Вишнёвый пирог

      Солнечный, морозный день — то, чему и правда следует радоваться в России. Наконец наступил тот сезон Зимы, когда нет дождей, которые заставляли таять недавно выпавший, уже запачканный грязью снег. В этот день, как ни странно, много людей гуляли в парках, на площадках или просто держали путь через самые красивые места своего заснеженного города. Клоны не стали исключением и тоже решили прогуляться по сияющим улицам, несмотря на то, что Фёдор был в другом городе и наказал им никуда не высовываться из дома. Если говорить честно, то все бы отсиживались дома, если бы не затея Феликса — сходить на большой каток и повеселиться от души, чтобы ощущений потом на всё лето хватило. Все отреагировали по-разному: первым идею поддержал Зонтик, тихо промямлив своё согласие пойти вместе с четвёртым; далее согласился идти Вару с целью «поржать с того, как нытик будет неуклюже слоняться по площади катка и падать при каждой попытке передвигаться без сторонней помощи в виде ограждения». Следующее слово было за Пиковым королём и Куромаку, хоть они долго упирались, но всё же согласились идти «только чтобы развеяться и подышать свежим воздухом». Ромео, который знал, что многие дамы поддерживают форму при помощи фигурного катания, тоже настроился идти, не желая упускать шансов познакомиться с какой-нибудь прекрасной леди. Эмме понравилась эта идея и она тут же уговорила Клео пойти с ней, чтобы поучиться каким-нибудь крутым трюкам на льду. Бубновые король и валет молча кивнули в знак своего соглашения. Отказались идти лишь Хелен и Николь. У первой упомянутой были на сегодня планы — изучить новые рецепты и разработать своё «короннное блюдо», которое нравилось бы абсолютно каждому из дам, вальтов и королей. У другой же были неотложные дела с препаратами и как всегда какие-то эксперименты в точно назначенное время. Вообщем, эти двое остались дома одни, занимаясь своими делами. Остальные клоны ушли познавать мир фигурного катания… Ну, или хотя бы просто катания. Прошёл где-то час с того момента, как Хелен проводила десять клонов, надёжно закрыв дверь на замок. На большом столе комнаты, которую девятая называла своей домашней лабораторией, во всю кипели какие-то жидкости, смешивались различные концентраты и рыжеволосая что-то сосредоточенно подсчитывала в своей огромной тетрадке, которая занимала почти всё место на другом, маленьком прикроватном столике. На кухне же напротив царила более спокойная атмосфера. Из духовки доносился приятный аромат пирога с неразличимым на обоняние наполнением. Этот запах был сильнее той химии, которой воняло в комнате любительницы науки. Записывая результаты смешиваний каких-то заумных ингредиентов, девятая почувствовала приятный аромат, но старалась на него не отвлекаться. Концентрацию окончательно убила Хелен, любезно постучав к лаборантке в комнату.       — Входи. — тут же ответила Николь. Дверь чуть приоткрылсь и оттуда выглянул белый силуэт.       — Извини, что отвлекаю, но… Ты не хочешь немного отдохнуть и попробовать моё новое блюдо? — В голосе белокурой девушки можно было заметить неуверенность, а на лице выступил еле-заметный румянец. — Да всё в порядке, я как раз закончила с рассчетами, так что буду только за! — радостно ответила экспериментаторша.       — Хорошо, сейчас принесу. — Хелен скрылась за дверью и направилась на кухню. Николь в свою очередь тщательно протерла руки влажной салфеткой и попшикала антисептиком. От манящего аромата выпечки мысли были задурманены, а живот давал знать о голоде громче обычного. Когда двенадцатая принесла желанную еду со столовыми приборами и поставила на столик, с которого всё уже было убрано на тумбочку, комнату начал переполнять запах вишни. Николь разрезала пирог, получилось 8 ровных кусочков, один из которых рыжеволосая уже с предвкушением откусывала. Она так увлеклась пирогом, что не заметила как Хелен защёлкнула замок в лабораторной и поставила тёмный мешочек с чем-то на пол так, чтобы его не было видно девушке напротив.       — Хелен, — неожиданно произнесла девятая, попутно поедая кусочек вкуснейшего мучного изделия — а зачем ты вилку принесла? Пироги же руками обычно едят. — беловолосая тут же невинно посмотрела на собеседницу и мило улыбнулась. — Ах, это я по ошибке взяла. Далее Хелен стала расспрашивать Николь о её экспериментах и обо всем, что придёт в голову, лишь бы как-то растянуть время. Та же в свою очередь послушно отвечала, даже не думая в чём-то подозревать собеседницу. Девушки могли бы так долго общаться, но тут эксперементаторша прервала их беседу:       — С-слушай, Хелен, — голосок девушки начинал дрожать — я… Мне надо отлучиться. — Щёки Николь разгорались и жар заполнял всё тело девушки — это было хорошо видно со стороны, но собеседница лишь наигранно расстроилась, сказав:       — Что такое? Неужели тебя тошнит? Разве мой пирог был невкусным? — дама чуть наклонила голову в сторону