свет. Чистый лист был взят у его соседа, благо бумаги на нём было предостаточно. Под ними спокойно стояли ведра с карандашами и красками. Скорей всего их заберут, слишком расточительно выбрасывать совсем новый набор принадлежностей. Жёлтые глаза неуверенно изучали содержимое. Кисти поблескивали на солнце, будто дразня гостя в своих покоях. Резко контраст света в помещении показался очень привлекательным. Сочетание насыщенного оранжевого и темно багрового создают атмосферу лёгкости и непринужденности. Такую уютную и приятную для восприятия. Хочется сохранить это в памяти или изобразить на бумаге. Будет приятно одним вечером случайно наткнуться на пейзаж, повспоминать когда это было и вновь увидеть былое время. Никаких знаний по созданию рисунков не было, даже простое предположение не лезло в голову. Задержав дыхание, словно настраиваясь, рука дрогнув сделала первый штрих. Сразу брать только увиденный вид не было смысла. Возможно потом, то что сподвигло его начать рисовать будет изображено и поставлено в красивую рамку, а сейчас ничего кроме самых простых вещей не стоит пытаться воссоздать. Небольшой домик, полностью "деревянный", резкий в углах и местами не пропорциональный. Рядом вырисовывается извилистая речка, такая же плоская и больше напоминающая дорогу. После коротких раздумий слева вверху появляется солнце, лучи-черточки летят на землю, желая подарить тепло и свет этому невзрачному миру. Недалеко от речки цветочное поле. Его бескрайние просторы захватывают внимание людей. Любые растения растут там в изобилии, начиная просто красивыми цветами заканчивая целебными травами. Хорошее место, он бы и сам был не прочь однажды навсегда остаться в таком. Пусть это и будет криво нарисованный мирок, любому дому нужен хозяин, а лучше несколько. И как ни странно, они действительно были. Два человечка, состоящие из пары палок и не совсем ровного круга вместо головы, наслаждались ещё одним днём около входа. Наблюдали за вечно бегущей рекой и разноцветным морем чуть дальше. Неплохо для ребёнка, но Итэр недалеко ушёл. Понятное дело - такое и копейки не стоит, картина нарисованная без соблюдения элементарных основ. Но неожиданно хочется продолжить. Делать для себя, выводить каракульки, доставляющие удовольствие самому парню, а не каким-то зрителям. Может, раскрасить это? Взор качует между краской и выходом. Приняв решение блондин покидает склад. Трусцой вернувшись к мольберту, он ставит ведро с водой, смачивает кисточки и обмакивает инструмент в краску. Все ворсинки пропитаны плотной зелёной субстанцией, пачкая начало ручки. Жирные мазки отображались на пергаменте, периодически стекая вниз и скрывая собой все чёрные линии. Смазанный пейзаж вызывает радость в груди. Само исполнение было грубым и неаккуратным, но заставляло улыбаться. Глаза привыкли к темноте что постепенно окутывала весь город. Прохлада пробирает сквозь лёгкую одежду, а Паймон давно спит сном младенца. Итэр уверен прошло не больше получаса, хотя на самом деле все шесть. Дверь неохотно закрывается, издав протяжный стон. Через пару шагов по неразличимой в ночи тропинке глаза слипаются, норовя закрыться на ходу. Темно-синее небо выглядит как холст, где неведомая рука звёздами выводит очертания прекрасных мест. Очень далёких, но возможно достижимых. Дома он не трудится включить свет и проверить ящик на наличие писем. Ключ наконец находит скважину и запирает его в этих комнатах. Голые стены кажутся скучными, пустыми и незавершёнными. Кто-то просто бросил дело на пол пути. Должно быть усомнился в своих силах, не стал брать даже карандаш, не говоря о красках. И теперь перед сном вместо прекрасных картин он видит это уродство. Как-то несправедливо. Каждый день Итэра был довольно сложным. Нужно подняться в шесть утра независимо от того во сколько он лёг вчера. Тридцать минут на поднятие, приветствие своего не очень радостного компаньона. Маленькая фея была бы счастлива продать незадачливого блондина за лишние десять минут страны Морфея. Под недовольное бурчание и советы как убрать остатки сонливости проходит быстрый завтрак и водные процедуры. За тем, ровно в половину седьмого, он досыпает от десяти до тридцати минут, Эмбер конечно пунктуальная, но отказать в помощи не может, постоянно задерживается исполняя долг перед жителями, а потом извиняется за ожидание. Целый час они вместе осматривают окрестности, вырезают монстров и лагеря хиличурлов. Это обязанность скаута, но Ордо Фавониус до сих пор не выдал ей напарника, одиночные путешествия опасны и неважно настолько ты внимателен и силён, всего предсказать нельзя. А ему не трудно составить компанию милой девушке. Её общество раскрепощало, выворачивая всё наизнанку и вытаскивая спрятанное. Звонкий и позитивный голос радовал слух, будто песня отличного барда. А стремление и настрой скаута передавалось как огнём. Вроде просто идёшь выполнять свою работу, как раз и уже горишь желанием становится лучше и делать лучше мир. Невообразимая и наверное, уникальная способность Эмбер, он бы не смог также. Итэр не мог смотреть ей в глаза. При прямом контакте быстро отворачивался, ещё даже не поняв, что вообще смотрит в идентично янтарные зрачки. Это странно, но оно ведь никак не мешает общению? Эмбер кажется вообще такого не замечает, значит всё хорошо. Со странным жжением на сердце, попрощавшись с самым ярым рыцарем города, он пошёл к своей излюбленной поляне с одиноким деревом. И возвращался уже после обеда, приступая к обязанностям рыцаря. Сегодня же парень поступил несколько иначе. Ноги передвигались медленно, делая крохотные шаги, будто в пантомиме. Сам он почти не двигался с места, считай и не шёл вовсе, лишь делал вид активного передвижения. Как только красные ушки скрылись из виду, такими же аккуратными, но быстрыми шагами он направился в город. Ветер вблизи ворот обдал прохладой, удивляясь такому раннему возращению. Воины на посту тоже были удивлены, они мигом вскочили со своих постов, начав расспрашивать о случившемся. Явно