win

- все на абордаж! утопите их в собственной крови! - безумная улыбка на лице капитана, она черты его меняет, хищником выставляет. с боевым кличем не одна дюжина пиратов ринулась на борт королевского судна, алыми каплями орошая деревянные полы и собственные шпаги. они стреляли и рубили, убивали и выбрасывали за борт, пока неспешной походкой капитан направлялся в трюм корабля. одним движение он оставлял павших замертво солдат по узким коридорам, они падали друг на друга, кровью своей пропитали доски. а капитан все улыбался, крутил в руках медальон из редкой жемчужины, да тихо насвистывал любимую мелодию. стоило ему раздвинуть тяжёлые двери в главную каюту, как острая шпага нежную кожу на шее распарывает, первые гранатовые капли пускает. судно шатало, качало на волнах, сверху кричали люди и дети, пока оба капитана в глаза друг друга смотрели, одних демонов делили на двоих. это даже смешно, то, с какой лёгкостью удалось облапошить королевскую стражу, как с помощью грустной истории и пару бутылок рома удалось втереться в доверие, и вот они здесь. один остался на их судне, силы берег, пока второй капитаном стал на богатом корабле, и к назначенному месту его вел, на ухо стражам нашептывая о неверных картах. - может быть, ты уберешь свой ножичек и поцелуешь меня, как в старые добрые, а, сирена жизни моей? - ты опоздал, любимый мой. мне пришлось общаться с ними как с нормальным людьми, и винцо это ужасное попивать, - шпага лишь сильнее давить начинает, потому как сирена его обижена, ей все ласки не хватает. - ну прости, прости. обещаю подарить тебе того русалка, что мы выловили пару дней назад, - видит как глаза напротив загораются, костер в них только раздувается, силой наполняется. - и кому из нас ещё хуже было, а? я без тебя совсем тосковал, даже ром не мог отвлечь меня от мыслей о тебе. - так поцелуй меня, в любви своей утопи, а я испепелю тебя в своей. они в поцелуе сплетаются, языками сражаются, за главенство борются. испачканные в крови рубашки и брюки стягивают, шпаги откидывают, шляпы и ленты, до самой сути добраться пытаются. пират с особым удовольствием королевские одежды рвет, окровавленными руками по любимому телу водит, следы свои оставляет. он сирену к столу толкает, грудью заставляет на него опереться, пока пальцами важность чужого рта исследует, на шее укусы оставляет, они рубиновыми каплями наполняются, что стекают и теряются в кровавом море на теле его. любезностями они не обмениваются, а потому два пальца проникают сразу и до упора, под задушенный стон сверху, они на точку давят, нажимают сильно и долго, пока сирена кричит, выгибается, собственными слюнями давится, задыхается от пальцев на шее. вскоре пальцы заменяет кое-что больше, толще, оно путь их повторяет, до упора, до шлепка кожи о кожи. пират двигаться начинает, темп берет просто бешенный, крики и стоны, мольбы и благословение выбивая из любимицы своей. он властью наслаждается, грубостью, пока щелчок двери не слышит. там паренёк молоденький, из их команды, видимо решил найти капитана, да не вовремя. он замертво падает, получив пулю в лоб, пока пират движений не прекращает, порох с ружья собирая языком. сирена под ним даже не вздрагивает, наоборот, возбуждается лишь сильнее. черт возьми, как же он скучал по этому. он в пояснице прогибается все сильнее, спиной грудь крепкую чувствует, и голову к нему поворачивает. они вновь целуются, губы друг друга раздирая в мясо, пока слюни и кровь стекают по их телах. командир холод железа у паха чувствует, вздрагивает, и вскрикнуть ему хочется, да ладонь губы его накрывает. капитан начинает двигаться ещё сильнее, глубже из-за позы проникая, и тот под напором его сдается. белесыми каплями орашая ствол пистолета, пока обжигающее тепло внутри него разливается. они выйдут из каюты лишь полчаса спустя, в крови и вине, смотреть будут как команда их золото на корабль погружает. они будут смеяться, вспоминая, как облапошили старого короля, будут заниматься сексом перед аквариумом с прекрасным русалом, а после снова грабить и убивать, орашать моря и океаны кровавым ручьем. так выпьем за это!