Глава 19
23 августа 2021 г., 12:11
Примечания:
ShiZZ was here. Бечено.
— Ты в порядке?
— Хм, Я… да, — пробормотал Гарри, с большим трудом отрываясь от своих мыслей и устремляя взгляд на Доминика, который хмуро смотрел на него со своего места,
— Мне жаль, что тебе придётся подождать меня, Гарри, я уверен, что сегодня, должно быть, был очень утомительный день для тебя, но это…
— Все в порядке, сэр, я могу просто осмотреться здесь, — сказал он с улыбкой.
Доминик улыбнулся в ответ.
— Конечно. И если тебе интересно… конечно, моя жена и дочь захотят получить мою голову за это, потому что они подумают, что я пытаюсь сделать из тебя мракоборца… — усмехнулся Доминик, а Гарри покачал головой с удовольствием. — Мы отправимся в путь, как только я разберусь с этими бумагами.
Гарри кивнул и подошёл к плакату с разыскиваемыми магами в задней части личного кабинета Доминика, на котором были разные фотографии преступников-волшебников с наградами за них внизу. Некоторые из них были совершенно жуткими, у одного даже была маска, хотя она не была такой же, как у Пожирателей Смерти. Этот выглядел так, словно на нём была маска прямо из магловского фильма ужасов.
Прошло ровно пятнадцать минут с тех пор, как закончились его экзамены. Доминик ждал его снаружи, но как только они достигли первого этажа, тот вспомнил, что забыл кое-что сделать, и Гарри решил, что он просто пойдёт с Домиником, чтобы хорошенько осмотреть отдел мракоборцев. Они собирались скоро отправиться домой, и, так или иначе, Флёр не ожидала, что он так скоро закончит, поскольку не рассчитывала, что его первым позовут на практический экзамен по ЗОТИ.
— Четыре миллиона галеонов… — пробормотал Гарри себе под нос, читая награду под человеком в маске, и Доминик поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, на какое лицо уставился Гарри.
— Четыре миллиона галеонов, если это его мёртвое тело.
Гарри удивлённо повернулся к нему. Доминик встал, держа стопку бумаг под мышкой, пересёк комнату, подошёл к тому месту, где он стоял, и засунул бумаги между несколькими книгами на ближайшей полке, прежде чем встать рядом с ним, — семь миллионов галеонов, если его поймают живым. Охотники за головами ошиваются у нас толпами с прошлой среды. Обычно мне не нравится вовлекать их в это, но когда такие подонки на свободе, я готов воспользоваться любой помощью, которую мы сможем получить.
Гарри уставился на мужчину, его привела в недоумение такая огромная сумма. Даже Сириус не был так сильно разыскиваем в Британии, так что его «преступление» должно было быть одним из худших.
— Что он сделал? — спросил он, когда Доминик вернулся за свой стол, чтобы забрать портфель.
Доминик ответил не сразу, сначала он открыл дверь, вывел Гарри наружу и запер кабинет. Офисы снаружи были наполовину пусты, и они покинули их одними из последних. Он вздохнул, когда они двинулись по тёмному коридору к лифту.
— Худшее из худшего… Изнасилование, убийство, забирал трофеи со своих жертв. Он гораздо хуже, чем Пожиратель Смерти. Кстати, он к ним не относится, — добавил он, увидев удивлённое выражение лица Гарри. — Ты же не думаешь, что мир разделён между Пожирателями Смерти и Светом?
— Конечно, нет, — ответил Гарри, слегка пристыженный, потому что сначала подумал, что это Пожиратель Смерти.
— Есть объединения хуже, гораздо хуже, чем Пожиратели Смерти, 'Арри. На самом деле, есть некоторые, по сравнению с которыми Волдеморт и его сторонники выглядят простыми вандалами. Этот человек – яркий пример… нацелен только на молодых женщин и детей. Масштабы огромны, этот человек никогда не был пойман, и он стал причиной гибели семи наших лучших мракоборцев.
Закрыв глаза, он глубоко вздохнул.
— Давай не будем об этом говорить… — пробормотал он и спросил: — Как прошли твои экзамены?
— О, э-э… хорошо, — рассеянно пробормотал Гарри.
Доминик выглядел так, словно собирался спросить его о чём-то, но, казалось, передумал, за что Гарри был благодарен ему, когда они продолжили путь по министерству. Его голова все ещё пыталась переварить то, что он только что узнал.
Пока они медленно шли, лавируя между толпами в большом коридоре, его мысли вернулись к тому, что произошло во время практики ЗОТИ.
Его патронусом был олень… всегда был олень. Почему он изменился? Почему принял ту форму, которую принимает сейчас? Гарри почувствовал лёгкое разочарование, поняв, что потерял одну из немногих оставшихся с ним вещей, которая связывала его с отцом, но во многих отношениях это казалось… правильным.
Но в то же время он странно боялся этого. Может быть, это было напряжение из-за того, что в последнее время он не мог проводить много времени с Флёр. Правда, прошло всего два дня, но это не давало ему покоя.
В тот момент, когда взгляды его и патронуса-Флёр пересеклись, юноша ощутил необъяснимо сильное и ужасное чувство тоски. Возможно от того, что изначальный патронус был анимагической формой его отца, и это давало ему повод думать об этом, как о связи со своими умершими родителями.
Может, у него паранойя? Были ли причиной этого образ боггарта из третьего задания, который все ещё преследовал его по ночам? Или, может быть, это было вызвано образами убитой женщины в его снах? Ему все ещё не удалось по-настоящему смириться с тем, что он увидел в ночь третьего задания… Даже если это был боггарт, в сочетании с угрозой Волдеморта это было для него слишком.
Хоукс, его экзаменатор, определённо был членом Ордена Феникса. Намёк на «встречи» был слишком очевиден. Они с Ремусом были друзьями, и если бы они говорили о нём и его изменённом патронусе, то было бы логичным, что Хоукс даст ему знать об этом. В каком-то смысле он был рад, он хотел поговорить об этом с Ремусом. Он хотел убедиться, что его безумные мысли не были правдой. Ему нужно было это услышать.
Вскоре они достигли Атриума, где встретились с Жаком, который немедленно провёл их через толпу к свободному камину, где Гарри вошёл и взял пригоршню летучего порошка, которую предложил ему ухмыляющийся чиновник министерства. Поморщившись, Гарри снял очки и надёжно спрятал их в карман, бросил горсть к своим ногам и пробормотал слова, позволяя себе снова, наверное, в сотый раз, испытать тошнотворное ощущение протягивания через трубу. По крайней мере, так казалось.