подумали о серьёзной проблеме, ведь ничто другое не смогло бы заставить Итэра вернуться назад, ещё и так воровато озираясь. Но тот лишь прошептал "вы меня не видели" и ушёл в город. Просыпающийся Мондштадт был новым зрелищем. Шум и гул толпы только зарождался и постепенно увеличивался. Таблички на дверях заведений меняются на "открыто". Люди выходят встретить новый день, заняться ежедневной разминкой и спешат по важным делам. Кто-то возвращается с работы, приходит к порогу и на автопилоте проходит внутрь. Некоторые только начинают рабочий день, идут бодрым шагом или плетутся не в силах открыть и один глаз. Рыцари ещё не успели установить полный контроль над улицами, то и дело попадаются ещё ночные патрули. Парень проявлял чудеса скрытности, натянул капюшон до рта едва различая дорогу и передвигался исключительно перебежками по подворотням и тёмным закоулкам. Яркие зрачки поблескивали случайным прохожим, через секунду исчезая. По памяти обходя маршруты стражников и их посты он ступал в тени, словно шаг в сторону света равен смерти. Улыбался, прошмыгнув мимо очередных нерасторопных стражей порядка, наполняясь детским азартом. Не понятно к чему такие игры, дойти до склада можно без всяких ограничений. Но не хотелось, чтобы у кого-нибудь был хотя бы повод подозревать его в рисовании. Смешно звучит, но Итэр относился к этому серьёзно. Окольными путями он оказался около штаба ордена. Здесь не было смысла скрываться, все равно заметят, а заприметив подозрительного гражданина и арестуют. Даже если Лизы нет на месте должен же хоть кто-то остаться в здании. Коридоры обдавали ледяным холодком, вызывали табун мурашек и паранойю. Любой звук многогранным эхом спешил вперёд, повторялся все дальше и дальше не получая отклика. Все казалось не просто пустым, а забытым. Будто вокруг руины некогда великого ордена. А ведь не так давно люди постоянно были тут. Найдя нескольких человек, он оповестил их о своём присутствии и зашёл в библиотеку. Обложки разной литературы уже приобрели тонкий слой пыли. Хоть и раньше они не пребывали в идеальном состоянии, сейчас - вовсе остались брошены. В длинных, ровных рядах полок можно потеряться. Своеобразный лабиринт знаний, затягивающий тех кто зашёл в него. Рука колеблется между инициалами книг, имена незнакомы, а названия ни о чем не говорят. Тридцать минут проходят за просмотром хоть немного приметных произведений. Всё слишком нудное, слишком сковывает. Конечно, правильно делать по науке, вычитав тонны текста о всех тонкостях и нюансах, но его с трудом можно назвать любителем, что уж говорить о чем-то серьёзней. Шестое чувство не подводит, в руках теплится книга с названием "Основы художественного искусства". Описание клянется кратко объяснить самые простые азы и количество страниц вполне подходит под эту задачу. Ещё пятнадцать минут копания в макулатуре и больно ударив голову на него упала другая книжка. Это описание процесса создания известных картин, над текстом там преобладают как ни странно картинки. Этого вполне хватало, поэтому взяв литературу в подмышку, Итэр отправился к мольбертам. Тропинка к ним плохо различима и заросла мокрой, от росы, травой. Почти не тронутый уголок вблизи одной из стен, никто не спешил делать здесь что-то. Удобно, что дверь сюда даже не закрывают. Полуубранный бардак мозолит глаза, хочется просто взять кисточки, в руках уже зудит от нетерпения, но оставлять беспорядок на рабочем месте непозволительно. Уборка идёт быстро, нет натянутого желания, чистый, сравнимый разве что с Эмбер энтузиазм. Итэр не обращает на это внимания. Пальцы хватают первый попавшийся предмет, быстро пробегаются взглядом и относят в нужное место. К обеду удалось вернуть сюда первоначальный вид, все вещи сложены в шкафы и тумбочки, не подлежащее восстановлению в отдельном мешке, судьба которого сгореть. Обычно тренировки кончались после обеда, после чего нужно было возвращаться в Мондштадт к обязанностям рыцаря. Ничего плохого не случится, если он останется здесь. Просто возьмёт пару заданий в конце дня и всё. Тишина была согласна и вскоре нарушена очередным звуком. Стойка с холстом вновь восседала в центре, превосходя прочий хлам. Новый лист был чистым, без единой чёрточки и линий, наполненный лишь скучающим белым цветом. *** Часы проходили за теорией, порой вникнуть в текст было нелегко, некоторые вещи можно понять только попробовав сделать. Всё это сопровождалось пробами и ошибками. Теперь в расписание много времени было уделено карандашам и краскам. Листы уродовались, принимали облики и образы, а порой протяжно шипели разрываясь. Одни основные понятия требовали много сил на изучение. Для уточнения разных деталей приходилось брать новые книги или искать способы обойти их. Целые ночи проходили без сна, свечи постоянно горели в его окне, лишая парня собранности и по неосторожности калеча воском волокна кожи. Совмещать членство в Ордо Фавониус и внезапное хобби поначалу было сложно. Ночью на износ впитывал массу информации, обозначения пропорции, создания набросков и плана. Зрачки сужались, маниакально бегали по тексту, жадно изучая его. Часто посреди такой ночи он вскакивал со стула вскрикнув. Тут же зажимал рот ладонью надеясь, что не потревожил чей-то сон. С мольберта слетало полотно, фактически это кража, но он вернёт и никто не узнает. Рука сжимала карандаш как клинок, вставая в стойку. Поэтому движения были резкими, но неповторимыми, добавляли нечто своё. Грифель часто ломался, иногда вместе со стержнем. Хотя тут треснет не только он, но и сам художник. Утром ходил как зомби, весь уставший от ночного безумства, и отсыпал своё прямо на посту. Все закрывали глаза, мало ли что у человека, а так он ещё и почётный рыцарь. Только сам блондин был против этого. Он следит за порядком города, несёт ответственность за людей, за их жизнь. Голова жутко болела от полностью сбитого режима. Вдоволь настрадавшись удалось найти неплохой график. В промежутки между основной работой - занимался рисованием. Да, постоянно