Тебе не обрести спасение

      Ночная тишь. Мрак. Холод, пробирающий до самой глубины души, что так тонко граничит со странной духотой и катастрофической нехваткой кислорода. Действительно. Столь ценного воздуха и впрямь не хватает. Мужские руки, облачённые в белоснежные перчатки, сияющие в лунном свете до боли в глазах, крепко держат за горло мёртвой хваткой. Бархатный глубокий голос с горячим дыханием зловеще опаляет шею, заставляя открывать рот в попытках произнести мольбы о смерти. Ни звука не вырывается.       — В чём же дело? — довольный собой мучитель слегка ослабляет хватку, замечая крупные слёзы в карих глазах своего «дитя». — Разве ты не понимал чем это всё обернётся, когда так неосмотрительно замышлял подобное? Или наивно думал, что сможешь заполучить победу в свои руки? — тот же готов был поспорить, что на лице оппонента сейчас с вероятностью в сто процентов играла самодовольная усмешка. Если бы не пелена из слёз, то он бы наверняка смог лицезреть эту неприятную картину.       — Кх, и правда. Я рассчитал всё до самых незначительных мелочей, — смог наконец с неимоверными усилиями выдавить из себя несчастный юноша. Да, пусть и сейчас его слова будут полны ноток надменности. Разве будет от этого сильно хуже?       Будет. Точно будет. Без сомнений.       — Как самоуверенно для того, кто находится в позиции слабой жертвы, — окончательно отпустил горло, словно бы делая пренебрежительный жест одолжения бедняге, давая немного продышаться. — Не так ли? — к чему долгий отдых? Резко вцепился в каштановые пряди, вынуждая тихо пискнуть от новой волны нетерпимой боли. — Думал, что такой всесильный и сможешь одолеть своего босса? — в гиацинтовых глазах плясали адские огоньки, а точнее бушевал настоящий пожар. Да, это самое верное описание той бури эмоций, которая переполняла Огая на тот момент времени       — Я не думал, — слабая улыбка замерла на искусанных в кровь губах мальчишки. — Знаете же, что я никогда не думаю. Просто исполняю свою работу...подобно машине.       — Не виляй, — встряхнул, выбивая тихий вскрик из тощего тельца. — Ненавижу, когда так бессовестно и нагло переводят тему.       — Что бы я сейчас не сделал, — собеседник устало прикрыл припухшие от нежелательных слёз глаза, — оно Вас всё равно не устроит. Любое моё слово теперь может стать последним. Нет? — хмыкнул, тяжело выдыхая. — Я же знаю, что Вы точно прячете под плащом какой-нибудь скальпель или револьвер на крайний случай, — на мгновение смог бесстрашно взглянуть в бездушные глаза босса. — Угадал же?       — Верно, — тот даже отрицать столь очевидных вещей не собирался. Да и зачем? Не лучше ли указать этому «ребёнку» на всю плачевность ситуации, в которую он сам добровольно зашёл? Хладное лезвие прикоснулось к нежной коже на шее, выпуская несколько капель красной пламенной жидкости.       — Пхах, у Вас страсть к порезам на телах соперников? — неловкая шутка сама сорвалась с языка, будто бы пытаясь защитить последние здоровые частицы психики. Безуспешно.       — Соперников? — бровь босса вопросительно изогнулась, — Мнишь себя кем-то равным мне? — холодный металл в ту же секунду оказался отброшен в сторону, на пол, на мягкий ковёр ближе к дивану.       — У Вас провалы в памяти, босс? — почему бы перед скорой смертью не высказать наконец спокойно всё, что на уме хранилось уже долгие годы? — Вы сами однажды пророчили мне то, что я смогу когда-то занять Ваше место. Или мне показалось это тогда? Всё же...Ваши поступки сильно действовали на моё мышление и восприятие мира. Что для Вас значило бы тогда сломить разум слабого ребёнка? — нотки иронии сами собой сменились горечью.       — Верно верно, говорил я такое когда-то. И без тени сомнения к слову. Я правда в это верил, — отвечая на поставленный ему вопрос, Огай между делом скрутил руки «дитя» за спиной, дабы тот не мог дать в случае чего стоящий отпор, принося лишь новые неудобства. — И что же так со временем изменилось, раз теперь вы резко говорите, что я вам отныне не ровня? — Ничего не изменилось. В этом и дело, глупец. Ты не успел дорасти до того священного момента, когда моё «пророчество» смогло бы сбыться. — впился серьёзным взглядом в широко распахнутые глаза мальчишки. — Сейчас...ты...