***
— 'Арри! Он услышал чей-то голос и смех. Он лежал на земле и заставил себя сесть, после чего закашлялся и попытался стереть сажу со своего лица. Во вспышке зелёного пламени Доминик появился прямо рядом с ним, хотя в итоге он остался стоять, оставив Гарри пристально смотреть на него. Ухмыляясь, он нагнулся и поднял парня на ноги, пока тот все ещё ворчал. — Как всё пг’ошло? — спросила Аполлин, поцеловав мужа и направив его в их комнату, чтобы мужчина мог принять душ. — Не так уж и плохо, — ответил Гарри, затем ухмыльнулся и добавил: «Лучше, чем я мог надеяться», когда увидел, что она неодобрительно смотрит на него. Он нигде не увидел Флёр, и это беспокоило его. Должно быть, что-то отразилось на его лице, потому что Аполлин похлопала его по руке, заставив посмотреть на неё и увидеть, что она нежно улыбается ему. — Флёр в вашей комнате. Мы не ожидали, что ты закончишь так рано, — тихо сказала она, подталкивая его в направлении лестницы. — Прими душ и поскорее спускайся, — крикнула она ему вслед. Он тихонько толкнул дверь в их комнату и успел только окинуть взглядом светлое помещение, после чего его зрение затуманилось блеском серебристых волос. Затем Гарри почувствовал, как пара рук, по которым он скучал последние два дня, обвилась вокруг его шеи. — Я не ожидала, что ты вег’нешься так рано, — счастливо сказала Флёр, отстраняясь после быстрого поцелуя в его губы, — Итак… все готово? — Все сдано. Я давно закончил, но мне хотелось посмотреть кабинет твоего отца, поэтому я остался, пока он не закончил, — сказал парень с широкой ухмылкой, позволяя ей оттащить его к кровати, где он рухнул, распластавшись на ней, в то время как она хихикала, наблюдая за ним. Облегчение, подобного которому он раньше не испытывал, нахлынуло на него, когда он наблюдал за ней и осознавал, что его метка была горячей. Раньше он этого не замечал, но теперь, когда он лежал, ему казалось, что его голову недавно ударили о стену. — Устал? Он на мгновение обхватил голову руками и кивнул. — Ты даже на половину не представляешь, насколько, — пробормотал он. Она притянула его к себе, положила его голову себе на колени и успокаивающе провела руками по его волосам. Непроизвольный стон сорвался с его губ, когда он почувствовал, как пульсирующая боль исчезла. — Нет… — тихо сказала она. — Завтг’а полнолуние. — Что… о… — он не мог поверить, что забыл об этом. Время, предшествующее полнолунию, особенно эти несколько дней, не обещали быть для него приятными. Они точно такими не будут… Правда, он не обратил на это никакого внимания из-за всего остального, что было у него на уме, но, может быть, именно поэтому в последнее время он выглядел таким хрупким и болезненным. — Все закончится завтра, — однажды он прошёл через это, но воспоминание о боли все ещё было свежо в его памяти, и знание того, что завтра он столкнётся с тем же самым, не помогло. — Ты получила письмо от Каролины? — резко спросил он, отчаянно желая перевести разговор на что-нибудь другое. — Да, она знает, что ты всё сдал. Она с дг’узьями приедет позже на этой неделе. Он радостно кивнул. Он с таким же нетерпением ждал встречи с ними, как и она. — Ну… Теперь ты собиг’аешься стать, как папа? — спросила она с лёгкой улыбкой. — Мракоборцем? — весело спросил он. — Не знаю… Я только хотел осмотреться. — Но что ты думаешь об этом? — Я не особо задумываюсь об этом. Я действительно не знаю, чем я хочу заниматься после окончания школы… Как только он закончил, его глаза расширились. — Мерлин… У меня точно не так много времени, чтобы разобраться в этом, не так ли? — Не так много, — согласилась она и была удивлена, когда он обезоруживающе улыбнулся ей. — У меня такое чувство, что бытие мракоборцем мне не подходит, что думаешь? — небрежно спросил он. К его удивлению, она кивнула. Я знаю, что у меня нет пг’ава голоса в этом… — сказала она, но он отмахнулся. — У тебя есть право голоса в этом… В любом случае, я вообще не рассматривал это всерьёз. Но все же, почему? — с любопытством спросил он. Её руки перестали перебирать его волосы, и он скучал по этому ощущению. — Я и так достаточно беспокоюсь о тебе, — сказала Флёр просто. — Как только все это закончится, я хочу, чтобы мы были рядом до конца наших дней. Она не смогла сдержать улыбку, выражение его лица было одним из самых счастливых, которые она когда-либо видела. — Хм… Есть и другие вещи, которые мне тоже нравятся. — Что? — застонала она. — Только не говори, что… квиддич? Гарри посмотрел за неё с усмешкой. — Это один из вариантов. Она ухмыльнулась и ущипнула его за нос. — Кто-то ведёт себя эгоистично. — Что? Я знаю, какой я хороший, — сказал он, идеально подражая снобу, в то время как она смеялась, — Хорошо, хорошо, как насчёт обучения троллей? — Теперь ты пг’осто ведёшь себя глупо. Он выглядел так, словно никогда в жизни так не обижался. — Что в этом плохого? Уважаемая работа… учить троллей завязывать шнурки. Или как насчёт того, чтобы я занял место Снейпа в Хогвартсе? Это научит Сопливуса… — Бродить по тёмным подземельям? Это тебе не подходит. — Все, что мне нужно, — это несколько черных мантий и горшок с жиром для волос. О, и мне нужно будет подстричься немного короче. Она сморщила нос. — Нет?.. Значит, что-то магловское? Они продолжили, добавляя все больше и больше вещей в список того, что он мог сделать, что становилось все более абсурдным по мере продолжения списка. Только когда Флёр предложила ему стать моделью, как для волшебной, так и для магловской одежды и/или работать в стриптиз-клубе, тогда они полностью остановились, обдумывая то, что только что было произнесено, и взглянули друг на друга, прежде чем разразиться смехом. Через некоторое время они замолчали, и он со вздохом закрыл глаза. Флёр нежно положила ладошку ему на щёку и провела по ней большим пальцем. Это чувство было таким успокаивающим, что он мог бы с радостью заснуть прямо сейчас. — Так хог’ошо, — тихо сказала она. — Хм? — он лениво открыл глаза и увидел, что её собственные сверкающие глаза смотрят на него в ответ. — Видеть тебя таким г’асслабленным. Он усмехнулся. — Мне больше не о чем беспокоиться.***
Когда они услышали голос Аполлин, призывающий их спуститься, он в ужасе посмотрел на неё и скатился с кровати, бросившись в ванную, пока она лежала в постели и смеялась над ним. Он совершенно забыл принять душ. Следующий день был не так хорош. Он чувствовал себя ужасно больным. В дополнение к прогрессированию его частичной ликантропии прибавилось напряжение от того, как сильно он измотал себя за последние несколько дней. Для парня всё это оказалось настолько тяжело, что ему было трудно оставаться в вертикальном положении слишком долго, не чувствуя головокружения, так что большую часть дня ему пришлось провести прикованным к постели.***
Ночь наступила слишком рано, как ему показалось, и без предупреждения его чувства затуманились от боли настолько, что он не смог подавить мучительный крик, вырвавшийся у него, когда он корчился, цепляясь за простыни и отчаянно пытаясь остановить жжение. Флёр, которую мать всего несколько минут назад за чем-то позвала вниз, в панике подбежала вместе с остальными, но они ничего не смогли сделать, чтобы успокоить его, и могли только беспомощно наблюдать, как он продолжает извиваться. Как только всё закончилось, он уже не чувствовал себя таким энергичным, как в прошлый раз, когда это произошло. Гарри мог только устало улыбнуться Флёр, которая вытирала пот с его лба, прежде чем его глаза снова закрылись. На этот раз сон овладевал им. Единственное, что он почувствовал, это как кто-то осторожно снял очки с его лица, затем он провалился в сон. — Пг’оснииись, — Флёр заскулила. Она почти никогда не говорила таким тоном, но с Гарри было довольно трудно. Это была её девятая попытка разбудить его, и всё, что он делал, это бормотал что-то непонятное, прежде чем повернуться на другой бок. Слегка зарычав, она ткнула его, на этот раз намного сильнее, в бок. Обычно она позволила бы ему поспать, но было уже два часа дня! И в довершение всего он лёг спать вчера в восемь часов вечера. Это было слишком долго для того, чтобы кто-то мог спать. — Уйди, — проворчал он. Она почувствовала, как её губы изогнулись вверх. Он говорил в точности как маленький испорченный мальчик. После ещё примерно десять толчков ей наконец удалось заставить его сесть. Она не удержалась и захихикала при виде его заспанного вида. Половина его лица была скрыта волосами, а видимый глаз был наполовину закрыт. — Добрый день, — весело сказала она. Он широко зевнул, прежде чем понял, что Флёр здесь, и подавил зевок кулаком. — Уже за двенадцать? — спросил он, протирая глаза. Он опустил руки, недоверчиво глядя на неё, и она ткнула большим пальцем через плечо на часы. Он потянулся за очками и надел их, прежде чем сосредоточиться на часах, и она с удивлением наблюдала, как выражение его лица медленно приняло выражение ужаса. — Мама сказала мне убедиться, что ты не пг’оспишь обед. Громко застонав, он откинулся