метаться от одного к другому в течении дня выматывает, но лучше и придумать нельзя. *** Склад стал вторым домом, сюда хотелось возвращаться, может из-за неплохого вида на закат. Бывать тут чаще чем дома стало нормой. Намного приятней проводить время за не самым сложным занятием. Медленно водить кистью по контуру, размерно распределяя краску и придавая жизнь бумаге. Кисть слабо касается полотна, будто гладит бархатистую кожу. От нежного обращения картина набирает мягкие, приятные глазу тона. До этого создавался эскиз. Карандаш, как клинок и стойка мечника с движениями оттуда. Должно быть самый необычный способ создания картины. Стержень в ладони то скрипит надламываясь, то покорно вырисовывает узоры, следуя воле владельца. Добавляет самобытности и шарма. Передаёт эмоции, что он хотел вложить. Любой художник схватиться за сердце и обзовет подобное дикостью и варварством. Может оно и так, в конце-концов Итэр пришёл на чужое поле и пытается делать что-то не так как нужно. Но он рисует. Не просто чиркает на холсте, переводя листы и теша себя любимого, он рисует, создавая этот мир. Он не творец, но изображает себя во всех контурах и палитрах красок. Натюрморт, как один срисованные с учебника или наспех созданной экспозиции, не впечатляют. Это необходимости для приобретения опыта и навыков, чтобы хоть как-то набить руку. Но насколько же скучное занятие. Подобные картины кажутся серыми, лишь жалкая посредственная попытка передать реальность. А действительно хорошие работы можно пересчитать по пальцам. Хоть немного спасали положения виды Мондштадта, прекрасная архитектура и опоясывающие вокруг леса. Никакого времени не хватит увидеть все и перенести на бумагу. Но там и поднатаскать себя можно и влюбится в мир снова. И некоторые картины даже оценила Эмбер. Она иногда заходит к Итэру, знакомы как-никак. В основном после работы, из-за этого приходится задерживать развитие своего хобби, но компания девушки ни чуть не хуже. К тому же восторженные реплики о великом художнике и неповторимых творениях греют душу лучше любого занятия. Они мило улыбаются друг другу, парень старается не смотреть ей в глаза, а девушка стала чаще краснеть и смущаться. Странная компания как не посмотри, но такая родная для обоих. За кружкой теплого чая в прохладный вечер Эмбер без умолку рассказывает о редких видах что сумела запечатлить своими глазами. От описания дух захватывает, дыхание становится сбитым, а жадность требует увидеть это воочию. Распространяться о себе блондин не любил, да и смысла в этом не видел, но напиток из трав расслаблял и уносил все лишнее в танце со светлячками, развязывая язык. Охотно вспоминал о былых днях, открывал душу, хотя вряд ли можно сказать что они настолько хорошо знакомы. Такое дорогого стоит, искренняя улыбка и чистые глаза, не говоря о душе. Поистине уникальный мир, которого он не достоин, но будет стараться стать его частью. Особые чувства Итэр испытывал к портретам. Они были не хорошими, не плохими, но нравились ему самому. На закромах склада и в самых дальних полках дома можно найти портреты всех членов Ордо Фавониус. Выведенные чёрным карандашом, некоторые без сильных деталей и обозначенные в основном контурами. Ни один из них не был завершён до конца. В один момент рука замирала или ломался грифель, оставляя несмелый эскиз. Просто портрет казался чем-то сакральным. Чтобы полностью воссоздать кого-то на холсте нужно быть достаточно близким с человеком, знать как себя и главное спросить разрешение. Можно назвать такие самоубеждения глупостью, детским упрямством и обычной неуверенностью в своих силах. Но рисуя что угодно, ты изображаешь свою душу - так считал Итэр, а рисуя кого-то - выставляешь на показ чужое нутро, слишком личное, слишком интимное. Заходить дальше он смел только в изображения сестры и Эмбер. Это единственный способ вновь увидеть родного человека. Везде она улыбается, тянет руку к наблюдателю, но глаза закрывает яркий свет. Вспышка, что разделила их. Люмин требует особый подход, нельзя ошибиться, линии выходят слегка "весёлыми" как и сама девушка. Задний фон напичкан сотнями созвездий освещающими красоту путешественницы. Миллионы вселенных, где они были и где не будут никогда, может там есть мир где они вместе, все же иногда чудеса бывают. Насчёт девушки-скаута его терзали сомнения, они давили на совесть и порой заставляли рвать пергамент. Хотелось думать что он знает её достаточно, чтобы иметь право заглядывать в её мир и создавать его. Рука двигалась легко и плавно, в груди трепетало, развивалась теплая и нежная улыбка на устах. Хотелось рисовать Эмбер вновь и вновь. Выходит, можно наплевать на собственные слова, если не хочешь поступать иначе? Ответ парня - да. Он человек, не идеальный и не постоянный. Неважно насколько сильная воля скрыта в сердце, не выйдет быть идеалом даже для себя, остаётся лишь и дальше стремится к нему. Яркая улыбка, совмещённая с добрыми, уверенными и чуть озорными глазами. Волосы лежат на спине, свободные и не скованные, зачем же прятать такую красоту. Ушки зайчика больше походят на ободок, помогают держать волосы хоть в каком-то порядке и напрямую говорят о Бароне Зайчике. В одежде преобладают красные тона, не вязкие и противные как у крови, а лёгкие и спокойные, как у костра в лесу. Девушка смотрит с мольберта на художника, кажется улыбается и хочет что-то сказать. Итэр подмечает не сильно заметный лук и окрестности города за спиной. Она изображена по пояс - это первый раз когда он доводит всё до конца. Вышло неплохо, жёлтые глаза как два солнышка светятся даже будучи нарисованными, слабый румянец так присущ Эмбер, так что сложно представить её щеки обычными. И конечно, всегда готова работать во благо Мондштадта и принять любой вызов. Жалко что в городе ветров, где больше предпочитают бардов, есть как минимум тысяча мастеров лучше, он уверен в этом. На фоне пусть самого маленького художника всё творчество путешественника становится редкой посредственностью и