Зимний Солдат по прозвищу Агент

Рамлоу набрасывается на Роджерса в очередной раз, взмокший, взъерошенный, делает подсечку, пытается взять его вертлявостью, но явно проигрывая, уставший, но не сдающийся. Роджерс тяжеловат для него, тоже гибок, но его тело крупнее, массивнее, и ему приходится подстраиваться под более юркого и хрупкого противника. Он бьет не в полную, тщательно следя за своими конечностями. Песок летит во все стороны, закручиваясь мелкими тайфунами вокруг небольшой площадки, на которой они устроили «разминку». Могли бы и йогой поразминаться. Зимний опускает бинокль и прикладывается к высокому бокалу с лимонадом, с хлюпом всасывая в рот кусочек ананаса. Следить за командиром и его любовником вошло в привычку задолго до того, как Капитан Америка обнаружил в рядах ЩИТа буйно цветущую Гидру, расстроился и решил отбить себе и пойманного в липкие щупальца командира, и его отряд, и мимо пробегавшего Зимнего Солдата, в котором признал своего друга детства, по-прежнему беспамятного, но, видимо, все так же дорогого сердцу. Зимний не ревновал, вот честное пионерское. Командир всегда был к нему расположен, но ровно так же, как к любому члену отряда. Прикрывал перед начальством, следил, чтобы все были одеты-обуты-накормлены, приказы отдавал разумные, на тренировках собственным примером показывал, каким должен быть хороший солдат. Он был лучшим куратором, каких Зимний помнил за долгое время своей службы. Но. Всегда было но. Обычно во время передышки, в самолете или на лёжке или в перевалочной квартире, парни расслаблялись и начинали обсуждать, у кого что нового произошло за последнее время. В один из таких ничем не примечательных дней командир вдруг отмахнулся от подначек и отказался рассказывать, кого в последний раз подцепил на ночь, как и не стал участвовать в обсуждении новеньких сотрудниц отдела статистики, которые менялись очень часто, приходя на работу лишь для того, чтобы подцепить кого-то из агентов и упорхнуть в декрет. Бойцы Страйка в большинстве своем были людьми неженатыми, и преимущества буферов одной над кормой другой обсуждали с живым интересом. Зимний к ним прислушивался с легким равнодушием, потому что из-за особенностей своих коктейлей физического влечения к людям не испытывал, но послушать было интересно, особенно командира. Командир же сидел, мечтательно прикрыв глаза, и водил ладонью по бедру, словно гладил чью-то вполне реальную корму. Или буфера. И вид у него был такой… непривычный, незнакомый. Так он даже про племянников не рассказывал. У Зимнего просто не было данных, с которыми он мог бы соотнести измененный вид командира. Это было странно. Хоть тот и выглядел довольным, но проследить и разобраться, в чем причина его вида, определенно стоило. Его никогда не пытались запереть на базе, прекрасно зная, насколько это бесполезное занятие. Запирался Зимний только в криокамере, возни с этим было слишком много, так что процедуру проводили редко. При командире Рамлоу — всего раза два и только в самом начале их совместной работы. Так что покинуть территорию на позаимствованном с парковки харлее было делом трех секунд. Машина, несмотря на довольно потрепанный вид, оказалась на удивление мощной и крепкой, и догнать внедорожник командира, зная его адрес, удалось даже слишком быстро — он не успел как следует насладиться поездкой. Устроившись на крыше одного из соседних зданий, Зимний уставился в бинокль, с удивлением разглядывая командира, прижатого к стене на весу огромным белобрысым мужиком, размерами, пожалуй, даже превышавшим самого Зимнего. Лицо у командира было искажено определенно не болью, сопротивляться он не пытался, значит, и белобрысого стрелять в затылок не стоило. Пока. Просидев на крыше несколько часов, за которые командир со своим этим обтерли все стены, диван, стол на кухне и наконец свалились без сил в спальне, Зимний покинул лежку, перебрался на соседнюю крышу, спустился до квартиры командира, опустошил половину его холодильника и свалил, чтобы вернуть на стоянку позаимствованный мотоцикл. До знаменательного обнаружения Гидры Зимний наблюдал еще за десятком свиданий все ярче расцветавшего Рамлоу, определенно засекшего свидетеля его личной жизни, иначе чем было объяснить тот факт, что в холодильнике командира еды теперь было раза в три больше прежнего. Белобрысый обзавелся именем — его звали Стивом, и именно его мотоцикл, как оказалось, Зимний постоянно брал покататься, потому что самого Стива увозил с собой командир. После более близкого знакомства, которое он пережил только благодаря сыворотке, пусть и не оригинальной, как выяснилось, когда парень командира пытался его задушить в медвежьих объятиях и утопить в крокодильих слезах, Зимний заполучил новый позывной, на который согласился отзываться только после угрозы командира, беспокоившегося за душевное состояние своего любовника. «Баки» выбил себе разрешение кататься на мотоцикле Стива и согласился переехать в общий дом, куда, как оказалось, командир перевез этого Стива чуть ли не сразу. Следить же за ними так и не вышло из привычки, став вполне увлекательным хобби. Слопав креветку, Зимний берет новый бокал с лимонадом и снова поднимает бинокль. Командир с любовником уже перевели «разминку» в горизонтальную плоскость, даже не беспокоясь о весьма неудобном песке, который вечно забивается в складки и царапает кожу. Зимний опускает бинокль и решает съесть манго. Это у них надолго, они быстро не умеют.