на спинку кровати, заставив её его вытаскивать и заталкивать в ванную. Полчаса спустя они сидели за поздним обедом, в то время как мать заставляла Гарри есть. Забавно было видеть, как он временами был похож на Габриэль… Правда, он не то, чтобы скулил или закатывал истерику, как она иногда делает, он был гораздо более искусен в тонкостях. Но он не мог сравниться с Аполлин, которая улавливала все за милю. — Так что вы двое собиг’аетесь делать сегодня? — спросила Аполлин, собирая тарелки, в то время как они следовали за ней, помогая ей убирать. Домашние эльфы были на заднем дворе с Аланой, которая помогала следить за работой в саду. — Я не знаю, — Флёр вздохнула, прислонившись к стойке. — 'Арри? — Все, что угодно. Флёр застонала, заставив их хихикнуть. — Да ладно тебе, как будто я тащу тебя в места, куда только я хочу пойти, — сказала она притворно обиженным голосом, когда Аполлин вышла проведать Габриэль. — Может быть, мне нравится, когда ты меня таскаешь за собой, — сказал Гарри игриво, но она знала, что он имел в виду. Переплетя свою руку с его, она сделала именно это, когда вывела его на улицу. Они не останавливались, пока не добрались до того места у реки, где она нашла его несколько дней назад. Он тут же плюхнулся на землю и, прислонившись к одному из деревьев, выжидающе уставился на девушку. Не теряя ни секунды, она опустилась к нему на колени, наслаждаясь ощущением его рук, обнимающих его за талию. — Я скучал по этому, — тихо пробормотал Гарри после нескольких минут молчания. Было приятно просто наблюдать за тем, как на поверхности образуется рябь. Жаль, что ни она, ни её семья особо не задумывались о том, чтобы приходить сюда чаще. Конечно, она провела своё детство, играя здесь в прятки со своими родителями давным-давно, и они почти никогда больше сюда не приходили. — Нам нужно приходить сюда почаще. Услышав смех, она подняла глаза и увидела, что он смотрит ей прямо в глаза, на его губах играет улыбка. Ей пришлось подавить желание поцеловать его прямо сейчас, кто здесь вейла? — Важно не место, — выражение его лица смягчилось, и он выглядел таким… уязвимым. — А ты. Она не могла этого объяснить, но чувствовала часть его боли, его страха. — 'Арри — прошептала она, протягивая руку и обхватывая его щеку. Она могла понять, она знала, что он чувствовал, это была и её боль тоже. У них просто не было времени провести друг с другом последние несколько дней. Его не было рядом с ней, и даже если бы она знала, что он вернётся вечером, это никак не помогло бы ей избавиться от ощущения, что чего-то не хватает. Её мать предупреждала их об этом, об обратной стороне их «связи». Было больно находиться вдали друг от друга, особенно пока их связь… их метки были новыми. Осторожно потянувшись, она притянула его к себе, запечатлев его губы в целомудренном поцелуе. Это было что-то, в чём они нуждались. Что-то, что убеждало друг друга в том, что сейчас нет никого, кроме них. Прошло много времени, прежде чем они наконец снова оказались в объятиях друг друга. — Я не хочу возвращаться, — тихо пробормотал он. — Я знаю, — она грустно улыбнулась, — но так нужно. Иногда она продолжала задаваться вопросом, почему судьба была так жестока. После стольких лет она нашла человека, которого любила, но им снова придётся расстаться. — Флёр… если мне кажется, что провести несколько дней вдали от тебя так же тяжело, как… Она заставила его замолчать, приложив палец к его губам. — Я понимаю это. У меня те же чувства, но это то, с чем нам предстоит столкнуться. Мы с самого начала знали, что нам придётся столкнуться с этим. Все, что мы можем сделать, это наслаждаться временем, которое мы пг’оводим вместе, и время, когда мы будем вг’озь, не будет слишком долгим. Он кивнул, и она почувствовала, как его руки на мгновение сжались вокруг неё. Она знала, что в его страхах было нечто большее, он что-то скрывал… но она не хотела давить на него сейчас. В конце концов, это время придёт, но не сейчас. Время шло, небо неуклонно темнело, а облака медленно становились серыми. Они не знали, как долго пробыли на берегу, но вскоре начался лёгкий моросящий дождь, заставивший их вернуться внутрь. — Что за сюрприз приготовила для меня Дафна? — вдруг спросил он. Она застонала, наверное, это был уже двадцать второй раз, когда он спрашивал её об этом за последний час. Она была идиоткой, сказав ему, что вчера получила письмо от Дафны, и, хотя он был немного обижен тем, что она отказывалась писать ему (Дафна только дразнила, она знала, как он был занят её письмами), его гораздо больше заинтриговало, что и она, и Дафна что-то скрывали от него. — Прекрати пытаться вытянуть из меня ответ! Он умоляюще посмотрел на неё. — И прекрати это делать! Это не будет г’аботать каждый раз! Он застенчиво улыбнулся и склонил голову в знак поражения. Это было правдой только наполовину. Она не могла отказать ему ни в чём, когда он так смотрел, но она знала, что это был один из трюков, которым он научился у близнецов Уизли. Те использовали его в полной мере, чтобы избежать взбучки от охотниц и учителей Гриффиндора.***
— Я не думал, что сегодня будет дождь, — вздохнул он, плюхаясь на диван в гостиной. Аполлин, Габриэль и Аланы нигде не было видно. — Обычно у нас нет осадков летом, — задумчиво сказала Флёр, садясь рядом с ним и включая телевизор. Они застряли дома, и они мало чего могли сделать. — Что будет с фестивалем? — спросил он, глядя на телевизор, пока она переключала каналы. — Они, вег’оятно, не задег’жатся здесь, — она повернулась к нему с лёгкой улыбкой. — Ты с нетег’пением ждал этого, не так ли? Гарри небрежно пожал плечами, но покраснел, когда она проворковала: — Я не думала, что тебе так понг’авится танцевать. Смеясь над выражением его лица, она наклонилась к нему, позволяя ему обнять её за талию, когда снаружи начал сильно накрапывать дождь. Они остановились на фильме, который выглядел малоинтересным, но они почти не обращали на него внимания, разговаривая обо всем, что приходило в голову, время от времени украдкой целуясь. Через несколько часов они уже наполовину спали, когда их вывела из оцепенения ледяная вода, благодаря граду водяных шаров, которые бесцеремонно упали на них, заставив их обоих закричать. — Попался! Гарри зарычал, слишком хорошо узнав голос и последовавший за ним смех, когда над диваном нависло лицо его крёстного с огромной ухмылкой на нём. — Зачем ты это сделал!? Сириус открыл рот, но внезапно замер от вспышки страха, почувствовав рядом что-то тёплое. Обернувшись, он увидел Флёр, её лицо и одежда промокли насквозь, а на лице была довольно холодная ухмылка, которая заставила его вздрогнуть. Одна из её рук горела синим пламенем, которое угрожающе потрескивало. — Говорят, что мы должны бог’оться с огнём с помощью огня. Давайте посмотрим, эффективно ли это? — ласково сказала она. Гарри заметил, как Ремус отодвигается от Сириуса, который выглядел так, словно его загнали в угол. Он нерешительно собирался остановить её, но она уже взмахнула рукой, и огненный шар ударил Сириуса прямо в лицо, когда он открыл рот в очень девчачьем крике. — Как же холодно! — взвизгнул он, прыгая вокруг с лицом, все ещё освещённым пламенем. Широкая улыбка расплылась по лицу Гарри, когда он повернулся к Флёр, которая подмигнула ему и сзади они могли видеть, как Габриэль хихикает, в то время как Ремус смеялся при виде своего друга, прыгающего вокруг и царапающего своё лицо. — Хог’ошо, этого достаточно. Флёр, что я тебе говорила насчёт использования твоего огня на других? — раздался голос Аполлин, когда она вошла, держа Габриэль за руку. — Сириус, ты будешь соответствовать своему возрасту? — весело спросила она, с интересом глядя на Сириуса, который все ещё прыгал вокруг и делал дикие жесты на своём лице, которое все ещё лизало голубое пламя. По какой-то причине ему казалось, что у него слишком много проблем с поиском своей палочки, которую он где-то уронил на пол. — Он пег’вый начал, — сказала Флёр с ухмылкой, прислоняясь спиной к Гарри, который энергично кивнул. Аполлин кивнула Сириусу, у которого теперь стучали зубы. Флёр, однако, вздохнула и снова взмахнула рукой, и пламя немедленно исчезло, оставив Сириуса, который, наконец, нашёл свою палочку, чтобы направить её себе в лицо. Судя по выражению огромного облегчения, которое появилось на его лице, он, должно быть, произнёс согревающее заклинание. — Мне показалось, что моё лицо превратилось в кубик льда. Я даже не мог его снять! — заскулил он, проводя руками по своим волосам, с которых теперь капала вода. — Это нелегко г’азвеять, — сказала Флёр с озорной усмешкой. Гарри взглянул на неё, слегка нахмурившись, вспомнив, как она сказала ему, что даже не контролирует свои силы. Сделав мысленную пометку спросить её об этом позже, он слегка поёжился от холода и крепче обнял её. Его одежда все ещё была мокрой и то, что он держал на руках Флёр, которая все ещё не сдвинулась ни на дюйм, чья одежда была такой же мокрой, ещё не помогло, в то же