воплощением бездарности. Не имеет ни стиля, ни уникальных особенностей, пустышка даже не на любителя. Рука одергивается как ошпаренная, несколько минут он просто сверлил взглядом холст и касался, представляя тепло тела. Хотелось иметь это в реальности, обнимать теплую и милую Эмбер. Снизу было крепление к пергаменту, обычно на таких писали имя автора и название картины. После секундного полёта в мыслях, рука взяла карандаш и он слегка усмехнувшись подписал: "не известен - без названия". Вроде финального аккорда шалости. Веки наливались свинцом и слипались. Организм потратил много сил на работу, теперь требовал вернуть всё в тройном размере. Сопротивляться не было ни сил, ни желания, как собственно и выбора. Найдя угол набитый простынями и тряпками, он устроился поудобней и расслабился. Боль в ногах, кистях рук и практически во всех мышцах появилась стоило перестать напрягаться. Покоя не было и в голове, она тоже разболелась. Благо, все происходило на задворках сознания, когда тело уже не принадлежит человеку и остаётся пара секунд до беспамятства. *** Прямо в глаза бьёт случайный луч солнца, игриво скачет по лицу и слепит взор. Приятная слабость после сна лёгкой дрожью пробегает по коже, предлагает ещё ненамного задержаться, но внеплановый отдых и так продлился слишком долго. Пара несложных движений руками и ногами, чтобы размять затекшие мышцы. Помещение залито ярко-оранжевым светом, прямо как в первый день, всё снова приобретает уникальную изюминку, гармонируя с оттенком заката. Взгляд встревоженно осматривает комнату, что-то сильно выбивается из общей картины. Не сразу удаётся заметить отсутствие мольберта, холста с девушкой в красном поблизости тоже нет, лишь четыре пустых стойки. Жалко, последняя работа ему даже нравилась, можно было поставить её у себя или подарить Эмбер, скаут от счастья бы смогла летать и без планера. Но ничего не попишешь, не стоило ожидать другого беря чужую вещь, так ещё и без спросу. Скорей всего рыцари начали переносить инвентарь, вроде скоро конкурс какой-то. Огорчённо вздохнув, Итэр медленно пошел домой. Нужно будет попросить прибавку в жалованье, моры осталось немного, приходилось тратиться на краски и карандаши, они часто погибали смертью храбрых, не совладав с хаотичным стилем путешественника. Того и глядишь собственный мольберт прикупит, там и до лавки недалеко, но это так - мечты. *** Следующие сутки парень был довольно печален, ему впервые удалось найти занятие по душе, но теперь оставалось лишь копить деньги. Многие из сослуживцев, в том числе и Эмбер заметили резко поникшего товарища, но сам он списал всё на плохой сон, благо в последнее время с этим действительно были проблемы. День тянулся долго, перестал пролетать перед глазами и отмеряя время песочными часами, стремился к концу. Зато утром он смог в полной мере вернуться к тренировкам навыков мечника. Владение оружием блондина изменилось, стиль приобрёл больше деталей и приёмов. Отдалённо напоминает танец, ноги постоянно в движении. Принимая стойку удобней, клинок выписывает различные узоры. Сталь изящно рассекает воздух, проводит серию атак и в конце напоминает картину. Из следов на земле действительно можно сложить абстрактный узор, напоминающий летящую звезду. Или скорей падающую, да определено. Он никуда не спешит, после тренировки захотелось немного пройтись. Дойдя до окрестностей города, шаг сменился на лёгкий бег трусцой. Была видна работа рыцарей, ни хиличурлов, ни других возможных проблем в виде перекрытой дороги. Ноги занесли на самый край леса, если присмотреться можно увидеть Мондштадт за деревьями, но даже тут было достаточно темно и жутко. Окажись здесь впервые вряд ли сможешь так спокойно идти по тропе. Далекое пение птиц с трудом достигает слуха и кажется не знакомым, будто такую песню он никогда не встречал. В кустах то и дело пробежит зверёк наступив на пару веток. Лес играет свою песню и всегда интересно слушать её, улавливая новые детали.. Впереди звучит громкий топот, в нём нет ни капли осторожности, словно кто-то пытается сбежать. Меч тут же оказывается в руках, сталь поблескивает от немногих лучей. Нужно просто подождать, всё внимание уходит на дыхание, стойку и собственные мысли. Очисти разум и направь свой меч на врага. Два создания в странных масках выбегают из-за поворота, один бежит немного отстав от товарища, оружия в руках нет, а взгляд пытается найти преследователя. Второй же следил за дорогой и заметил нового врага, ноги резко попытались остановиться, чуть не уронив своего владельца. Первый не имел понятия об этом, лишь сломя голову нёсся прямо на другого хиличурла. Звонко встретившись они зашатались удерживая равновесие, от неожиданности оба вскрикнули и замахали руками. Два точных удара и третий, для достоверности, поразили тварей. Лезвие вошло как нож в масло, мгновенно убив неприятелей. Противная тёмная кровь пачкала землю, но не успела остаться на оружие. Убедившись в их смерти, Итэр развернулся к повороту. Стойка мигом вернулась, напрягая все тело, мало ли от кого они убегали. Через десяток секунд из ветвей деревьев выскочила рыцарь с луком наперевес. Пара замерла, всматриваясь в друг друга. Четыре жёлтых глаза смотрели лоб в лоб. Наконец Эмбер убрала оружие и подбежала к хиличурлам. Удовлетворено кивнула и обратилась к парню: — Привет, Итэр! Спасибо за помощь. Они разбежались как тараканы, я устала их ловить. — Скаут расслаблено потянулась. — Ничего сами не можете, а Паймон даже не благодарите. — Фея резко подала голос, заставив своего компаньона вздрогнуть. Когда она появилась? Эмбер же радостно поприветствовала её. — Паймон, вообще-то Эмбер помогла нам куда больше и сильней. — В ответ она что-то пробубнила себе под нос. Лучница усмехнулась, их отношения всегда казались такими забавными. Вечно то приходят к одному решению, то спорят из-за глупостей. Она хотела бы также легко общаться с Итэром. — Если мы уже встретились, то может вместе проведём оставшийся день? — Её голос был тихим