всего лишь одна из моих пешек. Ценных, но пешек. В тебе есть потенциал, однако ты сам его нещадно губишь своими же руками, когда просиживаешь вечера в барах за распитием виски и рома. — провёл тыльной стороной ладони по бледной щеке оппонента. — А ведь это время ты мог бы целиком и полностью посвятить саморазвитию и совершенствованию уже заложенных в тебе навыков. —терпение Огая судя по всему здесь успешно закончилось, что привело к внезапной оглушающей пощёчине, заставившей юношу резко пасть на пол до жгучей боли в коленях.       — Ахах, что-то произошло, что вы решили вбить мне мозги?! — со стороны могло бы показаться, что последние крупицы здравого смысла покинули сознание этого подростка. Слегка сумасшедшая улыбка говорила сама за себя без лишних разглагольствование. — Думаешь, что твоё время вечное? — с презрением в глазах босс схватил того за подбородок, оставляя на коже ярчайшие кровоподтёки-следы от пальцев. — К чему приведёт эта праздная жизнь тебя? Слепо веришь, что сможешь отыскать смысл жизни, заполнишь пустоту внутри себя, построишь мост между собой и обществом, надевая излюбленную маску шута даже в самых отстойных ситуациях. — это уже было брошено сквозь зубы. — Я прав? Ты боишься упустить эту песчинку слабой надежды, делая всё возможное, дабы удержать её любым способом. — Что? — данные слова были схожи разве что с самой сильной затрещиной. — Значит, я прав в итоге. Впрочем, кто бы сомневался, — мелкий смех заполнил погруженную в полумрак комнату. — Надежда. Зачем она тебе? Ты и правда веришь, что есть нечто, которое спасёт тебя? Что-то, что сможет вытащить тебя из этого кошмарного сна, в котором ты постоянно блуждаешь? Но этого ведь не существует, — второй рукой сжал ворот потрёпанного пиджака. — Такого просто нет в этом мира. Тот же Ода Сакуноске. Никогда не задумывался, что в один прекрасный день он может просто исчезнуть, бросить тебя, умереть во время нового дела? Не было таких мыслей, которые бы отрезвили тебя от этих сладких заблуждений?       Пожалуй, это оказалось последней каплей за весь прошедший день. Вся боль, которая имелась в теле, физическая и моральная, резко обострилась. Заиграла с новой силой. Порезы на руках, ногах, шее воспылали самым настоящим огнём, который мог бы сжечь любого. Но что значит физическая боль, если её сравнить с моральной? С той самой, которая сжигает изнутри, обволакивает душу и сердце, замирает тысячами ножей в самом сердце. — Вижу, ты решил совершенно погрузиться в свои переживания, — хладно бросил Огай, вдруг отталкивая «дитя» от себя и направляясь независимой походкой к двери. — И что стало тому виной, хороший мой? — Кхах? — прижимая одну руку к сердцу, а второй закрывая лицо, юноша слабо кашлянул в знак немого вопроса. — Ты совершенно отчаялся, решился на крайние меры, потеряв холодный рассудок. Ну вот зачем надо было покушаться на меня? Если бы не это, то сегодня ты бы мог зависнуть в своём любимом баре с временными друзьями. Но твой выбор пал на иное. Моей вины здесь нет, мальчик мой, — словно бы что-то вспомнив, босс развернулся на каблуках, шагнул к юноше. — Так уж и быть, я скрашу твой вечер хоть немного. Я же не злодей какой-то там совсем, — невесомый поцелуй остался на губах потерянного «дитя». — Что это значит? — тот лишь нехотя отнял руки от лица. — Считай это моей благосклонностью к тебе, — проговорил на прощание Огай, захлопывая за собой скрипучую дверь, оставляя юношу наедине со всем тем, что даровал ему сегодня.       Осаму только приподнялся на ослабших ногах и, не пройдя и пары шагов, сполз по стене обратно на пол, обхватывая себя руками. В горле застыл глухой крик и сдавливающий ком, который мешал нормально дышать. Все события дня обернулись какой-то липкой, мерзкой, тёмной массовой, окутавшей юного мафиози со всех сторон, преградив путь к лунному свету за окном. Свист пуль, крики умирающих на поле боя подчинённых, мольба о спасении в глазах «врагов», блеск денег, горечь выпитого махом во время перерыва алкоголя...что может быть отвратительнее? Только тепло рук босса и его губы на своих. От этого лишь тошнота подкатывала к горлу. Не видя ничего вокруг себя, «дитя» с глухим воплем улеглось на пол, желая просто забыться, потерять сознание.       Но разве получить ему спасение от этого кошмара? Нет.