время он не хотел двигаться ни на дюйм с того места, где сидел был сейчас. — Вы двое кажетесь более прилипчивыми, чем обычно, — заметил Сириус, усаживаясь на один из стульев, в то время как Ремус занял другой вместе с Габриэль, которая теперь цеплялась за него и разворачивала шоколадную лягушку. Оба они предпочли проигнорировать это, не видя понимающих ухмылок, которыми обменялись Сириус и Ремус. Флёр внезапно чихнула, и она выглядела такой удивлённой этим, что Гарри не смог сдержать улыбку, которая появилась на его лице, не зная, что остальные в комнате с удивлением смотрели то на него, то на Флёр, которая теперь ущипнула его за руку. — Вы оба пг’остудитесь, — неодобрительно сказала Аполлин, которая вернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как её дочь снова чихнула. Не говоря ни слова, она взмахнула палочкой в их сторону, и на Гарри сразу же нахлынул поток тёплого воздуха, высушивший одежду. Судя по вздоху облегчения Флёр, она сделала с ней то же самое. — И ты, — она повернулась к Сириусу, который тут же съёжился, став похожим на побитого щенка. Даже она изо всех сил старалась не улыбаться, пытаясь выглядеть строгой. — Больше никаких метаний водяными шарами. Сириус торжественно кивнул, и Гарри слишком хорошо узнал этот кивок, которым близнецы пользовались снова и снова, когда их ругали за то, что они сделали что-то не так. Позже к ним присоединился Доминик, когда условия снаружи ухудшились до такой степени, что началась настоящая гроза. Ни Гарри, ни Флёр не сдвинулись, ни на сантиметр со своего места, оживлённо болтая с Ремусом. Сириус же был в углу и о чём-то разговаривал с Домиником. Аполлин пыталась успокоить Габриэль, прижимавшуюся к её коленям. Кажется, она довольно сильно боялась грозы. — О… Гарри, я не могу поверить, что почти забыл об этом… сейчас… — Ремус достал чёрную книгу, более или менее похожую на дневник, и протянул ему, в то время как он с Флёр с любопытством смотрели на неё. — Эта книга принадлежала Джеймсу. Сириус кивнул на это, подошёл и облокотился на спинку стула Ремуса, в то время как Аполлин тащила в комнату Доминика, на этот раз, пытаясь заставить его переодеться. — Серьёзно? — спросил Гарри, теперь заинтригованный. Она выглядела старой, и как только он открыл её, Гарри и Флёр закашлялись от сильного запаха, который исходил от неё. Пока они рылись в ней, Флёр бросила на него взгляд, который сказал ему, что она думает о том же, о чём и он. — Так эээ… это принадлежало моему отцу? — Ну… более или менее, — пробормотал Сириус. Гарри покачал головой и закрыл книгу. Страницы, казалось, рассыплются даже от самого нежного прикосновения. — Написано на латыни. При его словах Сириус, Ремус и Флёр в шоке посмотрели на него. — Так стоп, что? — быстро спросил Ремус. Гарри с любопытством посмотрел на них, особенно на Флёр, которая смотрела на него с удивлением. Казалось, что она думала, что мужчины разыгрывают их, давая им книгу, полностью написанную на латыни, но, похоже, это было не так. — Все это написано на латыни, — медленно повторил он, снова открывая её и показывая им первые несколько страниц. Почерк был немного похож на его собственный, но стиль всё равно отличался. — 'Арри… Здесь ничего не написано, — тихо сказала Флёр. Теперь настала его очередь удивляться. — Что? Нет… послушай… inanitas… Я могу распознать кое-что, поскольку некоторые слова используются для заклинаний, но я никак не могу понять все это. — Щеночек, здесь ничего не написано. Я помню, как спрашивал Джеймса, что он делал с пустой книгой в Хогвартсе, почему-то это показалось мне забавным… — Он замолчал отсутствующим взглядом в глазах. — Она оказалась в моем чемодане, когда я вернулся домой на лето, и когда я написал ему об этом, он сказал мне просто думать об этом как о раннем рождественском подарке. — Но я думал, что ты… — сказал Гарри, глядя на Флёр, которая теперь обеспокоенно смотрела на него и на книгу. — Ты уверен, что там что-то написано? — задумчиво спросил Ремус. — Да! Я не могу поверить, что ты этого не видишь… Я… Он снова взглянул на книгу, и она, казалось, поплыла у него перед глазами, как раз в тот момент, когда молния осветила всю комнату, заставив Флёр подпрыгнуть. Он знал, что это безумие, но мог бы поклясться, что видел знакомую фигуру, одетую в чёрную мантию с капюшоном, стоящую прямо за Сириусом, который все ещё опирался на стул Ремуса. Тёмная чёрная пустота в капюшоне смотрела прямо на него, затягивая его внутрь. — 'Арри? — обеспокоенно спросила Флёр, нежно касаясь его щеки, отчего он вздрогнул. — Н-ничего. Я… Его зрение внезапно замерцало, как будто кто-то выключил свет, когда все потеряло цвет, прежде чем вернулось в нормальное состояние. — Это… — он указал на книгу, которая лежала на столе перед ними. — Вы мне верите, да? — умоляюще спросил он, глядя на троих. Флёр повернула его лицом к себе. — Конечно. — Гарри, мы в тебе не сомневаемся, — тихо сказал Сириус. — Я помню, как Джеймс был одержим этим, и именно поэтому я никогда не мог понять его увлечения чистой книгой. — Если бы это было на латыни, он пришёл бы ко мне или даже к Лили за помощью, — задумчиво пробормотал Ремус. — Не то, чтобы я мог помочь ему или тебе, если уж на то пошло… — добавил он извиняющимся тоном. — Да, он никогда ничего не говорил об этом, потому что об этом ничего не было написано. Я думаю, в конце концов он просто устал от этого, вот почему он потерял его. Теперь, когда я думаю об этом, он, вероятно, бросил его в мой сундук, чтобы пойти и сказать своим родителям, что потерял его. Оставь себе, — добавил Сириус, подумав. — Это, вероятно, что-то значит, и тот факт, что ты там видишь что-то, тоже. Гарри с сомнением кивнул. — Ты сказал, что кое-что понял из этого? — спросил Ремус, и Гарри снова кивнул. — Слова, которые ты знаешь, они написаны как заклинания или?.. — Нет, я не нашёл ничего, что мог бы распознать как заклинание, — протирая глаза, когда его зрение начало мерцать, он продолжил. — Но опять же, это не похоже на язык. Я узнаю только некоторые слова, потому что мне пришлось искать буквальные переводы рун… Сначала на латыни, а затем на английском. Ремус и Флёр понимающе кивнули, в то время как Сириус выглядел растерянным. — Ты мог бы перевести это? Может быть, когда ты вернёшься в школу? — спросила Флёр. — Сомневаюсь, что это возможно, будет трудно найти книгу или даже человека, который мог бы с этим помочь. Латынь, ну… Разговорная латынь - умирающий язык, — ответил Ремус. — Но разве не все заклинания написаны на латыни? — спросила Флёр. — Да, заклинания в основном происходят от латыни как «слова силы», но письменный и устный язык – это нечто совершенно другое. Слова, вероятно, похожи, но это не одно и то же. Даже если вы сопоставите его со всеми существующими заклинаниями, перевод в конце концов не будет иметь никакого смысла. — Получается «упорядоченный» беспорядок, — пробормотал Гарри. — Я не знаю. Возможно, Альбус мог бы помочь. Из-за спины Ремуса он увидел, как Сириус отрицательно дёрнул головой, его глаза сузились. Он понимал, что это было не то, что можно дать директору. — Возможно… — он замолчал, надеясь, что Ремус больше не будет задавать вопросов. К счастью, он, казалось, оставил этот вопрос без внимания, когда Доминик присоединился к ним. Гарри решил, что просмотрит книгу позже, намного позже. Ни в коем случае в ближайшем будущем. В его жизни и так было достаточно странностей, и он не желал тратить на ещё одну из них время, которое он мог бы провести с Флёр. Он положил книгу в свой сундук в его с Флёр комнате и запер.***
Когда он вернулся вниз, общее настроение вновь поднялось до веселья, так как они вскоре забыли о книге. Когда Алана наконец присоединилась к ним, это добавило веселья, поскольку Сириус не смог удержаться, чтобы не выстрелить в неё одной из своих реплик, в результате чего почти все за столом приложили руку к лицу, в то время как Алана, которая поняла, что он делает, подмигнула ему. — Что? — спросил Гарри, оглядываясь на них. — Она единственная красивая и незамужняя женщина, доступная прямо здесь и сейчас. — Это не значит, что у тебя есть разрешение флиртовать с моей матерью. Аполлин невозмутимо смотрела, в то время как все остальные за столом изо всех сил сдерживали смех. — Он крепкий молодой человек. Алана заставила Аполлин поперхнуться, и все, включая Гарри, посмотрели на неё в изумлении. — Я просто говорю так, как есть. Не волнуйся, дорогая, тебе не придётся называть его отцом. Во всяком случае, пока нет, — она ухмыльнулась, увидев испуганное выражение лица дочери. — Я не хочу этого слышать! — Аполлин протестующе взвизгнула. — Что? Что? Что она сказала? — нетерпеливо спросил Сириус. Гарри застонал. Ремус же выглядел так, словно изо всех сил пытался показать, что он вообще не связан с этим человеком. Никто не потрудился ответить, когда плечи Флёр затряслись от беззвучного смеха, и довольно скоро Сириус сдался. — Итак, как прошёл СОВ? - спросил Ремус с лёгкой усмешкой. Ужин