поначалу и вернулся в привычный тон под конец. — Не вижу проблем. — Провести день в компании куда лучше стандартных патрулей, а с Эмбер скучать не придётся. — У тебя ещё есть дела? *** На улице вечереет, город наполняется множеством огоньков, завораживающих случайного наблюдателя. День был полон на события, уничтожения лагерей хиличурлов, засады бандитов и помощь обычным людям. Эмбер без конца хвалила Итэра, говоря, что его приёмы стали более красивыми. Меч изящно выписывал пируэт и точно поражал цель. Напоминало очень необычное и самобытное искусство хорошего мастера. Красный парень лишь принимал тёплые слова, примечая красоту Глаза скаута. Он действительно был красивым, мягкий огонь тонкой линией тянулся от лучницы до противника, можно было почувствовать тепло стихии. Светящиеся точки освещали дорогу когда темнело, да и просто созерцать их было крайне увлекательно. Не просто же говорят, что вечно можно смотреть на три вещи: огонь, воду и... А что там третье? Рука через чур энергичной девушки вела в самую гущу людей, они стягивались сюда со всего города. Были слышны шумные компании, только получившие выходной. Вдоль дороги стояли небольшие подобия магазинов. Их прилавок хвастался множеством безделушек, разных цветов и размеров. Свет от факелов играючи отскакивал от идеальных поверхностей, заманивая покупателя. Очевидно, все тут для туристов, но очень уж хотелось рассмотреть сувениры города свободы. Обаяние особо чутко улавливало запахи еды, есть хотелось сильно и даже самый простой бутерброд вызывал слюнки изо рта. Самое большое мероприятие за последнее время. Глаза путешественника разбегались, раньше удавалось лишь издалека наблюдать подобные праздники, веселье людей и эту атмосферу. Куда не посмотришь - всё кажется таким волшебным. Вон лавка с копиями вещей некоторых рыцарей, от не боевой брони до практически таких же нарядов некоторых из ордена. Торговец зазывает всех громким голосом и сладкой речью, обещающая самые выгодные цены. Среди рядов виднеется сам Барон Зайчик, но парня тащат все дальше, вглубь этого шоу, а жаль, неплохого было бы взять себе оружие Эмбер. С другой стороны объявляют конкурс на самого быстрого, ловкого и сильного, старательно объясняют правила и едва успевают пересчитывать мору. Всё в движение, куда-то бежит, что-то делает, оно живёт. Владеющие магией показывают немыслимые для людей фокусы, собирают толпы глаз. Дети с замиранием сердца наблюдают за удивительным предоставлением. От этого становится тепло, с детства нужно верить в чудеса. В тускловатом освещении и лёгкой дымке ночи Эмбер выглядит ещё милей, красные как огонь тона словно создают свой свет, более мягкий и приятный чем солнечный. Широкая улыбка, ярче любых звёзд и приятней любого удовольствия. — Смотри, смотри. — Она нетерпеливо перепрыгивает с ноги на ногу, постоянно бросает взгляд на парня убеждаясь в его полном внимании. Лук переходит в руки, блеснув своей аккуратной выделкой. Тетива трещит, острие направлено в ночное небо, собираясь пронзить купол и убрать тёмные объятия. Стрела со свистом отправляется вверх, следом ещё две. Разрезая воздух, достигают своей наивысшей точки, замирают на несколько секунд, точно став звёздами, и взрываются множеством искр. Огонь озаряет как фейерверк, вырисовывает причудливые ярко-оранжевые узоры и тухнет оставляя лишь восторг. Скаут радостно прыгает, смотрит в уже пустое небо таким наивным взглядом. Барон Зайчик выпрыгивает рядом активно подтанцовывая, едва Итэр приходит в себя, как тот взрывается не сильней детской хлопушки, разбрасывая конфетти на потеху толпы. — Пожалуйста, не пугай больше так. — Через гул толпы с трудом можно докричаться до подруги. В ответ была лишь озорной взгляд с хитринкой и многообещающим видом. Ей забавно, а он чуть не умер от испуга. В руках полно всяких сладостей, просто кто-то очень захотел сладкого, а кто-то не способен отказать милой особе. Уже виднелось подобие сцены с Джинн и другими членами ордена. Вряд ли он мог подумать что дойти сюда будет сложней работы рыцаря. На каждом шагу тебя норовят втянуть во что-то, купить или продать какую-нибудь вещь и попросить провести вечер вместе. С трудом удалось вежливо отказаться и не дать Эмбер подойти к костру с готовкой. Но все же такое окружение было действительно новым, оно поглощало полностью вызывая головную боль от имеющего смысл гама. — Приветствую всех жителей и гостей Мондштадта. — Джинн уверенно приветствовала собравшихся, казалось у неё не было никаких сомнений, только Лиза периодически успокаивающее похлопывала по плечу. — Добро пожаловать на фестиваль! В нём участвуют искусные умельцы из многих мест. Ладонь сама сжалась в кулак, ясное дело главе Ордо Фавониус сейчас никакого дела до случайного рыцаря, но хотелось поддержать своего лидера. Поэтому он внимательно слушал, улавливал каждую интонацию и одобрительно улыбался. Тишина стояла почти все время, каждый вслушивался в речь, то ли из-за уважения, то ли из-за страха. Было много деталей и объяснений, ни смотря на всю сосредоточенность он не мог полостью в них вникнуть. Усталость брала своё, всё сильней давила на плечи, желая отправить парня на отдых. Сбоку сцены Кэйя жестами общается с представительницами женского пола не давая им начать разговоры, хотя вряд ли у него чисто рабочий интерес к ним. За кулисами туда-сюда что-то перетаскивают рыцари, тени представляют из себя своеобразный театр, забавные человечки толпятся около какой-то коробки, пытаясь скооперироваться. Тяжёлый груз был неаккуратно поставлен кому-то на ногу, очертания слились в скачущие на одной ноге пятно, явно проклиная всё грубым словом. — Эмбер, а в честь чего фестиваль? — Скаута унесло к небольшой компании полностью незнакомой блондину. — Ааа? — Голос девушки стал громче шёпота, глаза удивлённо хлопали. Игра в гляделки длилась меньше минуты, потеряв интерес к разговорам, рыцарь резво подошла к путешественнику. — Ты правда не знаешь? А кто-то говорил? Ответом был глупый жим плечами, наверное, он