Зимний Солдат по прозвищу Агент

— Белеет парус одинокий… — задумчиво произнес Зимний Солдат по прозвищу Агент, глядя в морскую тьму. Рамлоу вскинулся и спросил: — Где? Солдат неопределенно махнул рукой, ловя блики от фонаря гладкой поверхностью. Во мраке было видно ничего. Во все стороны, куда ни повернись, раскинулось большое бескрайнее ничто, спасибо, что спокойное и не пытающееся утопить их спасательный плот. Хватит с них неба, пробившего молнией их самолет. Оставалось надеяться, что их сигнал бедствия засекут раньше, чем они помрут от обезвоживания, плавая в большой луже воды. Ну или хотя бы маячок потерявшегося Зимнего, тот все-таки был достаточно ценным оборудованием. — Колышется море; волна за волной… — отозвался на мысли о себе Солдат. Рамлоу никак не мог понять, то ли тот перебирал варианты позывных, всплывших в его дырявой памяти, то ли читал сводки старых газет, то ли кто его знает. Рамлоу радовался, что выучил русский в достаточной мере, чтобы различать, когда Зимний жалуется на жизнь, грозит всех поубивать или философствует в меру своих запасов памяти. По делу он с окружающими говорил исключительно по-английски. Море вокруг них, слава богу, не колыхалось. — Что тебе снится, крейсер… Крейсер… Крейсер… — Зимний завис, пытаясь вспомнить, что там было дальше. Роллинз натужно всхрапнул справа от Рамлоу. — Эй, Джек у нас не крейсер, он пиратский бриг, — хмыкнул Рамлоу, проверяя повязки на плече Роллинза — того серьезно задело обломками, и выглядел он похожим на мумию, замотанный разорванными на длинные полосы тряпки. — Капитан Джек. Капитан Джек Птеродактиль, огромный и страшный. Потрепав зама по волосам, Рамлоу повернулся к Зимнему. Тот сидел, ссутулившись, нахохленный, с мокрыми патлами, похожий на облезлую курицу. Они пожертвовали ему все остатки еды, потому что выгрести их утлую лодчонку к земле мог только Зимний, но это было больше суток назад. Точнее, пожертвовал Рамлоу, потому что Джек в себя почти не приходил, и ему отошли все запасы воды. Но вообще ожидание что-то затягивалось. Ночью было легче, не палило жестокое солнце, не слепила вода, на удивление холодная и не гостеприимная. Зимний пару раз нырнул, возвращаясь с незнакомыми Рамлоу рыбинами, которые они пластовали на тонкие полоски и посасывали, чтобы утолить сосущий желудки голод. Велика была вероятность, что маячки — разработанные для работы в соленой воде — от соленой воды работать перестали. Или где в конце концов была их спасательная бригада?! — Осенней ловли началась пора, — отметил улов Зимний и заткнул рот рыбой. Как он сам относился к своим приступам словесного поноса, Рамлоу не знал, случалось такое редко, и он никогда не вносил эти вспышки в отчеты. Все равно память Зимнему чистили по графику, не тратя время на раздумья — надо оно, не надо. Профилактика-с. — Владеет морем полная луна, — глубоким голосом, полным тоски, произнес Зимний. Стоило порадоваться, что вокруг них было не так много объектов, вызывавших у него вспышки памяти и желание озвучить всё, что всплывало на ее поверхность. Рамлоу вздохнул. Он уже сам перешел на ассоциативное мышление, думая морскими метафорами. Луна наличествовала, вместе с россыпью звезд, в которых он абсолютно не разбирался. Ни одна из них не двигалась, спеша превратиться в самолет спасателей. На кромке моря заалела полоса рассвета, Зимний встряхнулся, всматриваясь в воду. Рамлоу подумал, что тот переварил последнюю рыбину и готовится к очередному заплыву, но Зимний вдруг тихонько запел: — We all living on yellow submarine! Помощь пришла.