закончился, и они лениво развалились за столом с чашками кофе. Сириус и Доминик снова что-то обсуждали вполголоса, и Гарри не мог не попытаться подслушать. Алана легла спать, сказав, что ей нужно выспаться пораньше, и Аполлин отвела Габриэль в её комнату, так как плохая погода снаружи все ещё не утихала. В ответ Гарри уклончиво пожал плечами. Он не знал, что сказать. Он знал, что это было легко, и что, если быть честным с самим собой, у него, вероятно, вышел один из лучших результатов, которого он когда-либо достигал за последние несколько лет в Хогвартсе. Ведь раньше он никогда не уделял особого внимания урокам и не интересовался чем-либо, кроме ЗОТИ, раз уж на то пошло. Но какая-то предательская часть его все ещё думала, что он все сделал неправильно, что это никак не могло быть таким бесспорным. — Я уверен, что ты знаешь о Хоуксе… человеке, который опрашивал тебя на экзамене? — спросил Ремус, и тут Гарри выпрямился. — Он ведь в Ордене? — Похоже, у тебя есть лёгкий путь - озорно сказала Флёр, когда Ремус кивнул, — Ты знаешь, я не имею в виду, что… mondieu… Она замолчала, сжимая его руку, когда его лицо слегка вытянулось. — Он сказал, что ты лучший, кого он когда-либо видел, — сказал Ремус это таким тоном, что он покраснел. — И кого ты должен благодарить за это? — внезапно спросил Сириус. — Да, да, — пробормотал Гарри, — Он говорил что-нибудь о моём… — он не смог закончить, но Ремус кивнул. — Он рассказал мне о твоём патронусе. Его описание, которое Хоукс дал, сильно отличалось от того, что я ожидал. — Что? — спросил Сириус. Казалось, они с Домиником наконец закончили свой разговор. — Его патронус? Что с ним? — Я кое-что слышал об этом сегодня на работе, — внезапно сказал Доминик. — Коллеги говорят, что кто-то создал мощного патронуса во время СОВ… Новость разлетелась по всему министерству, но никто не имеет чёткого представления о том, кто это был… — закончил он с усмешкой в направлении Гарри. — Почему он изменился? — спросил он. — Он изменился?! — удивлённо спросил Сириус. — Ты хочешь сказать, что это больше не олень? — Что это значит? — спросил Гарри, пристально глядя на Ремуса. — Это ничего не значит, Гарри, — мягко сказал тот, — Тебе нужно понять, возможно, это был первый раз, когда ты создал настоящий патронус. Сириус выглядел озадаченным, как и все остальные. Гарри открыл рот, чтобы что-то сказать, потом снова закрыл его. Ремус видел сомнение, страх в его глазах. Он был рад, что патронус Гарри изменился. У него были свои подозрения насчёт того, что это было, если можно было судить по описанию Хоукса, каким бы неясным оно ни было. Он посмотрел на Флёр, которая склонилась над Гарри, крепко держа его за руку. И он, и Сириус согласились, что она была лучшим, что когда-либо случалось с ним. Ей нужно было что-то узнать о нём. Что-то, что было скрыто в течение долгого времени.***
Flashback. Третий курс — Почему я продолжаю слышать их голоса в своей голове? — дрожащим голосом спросил Гарри, садясь на холодный каменный пол. Это был уже третий раз, когда его будил профессор Люпин. — Дементоры питаются отрицательными эмоциями, — тяжело сказал Люпин, садясь на пол рядом с ним. — И лучший способ для них сделать – это пробудить их. Держи… Гарри с благодарностью взял кусочек шоколада. — Они влияют на тебя таким образом, потому что это твои самые тёмные воспоминания. Отчаяние, гнев, боль… они процветают на этом. Заклинание, которому я пытаюсь тебя научить, прямо противоположно этому. Счастье, надежда… Патронус – это его физическое воплощение. Затем он искоса посмотрел на него. — Может быть, тебе просто нужны воспоминания получше? Более счастливые? — У меня их немного, — ответил он безучастно. — Единственное, что у меня сейчас есть, это когда я узнал, что собираюсь в Хогвартс… Думаю, этого недостаточно. — А что было до этого? — Люпин вздрогнул от холодного взгляда, которым Гарри уставился на него. — Раньше? Вы имеете в виду у Дурслей? — Он глухо рассмеялся. — Воспоминания о них, похоже, и являются причиной того, почему дементоры влияют на меня так. — Гарри… — начал Люпин, но понятия не имел, что сказать. Сын его лучшего друга, а он вообще не предпринял никаких усилий, чтобы найти его. Он поверил Дамблдору, когда тот сказал, что мальчик «в безопасности». Выражение его глаз говорило о чём-то далёком от этого, и он содрогнулся, подумав о том, что случилось, чтобы они выглядели так. Он беззаботно махнул рукой. — Это в прошлом. Пару дней спустя Люпин был впечатлён. Гарри удалось создать тонкий серебристый туман, который держал Дементора на расстоянии последние две попытки, и ему удалось удержаться на ногах после столкновения. Это был большой шаг вперёд. — Вот, это последний. Он протянул Гарри последний кусочек шоколада и смотрел, как тот молча ест его. В нём было что-то странное, в его глазах все ещё было то же мёртвое выражение, холодный взгляд в них, ничего, что могло бы показать след счастливого воспоминания. Он наблюдал за ним во время обеих встреч, в то время как до этого, когда он потерпел неудачу в схватке с боггартом-дементором, в его глазах мелькнуло пламя. Что-то, что показывало, что он действительно боролся с этим, подавляя отчаяние воспоминанием о надежде. В последние два раза, когда ему это удавалось, ничего не было. — Гарри? — Люпин не мог сдержать дрожь, пробежавшую по его спине, когда он посмотрел на мальчика. Это было так не похоже на него, но всё же ледяной взгляд его глаз каким-то образом выглядел так, словно ему там и место. Это показало ему больше, чем он когда-либо видел, пока наблюдал за ним на занятиях с Роном и Гермионой. Теперь он не был уверен, был ли счастливый, беззаботный взгляд в его глазах в те времена просто маской или нет, что, возможно, сейчас он был тем, кем был на самом деле. — Профессор? — тихо ответил он, пряча свою палочку под мантию. Люпин заметил, что у него дрожат руки. Ему понадобится по крайней мере неделя, чтобы восстановиться, прежде чем он сможет попробовать снова. — Если ты не возражаешь, я спрошу, какое воспоминание ты использовал? Улыбка, которую он увидел, нервировала. Это была совсем не обычная улыбка. — Я слышу их, — тихо сказал Гарри. — Голоса моих родителей. Люпин замер, постепенно понимая суть сказанного. — Спокойной ночи, профессор. Ремус ничего не мог сказать, и Гарри, не дожидаясь ответа, тихо подошёл к двери, открыл её и вышел наружу. Вернувшись в комнату, он опустился в кресло, все ещё глядя на дверь. Крики его родителей, их голоса… Просто услышав это, он обрёл волю к борьбе. Мальчик принял своё отчаяние и приветствовал его, а не пытался оттолкнуть.***
— Профессор! Вы это видели? — Люпин улыбнулся в ответ мальчику, сжимавшему снитч в руке, когда его товарищи по команде подняли его в воздух. — Это подойдёт для патронуса, — согласился он. Вот и всё, фальшивая улыбка, фальшивый смех. Он отступил назад, чтобы пропустить Рона и Гермиону, которые боролись за то, чтобы пробиться к нему, как и остальные гриффиндорцы. Как они все могли быть такими слепыми? Надежда, основанная на отчаянии, была обречена закончиться негативом. Возможно, ему нужно было поговорить с Дамблдором. — Вы уходите?! Люпин не смог удержаться от смеха и взъерошил волосы мальчика. Возмущённый тон, упрямство, это было так похоже на его мать. — К сожалению, да. Я считаю, что профессор Снейп воспринял побег Сириуса Блэка как личное поражение, — сказал он, подмигнув, заставив Гарри усмехнуться. — Я думаю, потерять Орден Мерлина и заставить его сбежать прямо у него под носом было для него слишком. Он вроде как проговорился вчера за ужином о моем… э-э… недуге. — Но он не мог этого сделать! Почему вы уходите из-за этого?! Никому нет дела! Он видел искреннюю озабоченность в его глазах, и это тронуло его. — Я знаю, что тебе безразлична моя болезнь, Гарри, и это много значит для меня, — тихо сказал он. — Я уверен, что никто из твоих друзей тоже не обращает на это внимания. Но факт остаётся фактом: оборотень рядом с детьми – это кошмар для родителей. Он захлопнул свой портфель. — Завтра, даже сегодня, посыплются письма от обеспокоенных родителей с требованием моего увольнения. Я бы предпочёл уволиться, чем быть выброшенным, не могу винить этих людей. Я бы чувствовал то же самое, если бы ситуация была другой. Кто знает, что могло случиться? Я мог укусить или, что ещё хуже, убить тебя той ночью. Я бы не смог простить себе это, если бы это случилось. Между ними воцарилось молчание, пока они смотрели, как темнеет небо. Оранжевый закат был чем-то уникальным в Хогвартсе, когда он собирался увидеть его снова? — Спасибо, — профессор поднял глаза, — За все, профессор, спасибо вам. — Мне было очень приятно, Гарри. Все было упаковано, и он в последний раз оглядел комнату, а затем с улыбкой повернулся к Гарри. — Я слышал, что Сохатый снова появился той ночью. Он почувствовал, как у него сжалось в груди сердце от ответной улыбки. — Да… он сделал это. — Я горжусь тем, как многого вы достигли. Но мне нужно, чтобы ты пообещал мне кое-что, — Гарри с любопытством поднял глаза. — Найди что-нибудь, найди кого-нибудь… все, что может сделать тебя по-настоящему счастливым. Не зацикливайся на прошлом. Это моё последнее задание для тебя. В следующий раз, когда я увижу тебя, лучше, чтобы у тебя было гораздо больше счастливых воспоминаний, чем сейчас. Воспоминания помогут Сохатому гордо идти дальше. Он был удивлён, когда Гарри на мгновение обнял его. Он никогда не держал его раньше, он был намного более хрупким, чем выглядел. Глядя на лицо мальчика, он был рад видеть, что маска исчезла, в глазах была боль, но они были тёплыми. Они были такими, какими должны были быть. — Я так и сделаю, профессор, — его голос был тихим. Люпин не мог удержаться от смеха.***