глупо выглядел со стороны. Идти непонятно куда, но это же фестиваль, тут полно веселья и развлечений, а тематика не так и важна. Ну и судя по обрывкам диалогов других членов Ордо Фавониус - явка была добровольно-принудительная, иначе полетят головы, не в буквальном конечно смысле, но от этого не легче. — Это в связи с открытием выставки. Торговля была восстановлена, и караваны потянулись сюда. — Она держала одну руку у груди, другую положив на щеку, сильно напрягая память. — Один из них предложил открыть выставку художников, привёз много картин, целую неделю разгружали. — И будут показывать на весь город. — Взгляд ещё раз окинул собравшихся, внушительный зал был почти полностью заполнен и люди все приходили. Очень даже неплохая реклама, лучше не представлять сколько моры принесёт сама выставка. — Нет-нет, это... ммм, конкурс талантов! Жители сами рисовали и отправляли картины. Вроде даже другие города присылали свои работы. — Голос становился всё громче, Эмбер совсем переставала себя контролировать, хорошо хоть речь лидера ордена подходила к концу. — Я тоже участвую, ну, должна была. У меня получилось слишком много рисунков, поэтому они будут показаны на выставке! С уст блондина слетел разочарованный стон. Он даже не слышал об этом, может поучаствовал бы, хотя бы ради интереса. Всегда интересней делать что-то, имея цель прикладываешь больше усилий, чтобы успеть быстрей и лучше, развиваешься. Но нужно смотреть объективно, рано ему лезть в такое. Пожалуй это к лучшему, что до самого конца Итэр ничего не знал. Не придётся краснеть за свои действия. — Начнём! Судейская коллегия оценила каждого участника, сразу скажу - все достойно постарались, но победители должны быть. Третье место -... Издалека послышалось "ставки сделаны". Народ выжимал максимум из возможного, были бы деньги, может и сам поставил. Окружение прибавило в освещение, магия освещала почти весь Мондштадт фиолетовым светом, намекая на одну библиотекаршу. Даже дуэт рыцарей удивлённо уставился на красивое зрелище, в окнах словно искрился и мерцал огонёк создавая подобие мозаики. Рука сама потянулась к Эмбер, было уже поздно прекращать, оставалось сделать вид, что все так и должно быть. Девичья ладонь была тёплой, жар мгновенно передавался через касание, заставляя краснеть до самых кончиков ушей. Всего лишь рукопожатие, почти случайное, но всю жизнь весь круг его общение крутился вокруг сестры, а быть так близко с другим человеком казалось дико смущающим. Девушка в красном немного помедлила с реакцией, то ли наблюдая за сценой, то ли за Итэром. Пальцы почти начали соскальзывать с чужой ладони, надеясь не отвлечь её внимание, но скаут решительно сжала руку в ответ и практически прижалась к груди парня. Тело само по себе приобняло лучницу, встав ей за спину и вдыхая аромат каштановых волос. Отступать некуда, стараясь не замечать смущённую подругу, взгляд пришёлся по небу, обнаружив летающие шары. Они плавно парили в небе едва заметной точкой. На языке крутилось название, такие округлые, немного напоминающие воздушный шар вещи. Внутрь ставят свечку и отпускают в свободное плавание. Уже не вспомнить откуда оно и что означает, но выглядело волшебно, слово рассвет решил заглянуть пораньше и озарить небо лучами солнца. Огоньки отражались в глазах обоих, сияли и тонули в янтарном море, тускнея далеко за горизонтом. Желание вырвалось из мыслей, но через секунду забылось. Главное, что загадал, остальное детали. — И первое место занимает портрет. Выполненная в необычном стиле картина, имеет идеальную гармонию цветов и использование творческого потенциала вкупе с уникальным стилем автора. Наш победитель. — Путешественник не отводил взгляды от тёмного неба, хотелось отправить такой же шар. Они даже напоминают его тем, что идут неизвестно куда и неизвестно зачем. Одновременное и громогласное "ах" означало снятие холста. После тишина полностью поглотила, казалось весь город. Интересно, кто победитель? Нужно будет пообщаться с ним, попросить несколько дельных советов и просто услышать мнение кого-то опытного. Эмбер подпрыгнула на месте, чудом не сломав нос блондину. Чувствовалось как она, задрожала, перестала дышать глубоко и с восторгом. На мгновение полностью задержала дыхание, попробовала сделать шаг назад, но только упала в руки парня. Вздохи были рваными и короткими. Держа на руках свою музу он наконец посмотрел на новый лист. Мольберт гордо возвышался над всеми, упирался ножками в деревянный пол сцены и демонстрировал игры линий, теней и цветов на себе. Милое лицо с аккуратными чертами выглядело не принуждено, улыбалось каждому встречному и светилось ярче любого огня. Руки расправлены навстречу ветру и приключениям, наверняка в прыжке ощущаются как крылья бабочки, лёгкие и незаметные, дающие мимолётное чувство свободы. Всё бы ничего, только он не мог вымолвить и слова. Это была его картина с Эмбер. Та, которая пропала ранее. Ноги немного подкосились, не получалось сделать глубокий вдох, будто тяжёлая портупея давит на грудь. Шок заглушил все звуки, был только направленный на холст взгляд, отрешенный и удивленный. Не понятно, что так пугало, зрители или первое место. — Теперь, пожалуй, попрошу автора подняться к нам... Неизвестен - без названия? — Магистр недоуменно прочла запись, бегло осматривая рыцарей. Шепот сотен голосов сливался в какофонию звуков, вся эта каша давила на голову и пугала. Словно он сотворил нечто очень постыдное при всех. А на деле кто-то просто взял и выставил его мысли напоказ. Слишком деликатная для него тема. Но никто не знал автора, верно? Значит не всё потеряно, можно быстро уйти и подождать где-то в стороне, одиноко наблюдая за разными забавами и поисками победителя. Бегство - не то, чему учили и не то, чего достоин воин. Однако тут нет битвы, нечто более ужасное и болезненное для Итэра. Душу попросту хотят бросить под ноги толпы, вырвать из сокровенного, сломать крылья и дать каждому оторвать по одному перу. Будет мучительно больно