— Настоящий патронус? — повторил Гарри с непроницаемым выражением лица. — Да. Я могу честно сказать тебе, что я был поражён, до сих пор на самом деле поражён тем, что ты тогда смог создать телесного патронуса. Воспоминания, которые ты использовал, чтобы сотворить его, противоречили основе заклинания. Это одна из причин, по которой я доверился Хоксу, который более осведомлён в этой области, чем я. — Что ты такое говоришь, Лунатик? — спросил Сириус и увидел замешательство друга, в то время как Гарри выглядел отстранённым. — Заклинание патронуса в основном основано на положительных эмоциях. У Гарри они были… иными… — Как иные? — спросила Флёр. Она смотрела на Гарри, который не поднимал головы. Она поймала его взгляд, когда он медленно покачал головой. — Гарри, я готов поспорить, что ты не использовал то же воспоминание, что и раньше. Ты использовал своё самое счастливое воспоминание. Он молча кивнул. — Это все изменило. Тебе нужно понять, что то, что ты вспоминал раньше, не было по-настоящему счастливым. Патронус – это не связь с теми, кто находится вне твоей досягаемости. За его словами последовала тишина. Гарри медленно поднялся. — Я… мне нужно… — Ремус кивнул, понимая, что тот пытается сказать. Он исчез на лестнице, оставив остальных пялиться ему вслед. Флёр встала, чтобы пойти за ним, но он остановил её. — Дай ему немного времени. — Что это было? — спросила Флёр, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. Он заколебался, должен ли он был сказать ей об этом? — Пожалуйста. Её тон был умоляющим. Доминик тихо пожелал им спокойной ночи и ушёл, оставив их одних. Они заслуживали того, чтобы знать… Они были теми, кто мог ему помочь.***
Флёр вздохнула, выключая душ. Гарри нигде не было видно. Казалось, что он уже принял душ, судя по рубашке, которая все ещё висела, которую он, казалось, забыл снять. Она хотела увидеть его. Она хотела облегчить все его тревоги. Но она также знала, что ей придётся подождать, пока он не разберётся в себе, а не давить на него. Именно это она и собиралась сделать. Ремус и Сириус ушли около получаса назад. Они действительно хотели поговорить с Гарри, но, так как они всё равно собираются вернуться позже на этой неделе, они решили просто дать ему немного времени побыть одному. Застонав, Флёр поняла, что забыла взять полотенце, она уставилась на рубашку. Это был один из его любимых цветов, темно-синий в клеточку, и она сделала мысленную пометку купить ему ещё несколько таких. Надев её и застегнув первые несколько пуговиц, чтобы она достаточно закрывала её грудь от посторонних глаз. Она всегда стеснялась быть голой в любом месте дома, кроме ванной, даже если она была одна и в своей комнате. Под ней ничего не было надето, но рубашка была достаточно велика, чтобы доставать ей до колен. Тихо отперев дверь, она вошла в комнату и замерла. Гарри стоял спиной к ней, уставившись в окно, скрестив руки на груди. Он повернулся на звук, и даже в тусклом свете она увидела румянец на его щеках, и, судя по теплу в области щёк, её щеки были не менее румяными. — Я дам тебе переодеться… — начал было он идти к открытой двери, но Флёр вздохнула и щёлкнула по ней палочкой. С неё было достаточно. Дверь захлопнулась, замок щёлкнул на месте, и она добавила заглушающее заклинание на всякий случай. — Здесь только один человек, котог’ый может видеть меня так, как сейчас, и он прямо здесь, в этой комнате. Его щеки были ярко-красными, но, тем не менее, он кивнул, глядя куда угодно, только не на неё, хотя ему это с треском не удавалось. Слегка улыбнувшись, она застегнула оставшуюся часть рубашки и подошла к кровати, села на край и притянула его к себе. — Я г’азговаривала с Ремусом. — тихо сказала она. Он повернулся, чтобы посмотреть на неё, забыв о своём смущении. — Ты… полный идиот. Он слегка улыбнулся. — Я не… я… — они замолчали. — Покажи мне, — мягко сказала она через несколько минут. Он уставился на неё, выражение его лица было непроницаемым, прежде чем он едва заметно кивнул головой. Медленно поднявшись на ноги, он достал свою палочку. Бросив на неё последний взгляд, он выпрямился, направил свою палочку в центр комнаты и пробормотал: «Expecto Patronum». Ослепительно белый свет вырвался из конца палочки и остановился в центре. Он стоял, как вкопанный, но она чувствовала, что её тянет к нему. Что-то в нём звало её. Свечение медленно угасло, и она почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Сначала появились большие, красивые белые крылья, и с каждой секундой фигура становилась все более чёткой. Это было похоже на то, как будто она смотрела в зеркало, где её отражение было жемчужно-белым, с крыльями и было одето в халат, который скромно прикрывал её. Её зеркальное отражение с нежностью посмотрело на Гарри и через несколько секунд исчезло, оставив комнату темнее, чем она могла вспомнить. Но прежде, чем это произошло, он уставился на неё и слегка наклонил голову. — 'Арри… — прошептала она, поворачиваясь к нему. На его лице было то самое уязвимое выражение, которое она видела в ночь третьего задания, когда он все ещё смотрел на пустое место, где оно было. — Я… Патронус слишком напоминает мне то, чем это было раньше, — тихо сказал он, — Ремус был прав, когда я увидел, что это была ты, я не мог не подумать, что… Она приложила палец к его губам, заставляя его замолчать. — Перестань думать об этом. Он повернулся к ней, и она почувствовала, как сжалось её сердце, когда она увидела слезу, выступившую на его глазах. — Я никуда не собиг’аюсь уходить, — тихо сказала она и поцеловала слезу, а затем перешла к его губам. Через несколько мгновений они оторвались друг от друга, но она толкнула его обратно на кровать, забравшись на него сверху, не заботясь о том, что была полностью обнажена. Оседлав его, она снова опустилась к его губам, на этот раз, целуя его гораздо более страстно, чем раньше. Она смутно осознавала, что происходит, но прямо сейчас их не собирались прерывать. Она этого не допустит. Глядя в его глаза, она почувствовала трепет предвкушения, когда увидела желание в его глазах. Он больше не пытался отвести взгляд, его глаза были прикованы к ней. Она понятия не имела, когда, но рубашка, которая была застёгнута всего несколько мгновений назад, теперь просто висела, как свободная куртка, едва прикрывая её грудь. Она выпрямилась, давая ему рассмотреть себя. Его взгляд мало чем отличался от тех, которые она ненавидела тогда… Голод, похоть, все это было ясно запечатлено на его глазах. И всё же в его глазах было нечто большее. В них ясно читались все его чувства, и она видела нежность, которую привыкла видеть в них всякий раз, когда он посмотрел на неё. Она не могла не чувствовать его реакцию на свою наготу, что, в свою очередь, заставляло её дышать с большим трудом. Не говоря больше ни слова, она сняла рубашку и позволила ей мягко соскользнуть с её рук, прежде чем отбросить её в сторону, оставив её такой же голой, как в тот день, когда она родилась. Казалось, он перестал дышать, его глаза выхватывали каждую мельчайшую деталь. Он все ещё не двигал руками, которые лежали по бокам, и она не знала, как долго ещё сможет ждать, пока наконец не почувствует их на себе. Потребность в близости была непреодолимой. — Ты прекрасна, — тихо пробормотал он, его голос был едва громче шёпота. Его зелёные глаза ярко сияли, как будто сами по себе. — Никто тебя не заслуживает. — Она мягко улыбнулась и покачала головой и опустила голову. — Ты заслуживаешь, — прошептала она. — Только ты. Он погладил её пальцем по щеке, возвращая ей улыбку, прежде чем обхватил её щеку и, наконец, сократил расстояние между их губами. Через несколько мгновений она обнаружила, что лежит на спине. Его рука медленно переместилась от её щеки вниз к груди, и прежде, чем он пошёл дальше, его глаза встретились с её глазами. Она ответила, обняв его за шею и притянув к себе для жаркого поцелуя, когда его рука, наконец, нашла свою цель, послав серию импульсов, пронзивших её. Через туман удовольствия и боли от мучительно медленного темпа, которым он двигался, она смутно осознавала, что её метка на нём светилась синим. Остановив его до того, как он спустился ниже, она расстегнула его рубашку. Одна из пуговиц застряла, заставив её