слышать слова о подобном творчестве, неважно хорошие или плохие, все они залезут под кожу. А выстоять под тяжестью такого количества взоров не выйдет, он или в истерике сбежит или порвет портрет. — Кто... Кто? — За плечо несильно дернули привлекая внимания. Скаут, покрасневшая как спелая клубника, не знала куда убрать глаза, пряталась за спину путешественника и всё шептала. — Это шутка? Итэр, да? Он попытался двинуться в толпу вместе с практически повисшей на нём девушке, но та резко остановила его, упирая руки в бока. Он мило улыбнулся с невинным взглядом, но зрачки были сужены, будто от самого ужасного страха. Лоб покрыт испаринной и легко заметить как сгибаются коленки. — С тобой всё хорошо? — Теперь она беспокоится, может ему стало плохо. Получается неуверенно кивнуть, в глазах темнеет, почти полностью лишая света, словно в глубокую ночь. — Не ври! Я попрошу осмотреть тебя. Маленькая ладонь рыцаря сжимает руку блондина, ища доктора. Это успокаивает, даёт глоток воздуха. Ум упорно не хочет устаканиваться, по-прежнему создавая приступ паники. Но теперь можно хотя бы оценить ситуацию. Лекарь скорее всего даже во время фестиваля находится у себя, нет разницы просто уйти под шумок или в лазарет, главное подальше от сюда. Миниатюрная фигура в костюме горничной подходит к магистру. Джинн слегка суровым взглядом сверлит девушка и что-то спрашивает. Белая макушка осматривает ряды жителей и задерживается на блондине. Сердце уходит в пятки как у Ахиллеса, голос сжат и не может сказать и слова. К чему это было? Как вообще можно найти его среди такой гущи. Ноэлль, почти не размыкая губ, отвечает Джинн и поклонившись уходит. — Почётный рыцарь Ордо Фавониус Итэр побеждает в фестивале работ. Подойди к нам. — Слова в туже секунду достигают ушей каждого. Эмбер как ошпаренная одернула руку и уставилась пустым взглядом. Беззвучно открывала рот подбирая слова, но так нечего и не сказала. Растерянно вертела головой по сторонам, ища объяснение. Она вместе с парнем ощущала десятки пар глаз на себе, каждый кто был с ними знаком искал знакомых в толпе и выкрикивал какие-то одобрения. Скрепя зубами и сердцем, под нарастающий гул Итэр улыбнулся скауту и направился к своей картине. Казалось босые ступни шли по стеклу, стираясь практически в мясо. Пустой и тяжёлый взгляд ищет знакомые образы, чтобы ненароком не упасть от волнения. Деревянные ступеньки противно скрипели, вызывали мурашки и заставляли кривиться как от скрипки. — Милашка, и ты не рассказывал про свой талант? — Голос Лизы прямо над ухом. Он уже стоит на самом краю, а собравшиеся готовятся внемлить его словам. Ведьма как чувствует всю тревогу и расслабляюще массирует плечи, томно нашептывая какие-то вещи. Красная бандана на каштановой макушки стоит там где они расстались. Теребит в руках волосы и метается между своим портретом и блондином. Казалось не может поверить в происходящее, утратила весь запал и скромно ждёт конца. Остаётся надеяться что ей хотя бы понравилось. Действующий магистр выкатывает пламенную речь, явно заученную наизусть. Она полностью проходит мимо, не задерживается в голове одиноким перекати-поле, вниманием целиком и полностью владеют жёлтые глаза девушки и массаж. Краткое предоставление чужеземца и его заслуги перед городом вгоняют в невероятную краску и смущение. Язык онемел, только поэтому не выходит и слова против, а ведь он ничего считай и не сделал, лишь раздувают из мухи слона. Такое же ярое представление выходит и о Эмбер, хотя вряд ли скаута Ордо Фавониус не узнали. Девушка неловко улыбается и мило смотрит на парня. Нежный взгляд топит сердце и резко становится жарко. Сейчас она напоминает Люмин с её заботой, но тут что-то другое. — А почему ты изобразил именно её? — Вопрос исчезает в пучине сознания, к лицу подносят вещь напоминающую микрофон из другого мира. — Я нарисовал самое дороге для меня. — Он выпаливает на одном дыхание, даже не осознавая этого. Его тембр отдавался эхом в округе, словно заставляя замереть весь мир. Грудь болезненно сжалась, а зрачки постепенно расширялись. Этот портрет его апофеоз. Оно само сорвалась с языка, ляпнул с горяча совершено забыв обо всем. Конечно, он бы смог уверено повторить это, но нельзя просто разбрасываться такими словами. Скаут, казалось, была готова закипеть как чайник, обжигая даже взглядом. Джинн на секунду замолчала, удивлённо распахнув глаза. Из-за спины послышалось "как мило" и по ощущениям женские руки с хрустом сломали его позвоночник. Только два удивленных "что?" нарушили идеальную тишину. Одно смущённо и слегка сдавлено прозвучало вдалеке, а второе прямо под ухом, оглушая своим писком. Паймон не понятно когда успела появиться и испытывала большее замешательство чем при словах о сокровищах. Фея внимательно всматривалась в холст, после искала изображенную на земле и наконец обращалась к виновнику торжества, не зная какой вопрос задать первым. Яркой вспышкой на небе стали появляться полыхающие узоры. Запоздалый салют заставил всех охнуть и принять за часть речи. Боже, романтические слова под луной и картина в честь девушки, что утерла нос другим конкурсантам. Признание в любви в чистом виде, даже специально лучше не придумаешь. Лиза почти насильно потащила парня за своеобразные кулисы. Дала стакан воды и пару колкостей. В итоге его отправили встречать конец фестиваля, весь растрепанный и немного уставший от нервов он вернулся в праздник. Нужно не забыть прийти за наградой и выговором. Постоянно озираясь и обойдя все места он, так и не нашёл Эмбер. Грудь неприятно сжималась, а в голове вырисовалась полыхающая в огне картина. Она была слишком доброй и позитивной, чтобы возненавидеть из-за этого, но он же перегнул палку, да? Снова решил сделать по-своему, никто ведь не узнает. Дорога завела в окрестности Мондштадта, путь не остался в памяти, но оно и неважно. Сейчас тут даже хиличурлов не встретишь, но на небольшой поляне в очень слабом свете луны одиноко стоит силуэт. Приподнимается на носочках к звёздам и