зарычать, так что Флёр практически сорвала её и отбросила в сторону. Она не смогла удержаться от хихиканья, увидев удивлённое выражение его лица. Она уже видела его тело раньше. Возвращаясь ко второму заданию и к моментам, когда она дразнящее поглядывала на него в один из редких дней, когда им удавалось проскользнуть в её комнату в карете Шармбатона, и никто их не беспокоил. Она нежно провела пальцами по его шрамам. Их стало больше, намного больше с тех пор, как она видела его в последний раз. Каждый из них — свидетельство его храбрости. Она почувствовала, как сжалось её сердце, когда она нежно провела пальцем по почерневшему шраму, точно вспомнив, почему он получил его. — Я не жалею об этом. Она перевела взгляд на его лицо и почувствовала, что он нежно гладит её по щеке. Она собиралась что-то сказать, но мгновенно забыла об этом, так как все мысли улетучились, когда она снова почувствовала его губы на своих. Она чувствовала, как все её тело дрожит от желания, его прикосновения сводили её с ума, и казалось, что все сомнения, которые у него были раньше, исчезли, когда Гарри двинулся вниз, останавливаясь на её животе. Он играл в эту игру, дразнил её, удерживал её от её потребностей, даже не подозревая об этом, и лишь её гордость заставляла сдерживаться, чтобы не начать умолять о большем. Она обвила руками его шею и сосредоточилась на поцелуе, пытаясь отвлечься от того, чтобы взять его руку и заставить её двигаться туда, куда ей нужно. Внезапно она почувствовала, как её тело охватил огонь, когда новая волна удовольствия угрожала захлестнуть её, когда его пальцы коснулись её сердцевины. Она открыла глаза и увидела, что он смотрит на неё, ища знака. Оторвавшись, она ободряюще поцеловала его в шею, и не прошло много времени, как она почувствовала, как один из его пальцев вошёл в неё. Стон, вырвавшийся у неё, казалось, подтолкнул его вперёд. Он действовал чисто инстинктивно, прислушиваясь к её звукам, чтобы понять, правильно ли он действует. Ей казалось, что её бедра двигаются сами по себе. — Я… 'Арри, я… Она, казалось, не могла произнести ни слова, чувствуя, как растёт давление, её разум наполняется множеством цветов. Ей показалось, что она почувствовала, как он замедляет ход, и закричала: — Non! N'arretezpas! Вскоре она переступила через край, её голос эхом отразился от стен, заставив их обоих порадоваться, что Флёр не забыла наложить заглушающие чары. Она почувствовала, как его пальцы выскользнули, и не смогла сдержать стон разочарования, вырвавшийся у неё при потере этого чувства. Она чувствовала влагу, когда её бедра тёрлись друг о друга, и медленно высвободила простыни, которые она бессознательно сжимала. Его пальцы были влажными, и она не могла сдержать румянец, появляющийся на её щеках. Затем она зарычала и поменялась с ним местами, сев на него сверху. Гарри выглядел ошеломлённым, и она не могла сдержать злую ухмылку, появившуюся на её лице, когда она наклонилась и прикусила его за ухо, вызвав у него стон. Она протянула руку и быстро наложила на себя невербальное заклинание, гарантируя, что они смогут пройти весь путь, не сдерживаясь и не боясь последствий. Она хотела его. Прямо сейчас. — Мой черёд, — прошептала она ему на ухо и практически почувствовала, как он дрожит под ней, когда она медленно работала над его брюками и тем, что было под ними, и вскоре он был таким же голым, как и она. Вейла чувствовала, как метка горит на её коже, и знала, что больше не сможет этого выносить. У них был остаток ночи, чтобы поработать над этим, и она больше не могла терпеть. По выражению его глаз она поняла, что он тоже еле сдерживается. Луна, казалось, осветила комнату, проливая на неё небесный свет, в то время как все, что он мог делать, это удивлённо смотреть, как она опустилась на него, закрыв глаза. Они вместе пересекли границы. Последнее препятствие, которое оставалось между ними, было преодолено, когда они, наконец, стали настолько близки, насколько могли физически. Ночь была потеряна в море страсти, похоти, любви и нежности, которые накапливались в течение года и были для них намного большим, чем любой из них мог надеяться, когда они наконец закончили.***
К тому времени, как появились первые признаки света, молодая пара быстро проснулась. Её голова покоилась у него на груди, а нога лежала на нём, в то время как он обнимал её одной рукой. Единственное, что защищало их от бодрящего утра – тонкие покрывала на кроватях. Первое, что Гарри заметил, когда проснулся, был запах; запах, так похожий на мёд, цветы и что-то ещё, чего он не мог понять. От этого у него странно кружилась голова. Он не мог сдержать улыбки, которая осветила его лицо, когда он увидел её серебристо-белые волосы, рассыпанные по его груди. Их одежда, теперь, когда он мог, как следует разглядеть её в утреннем свете, была разбросана по всей комнате. Именно тогда он понял, что она была полностью обнажена под одеялом так же, как и он. То, что она делала с ним, черт возьми… То, что он делал с ней… Он не знал, как они до этого додумались. Это было чисто инстинктивно. Он знал об этом столько же, сколько и нормальный любопытный подросток. Слышать, как она выкрикивает его имя, слышать её прекрасные, почти музыкальные стоны, безусловно, было чем-то, к чему он мог пристраститься. Он ненавидел видеть её страдающей, он все ещё помнил боль в её глазах, когда они впервые соединились вместе. Это было неловко, так как он делал все возможное, чтобы уменьшить её боль, и она пыталась привыкнуть к этому ощущению. В конце концов, это был первый раз для них обоих. Как он ни старался, все закончилось слишком быстро, на их вкус. Но все, что было после этого, было гораздо лучше. Он все ещё мог слышать её прекрасные стоны, и, он был готов признать это, ему не терпелось услышать их снова и заставить её ещё раз выкрикнуть его имя. Он почувствовал, как она шевельнулась рядом с ним, и напрягся. Как она отреагирует? Его опасения были необоснованны, и он понял это, когда почувствовал пару мягких губ на своих собственных. — Ты знаешь, какой сегодня день? — тихо пробормотала она, отстраняясь с лёгкой улыбкой на лице. Он улыбнулся в ответ, обхватив её лицо ладонями, когда она наклонилась к его руке. Её рука под одеялом водила маленькими кругами по его груди. — Четверг? Она вздохнула и снова поцеловала его. — Доброе утг’о, моя любовь, — прошептала она, отстраняясь, прежде чем хихикнуть над выражением его лица. Это был его день рождения?! Схватив очки, Гарри надвинул их на лицо и взглянул на календарь. Конечно же, сегодня было тридцать первое июля. — Как ты можешь забыть свой собственный день г’ождения? — весело спросила она. — Думаю, ты можешь иметь к этому какое-то отношение, — ответил он с улыбкой. Гарри дрогнул, заставив Флёр посмотреть на него с беспокойством. — 'Арри? — Прошлой ночью… У тебя есть какие-то… — Non… ты понятия не имеешь, как долго я ждала этого, — тихо сказала она, прижимаясь головой к его голове. — Тогда ты понятия не имеешь о том, как этого ждал я, — пробормотал он, заставив их обоих рассмеяться. — Хм… Я мог бы привыкнуть к этому. Он что-то заметил и осторожно провёл пальцем по тому месту на её шее, где находится его отметина. Голубое крыло теперь было заключено в круг, и, посмотрев вниз, он заметил, что её крыло было таким же. — Это показывает, что связь завег’шена, — сказала она рассеянно, и он не мог не улыбнуться этому. Он не мог этого объяснить, но чувствовал себя связанным с ней больше, чем когда-либо. Он буквально чувствовал, что теперь она была его второй половинкой. Солнечный свет теперь струился в комнату и отбрасывал на неё прекрасное золотое сияние. Она заметила, что он смотрит на неё, и с дразнящей улыбкой сбросила одеяло. Он не мог удержаться, чтобы не окинуть её взглядом, от лица до длинных, гибких ног. Она была воплощением красоты, и он снова задался вопросом, как, черт возьми, ему удалось заставить эту Богиню влюбиться в него. Она лежала в стороне, призывно маня его. Он почувствовал, как у него перехватило дыхание, когда он понял, чего она хочет. Всю прошлую ночь, после их первого раза, она просто позволила себе расслабиться, выказав все, что было в её наследии. Теперь, хотя она и хотела его, она хотела, чтобы он взял её. Низкий стон вырвался у неё, когда она почувствовала, как он коснулся её. Одного его ощущения было достаточно, чтобы возбудиться. — Ты мне нужна, — пробормотал он, его голос был пронизан желанием. Глядя в её глаза, которые были самыми темно-синими, какие он когда-либо видел, он услышал, как она прошептала всего два слова, прежде чем она завладела его губами в медленном, страстном поцелуе. — Покажи мне.***