поправляет что-то вроде ушек на голове. Боясь, что она исчезнет как мираж. Сквозь плотные ряды тьмы и травы парень сорвался вперёд. Бежал громко и неаккуратно как самый плохой солдат и шпион. Девушка по-прежнему стояла ожидая чего-то. — Ты довольно далеко зашла. — хочется начать нейтрально, только отдышка не даст сделать это нормально. — Отсюда лучше всего виден салют. Который в самом конце, он красивей всех. — Жёлтые глаза и не думают поворачиваться, даже так легко заметить слабую дрожь в ногах и румянец. Слова упорно не лезут, холод легонько обнимает за плечи словно поторапливая. Зрачки растеряно бегали по отдаленным очертаниям города, силясь, рассмотреть его. Он нерешительно встал на ровне с ней, несколько секунд пальцы хотели взять её руку, но лишь легли по швам. — Так его каждый год проводят? — Почти. Всегда устраивают разные внеплановые праздники с одинаковым салютом. Один из объединяющих атрибутов. — Голос стал мягче, снисходительней к парню. — Слушай, да я... это было... — Ты пьян? — Рот резко закрывается, обдумывая услышанное. Взгляд обескуражено изучает скаута, ожидая объяснений. — Когда т-ты говорил... всё это, ты был пьян? — Нет. — Если только от происходящего. — Я серьёзен. — И меня нарисовал... Спасибо. Это мило, мне очень приятно. — Она немного двинулась, чтобы встать с ним в обнимку. Слабое покалывание за ребрами заставляет чувствовать себя расслабленным. Глаза слипаются, так приятно тянет уйти в сладкий сон и дать всему идти дальше. Перестать бежать куда-то, что-то делать, стремится к свету и исправлять даже не свои ошибки. Приключения и подвиги выматывают сильней любой тренировки, сейчас кажется можно просто отдохнуть. Остаться в нежных объятиях и никогда не покидать их. Неизвестный художник своей кистью и профессиональными штрихами вырисовывает вспышки в небе. Сотни огоньков соперничают со звёздами в красоте, но сгорают слишком быстро. Не оставляют ничего, даже картинки в памяти, лишь ощущение. — Тебе понравился портрет? — Конечно! Твой талант поражает! Почему ты не рассказывал? — Ну, как-то спонтанно вышло. — Прохлада ночи ощутимо сковывала, стоять тут значит иметь риск заболеть. Прогретая накидка Итэра ложится на девичьи плечи. — Пару недель назад практически остался без работы, тогда и начал. А с конкурсом вообще странная история, я и не знал про него. Она мило захихикала прикрывая рот ладонью: — Джинн сказала, что появился второй камикадзе рыцарь, запретила выдавать задания и брать с собой. Отдых тоже очень важен! — А, забавно. — Он тоже усмехнулся. — Можно было догадаться, орден ведь заботится о нас. Да и не стал бы весь город разом не нуждаться в моих услугах. — Последняя фраза вызвала улыбку у девушки. — Только почему второй? — Скаут задумчиво положила руку на подбородок. В голове уже было понятно кто первый, но ей об этом знать необязательно. — Рыцарей ведь много. Кстати, мне выговор обещали. — На самом деле члены рыцари не должны были принимать в нем участие, поэтому все мои картины отправляли на выставку. Условие организатора. — Глупое условие. — Парень уже предвкушал тяжёлый взгляд магистра. Огонь не прекращал мерцать в небе, удивительно как долго они запускали его. Интересно, у этого есть значение или просто порох на складе скопился? Скаут как ребёнок не отрывала глаза от представления. Огни отражались в бездонном янтарном море, проживали свою короткую жизнь и сменялись новыми. — Ты помогла мне. Можно сказать спасла. — Он неуверенно шепчет, но они слишком близко, чтобы не услышать. — Твой город слишком дружелюбен, я даже нашёл себя в чем-то. Эмбер, моё сердце хочет забрать тебя, единственный светлый огонёк за очень долгое время. Будто Ишимура посреди холодного и безжизненного космоса. Ты - самое дорогое, что у меня есть. — Голос зажат, трудно говорить открыто и не стесняться этого. Стало тепло и приятно. Темнота преклонилась и отошла от их света, мягкого и влюбленного. Девушка что-то протянула, резко разворачиваясь и утыкаясь носом в грудь парня. Руки обхватили спину и прижимали к себе, желая впиться ногтями в кожу блондина, залезть внутрь и увидеть всё, что там есть. — Ты тоже н-нравишься мне. — Она промяла слова в грудь парня, поднимая смущённое лицо. Напряжение покидает обоих, стоит только застыть в обнимку. Скаут встаёт на цыпочки и тянется выше, теперь утыкаясь в теплую шею. Горячее дыхание приятно щекочет кожу, опаляет мочку уха и уносит в астрал. Выстрелы в небо прекратили оглушать всю округу, лишь факелы на стенах напоминали о городе. Миниатюрные точки, не больше светлячков расползаются от главных ворот. Как нетрудно догадаться - это солдаты в ночном патруле. Ветер перестаёт быть помехой, мороз уходит на второй план. Разум полностью абстрагируется от внешнего мира, тихо слышен звук ударов сердца, учащенное дыхание и тепло чьих-то рук. Нужно больше. — Пойдём, ты можешь заболеть. Тем более время давно перевалило за полночь. — Он элегантно протягивает руку, румянец снова выступает на их щеках. Лучница утвердительно кивает, слабо сжимает вытянутую ладонь и идёт следом за своим проводником. Дальше своих ног одна тьма, бесконечная и непрозрачная. Вовремя вспоминается пара детских страшилок, холодок пробегает вдоль позвоночника. Она вжимается в спину Итэра, хватается за плечи, словно лучше видит рядом с ним. — Не бойся, монстров тут нет. Лишь ты и я. — Нарисуй меня. — Он вопросительно тянет буквы. — Ты же показывал пейзажи? Нарисуй как мы смотрели на город вместе. Волнение заставляет дышать глубже. Кажется, что у него не получится, но уверенность придает буквально всё. Шелест травы под ногами, оставшиеся в голове обрывки веселья и догорающие китайские фонарики. — Конечно. — Яркая улыбка сама появляется на губах. — Самую красивую картину со взглядом в будущее. Ноги замирают, чтобы неуклюже ткнуть девушка в щеку и посадив на спину побежать в Мондштадт. До ночи просидеть с Эмбер, разговаривая о всяких глупостях, а следующим утром увидеть немного растрепанную девушку в новых и ярких цветах.