Гарри застонал, никогда ещё он не чувствовал себя таким усталым и в то же время таким ликующим одновременно. Даже простой акт совместного принятия душа превратился в нечто большее. — Да ладно тебе, — он поднял глаза и не мог не улыбнуться при виде Флёр. На ней была белая блузка и синие джинсы, придававшие ей ангельский вид, хотя всего час назад этой невинности не существовало. — Сотри эту глупую ухмылку со своего лица. Она ругалась, но он видел, что она изо всех сил пытается скрыть свою такую же ухмылку. — Нам обязательно спускаться? — спросил он, потягиваясь, и вздохом встал. Она озорно усмехнулась, прежде чем толкнуть его обратно на кровать и забраться на него сверху. — Пока да… но это потом, — пробормотала она, приблизив свои губы к его губам. — Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Я не думаю, что смогу ног’мально ходить пока что, — закончила девушка, прикусив его губу, и слезла с него. Смысл её слов дошёл до него, и он сразу же посмотрел извиняющимся взглядом, заставив её смеяться над ним. Внизу парня ждал сюрприз, когда Аполлин и Габриэль начали петь «С днём рождения», к которым присоединилась Флёр. Но что заставило его глаза расшириться, так это вид трёх других фигур вместе с тремя новыми голосами, которые внезапно добавились. Орели, Каролина и Эми – все были там. Орели подстригла волосы немного короче и завязала их сзади в конский хвост, Кэролайн была все такой же, какой он её помнил, озорная улыбка все ещё была на месте. Эми была загорелой и выглядела более смуглой, чем он помнил. Флёр ухмыльнулась, увидев удивлённое выражение его лица, и отошла в сторону, позволяя троим обнять его, отчего у него перехватило дыхание. — Что ты можешь сказать в своё оправдание? Видя, что вы не прилагаете никаких усилий, чтобы прийти к нам, мы решили прийти к вам, — сказала Орели, отпустив его, поцеловав в щеку и придвинувшись, чтобы обнять Флёр. — И не продолжай ухмыляться так, Флёр, мы говорим и о тебе тоже. Вы оба забыли о нас. — Я надеюсь, это больше не повторится? — невинно спросила Каролина, тыча пальцем ему в грудь, её глаза сверкнули, заставив его и Флёр переглянуться. Они думали, что Тонкс была более страшной, теперь они были вынуждены пересмотреть своё мнение. Оба они одновременно покачали головами, заставив её одобрительно кивнуть, в то время как Аполлин хихикнула и заставила их всех сесть. — Что, черт возьми, ты сделала с ним, Флёр? — спросила Эми, уставившись на него так, словно видела в первый раз. — Прошло не так много времени с тех пор, как мы видели его в последний раз, — пробормотала Орели, не в силах отвести от него глаз. Кэролайн, с другой стороны, заметила кое-что, что заставило её улыбнуться как маньяк, когда она наклонилась ближе к Орели и прошептала ей что-то на ухо, отчего её глаза расширились. Она тоже что-то пробормотала на ухо Эми, и внезапно Гарри с Флёр почувствовали, что их просвечивают рентгеном три ведьмы. — Ммм… Гарри? Ты заметил что-нибудь у себя на шее? И почему у Флёр есть что-то подобное? — небрежно спросила Кэролайн. Он посмотрел на Флёр, задаваясь вопросом, говорили ли они насчёт отметин, но нахмурился, когда увидел, что отметина Флёр скрыта из виду. Она смотрела на него с таким же выражением, но он видел, как расширились её глаза и лёгкий румянец покрыл её щеки, как только он понял, о чём они говорили. На их шеях были отчётливо видны тёмные, почти фиолетовые синяки, и теперь, когда он увидел их, он мог отчётливо вспомнить, как и откуда они появились. — Я.. э-э-э… — О, мы знаем, что это такое, — сказала Кэролайн со злой усмешкой. — Нам нужно знать, когда и где. — К тому же Флёр странно ходила, — добавила Эми, заставив их троих расхохотаться, в то время как пара покраснела. — Флёр странно шла? — раздался голос Аполлин, отчего смех мгновенно стих. — Что? — спросила она, глядя на испуганные лица, прежде чем ухмыльнуться. — Не забывай, что ты не единственная вейла здесь, Цветочек — тихо сказала она, наклоняясь между ними. — С днём рождения, — добавила она и поцеловала Гарри в щеку. — Сириус и Ремус присоединятся к нам позже вечером. — Спасибо, но вам не нужно было так утруждаться ради… — начал он, сумев взять себя в руки, поняв, что на него не будут шикать. — На этот раз у тебя нет права голоса, — игриво сказала она, подмигнув Флёр, которая наблюдала за ними с лёгкой улыбкой. — Габриэль, не стесняйся… Она отступила назад, открыв Габриэль, которая пряталась за ней. Её серебристые волосы выделялись, ярко сияя на фоне пылающего красного лица, когда она умоляюще посмотрела на него. Поняв, чего она хочет, он встал и быстро поднял её на руки, решив не обращать внимания на воркование женщин позади него, и вышел с ней за пределы слышимости остальных, после чего устроился на диване в гостиной с ней на коленях. Она протянула ему рисунок, как только увидела, что они остались одни. Похоже, это было что-то, что она сделала сама, судя по маленькой надписи, в которой он узнал её имя. — Спасибо, — тихо сказал он, заставив её ослепительно улыбнуться ему. Он никогда раньше не всматривался в её лицо, но даже так Гарри заметил, что Габриэль с Флёр были почти как близнецы. — Что это у тебя там? — спросил он, насмешливо нахмурившись. Она все ещё что-то крепко сжимала в кулаке, но отказывалась показать ему. Надув губы, она спрятала кулак от его взгляда. — Ты мне не покажешь? — печально спросил он, хотя по тому, как она хихикала, он знал — она видит, что он притворяется. — Закрой глаза, — Он был удивлён, а затем почувствовал, как девчушка схватила его за правую руку. Он чувствовал, как она что-то привязывает к нему, и, судя по тому, сколько времени она потратила, не совсем правильно завязывала узлы. Когда она наконец закончила или сделала все, что могла, юноша открыл глаза, почувствовав, что она наконец отпустила его. Это был браслет, деревянный, с замысловатой резьбой вокруг него. Габриэль смотрела на Гарри довольно встревоженно, но он улыбнулся и достал свою палочку, постукивая ею так, чтобы свободно свисавшие узлы снова затянулись. Она одобрительно кивнула. — Не снимешь его? — спросила она тихим голосом, протягивая мизинец, заставляя его тепло улыбнуться ей. Как кто-то мог сказать ей «нет»? Он мог видеть, как она приручила Сириуса и Ремуса, которые были готовы выполнить любой её каприз. Действительно, Аполлин уже жаловалась на то, что эти двое продолжали баловать её всякий раз, когда заходили. — Обещаю, — заключил он сделку, обхватив её палец и ухмыльнувшись, когда она чмокнула его в щеку, после чего спрыгнула с его колен и убежала, стараясь не показывать своё свекольно-красное лицо. — Что она тебе дала? Она даже не показала мне, когда я спг’осила её, — спросила Флёр, когда он опустился на своё место рядом с ней. В ответ он поднял руку, в то время как остальные с интересом смотрели на него. — Иногда я задаюсь вопросом, нравишься ли ты ей больше, чем я. Остаток дня остался лучшим, или хотя бы одним из таких, днём рождения в его жизни. Это было совсем как в старые добрые времена, все девушки рассказывали о том, как они провели лето, по очереди расспрашивая его и Флёр об их времяпрепровождении. Каролина бесстыдно продолжала спрашивать Флёр, как это было, и никто не нуждался в пояснениях, про что она, судя по тому, как вейла продолжала краснеть. Как бы они ни старались, никто из них не смог многого добиться от Гарри и Флёр, и в итоге они были разочарованы отсутствием информации и тем фактом, что никто из них не мог смутить пару, как раньше, комментируя их близость. Близость Флёр стала для него чем-то вроде второй натуры, и она тоже далеко не отходила от него. Никакое количество «оу» не могло их разлучить. Они уже знали, что он понимает по-французски, что было замечено, когда он разговаривал с Аполлин, следуя их с Флёр плану удивить их. Порой они не понимали, что говорят по-французски, пока кто-нибудь не указывал на это. Они все ещё дразнили его акцентом, но все согласились, что это было «мило», что заставило его замолчать и отказываться говорить. Эми была в Болгарии со своим новым парнем, и ей удалось провести некоторое время с его друзьями, включая Крама и, по совпадению, сестёр Крастевых. Тех самых, с младшей из которых Гарри познакомился во время СОВ. Хмурый взгляд Флёр не остался незамеченным ни одним из них, когда она рассказала о том, что Крастева-старшая влюблена в Гарри, и о вопросах, которые у них были по поводу этого. Каролина и Орели провели большую часть лета вместе у Орели. Родители Каролины решили использовать лето, чтобы навестить её сестру, о которой Каролина, кстати, не упоминала за все время, что он её знал. Хотя это было не совсем удивительно. Язвительный тон, которым она описывала её, показывал, что между ними была некоторая враждебность, добавленная к тому факту, что она решила остаться. — Итак, я полагаю, вы все собираетесь провести здесь остаток лета? — спросил Гарри. — Я чувствую какое-то негодование? — спросила Орели с ухмылкой. — О, не волнуйся, 'Арри. Мы будем держаться подальше от вас, когда вам двоим понадобится уединение. — А? — спросила Флёр, склонив голову ему на плечо. — Пока вы трое понимаете это и оставляете нас в покое, у нас нет проблем с этим. Выражение шока на их лицах заставило её и Гарри долго смеяться, пока Кэролайн наконец не спросила: — Что вы двое сделали друг с другом?!