и стала дожидаться объяснений. Девятая, встав со своего места и опираясь рукой за столик возразила:       — Нет, просто что-то странное чувствую, наверное температура поднялась… Хелен наконец отошла от двери и подошла к своей оппонентке. Двенадцатая предстала напротив химика и посадила её обратно на стул, усаживаясь на колени лаборантке. — Давай я тебя осмотрю. — Белокурая начала снимать одежду с Николь, которая к своему же удивлению не сопротивлялась, даже попыталась помочь, но её помощь обошлась снятием очков. Раздев свою подругу догола, Хелен резко затянула её в поцелуй, который продлился недолго, так как Ники дышала слишком часто из-за ускоренного сердцебиения и ей попросту не хватало воздуха. Как вы уже могли понять, Хелен подложила возбудитель в своё блюдо ради личных целей. Руки светлой спускались всё ниже и ниже по телу Николь, заводя её всё сильнее и сильнее. Почти дойдя руками до промежности, двенадцатая плавно отстранилась и направилась к тому самому мешочку.       — Я сейчас, погоди секундочку. — Милая ухмылка, не внушающая ничего плохого не сползала с лица юной дамы. Лицо лаборантки взаимно расплывалось в довольной опьянённой возбуждением улыбке. Она в ответ только слегка кивнула головой и невольно принимала происходящее как что-то обыденное и нормальное. Хелен принесла мешочек на кровать и сев на неё, поманила к себе девушку, что сидела на стуле. Николь переместилась на кровать, после чего сама стала лезть в поцелуй к беловолосой. К несчастью для неё, двенадцатая уже вытащила из тряпичного изделия наручники, обхвата чуть меньше запястий эксперементаторши, и в момент поцелуя она ловко захватила руки девятой в неволю. Бубновая от неожиданности отстранилась от оппонентки и начала немного волноваться.       — Что ты делаешь?! — воскликнула заключённая. Хелен спокойно посмотрела на подругу и улыбнулась чуть пошире.       — Извини, ты просто оказалась в моём вкусе. — Двенадцатая повалила Николь на кровать и пристегнула сначала её руки, затем ноги к прутьям постели как можно быстрее, не давая той одуматься. Следом, светлая засунула кляп в рот химика, который тоже достала из мешка. Проблемы с соседями явно не входили в планы девушки, поэтому пришлось насильно заткнуть свою подругу. Если бы не тонкие стены здания, то Хелен была бы не против услышать крики бубновой дамы.       — Настало время развлечений, дорогуша. — Хелен достала из мешочка небольшой вибратор и, включив аппарат, стала нежно массировать вагину своей оппонентки, от чего та, как бы не хотела, но получала сильное удовольствие. Это продлилось секунд 15, затем актив отложила вещь в сторону.       — Думаю, ты готова для большего. — за этим светловолосая достала из мешка дрель. Эмоции Николь тут же стали выражать сильный страх, а взгляд судорожно бегал по всей комнате.       — Расслабься, это в научных целях. — произнёс ласковый голос садистки. Она уже давно жаждала знать каков вкус человеческого мяса. Но дело в том, что она хотела попробовать именно плоть своей любимой бубновой дамы. И вот, как только подвернулся удобный случай Хелен незамедлительно приступила к осуществлению своей цели. Она могла просто подать девятой отравленный пирог и тогда та бы просто умерла, но так было бы неинтересно. У червовой всегда были садистские наклонности, которые она тщательно скрывала. Но в сегодняшний день вся жажда пыток и крови, что копилась внутри Хелен, вырвалась наружу. Она поспешно подключила инструмент к ближайшей розетке, которая находилась прямо около кровати, и стала засовывать часть со сверлом в промежность жертвы, у которой в свою очередь бешено колотилось сердце. После этого настал момент, когда конец инструмента стал вращаться внутри девятой. Червовая внимательно, с наслаждением смотрела за эмоциями подруги и резко зажала кнопку управления, отчего орудие пытки стало вращаться внутри Николь на максимальной скорости. Та безуспешно дёргалась в попытках выбраться и зажмурив глаза плакала, мысленно прося помощи у судьбы. Но судьба на то и судьба — её нельзя изменить. Казалось, внутри бедной дамы образовывалась каша из задетых органов, плавно вытекая из влагалища на кровать огромным кровавым пятном. Дружелюбная улыбка Хелен превратилась в улыбку поехавшего психопата, который жаждал только страданий своей возлюбленной. Через минуту, пытка наскучила червовой и она схватила со столика вилку. Девушка засунула кляп поглубже в рот Николь так, чтобы было видно зубы, и с увлечением принялась вынимать нижние из дёсен при помощи столового прибора. Дама, что была снизу рыдала и пыталась докричаться чтоб та прекратила, но номер двенадцать была полна энтузиазма и ею движили нечеловеческие мотивы. Спустя пятнадцать минут рыжеволосая леди была лишена нижнего ряда зубов. Кляп не давал девятой захлебнуться в собственной крови, хотя так было бы даже лучше для мученицы. Абсолютно каждый зуб, что вытащила Хелен был съеден ей же, она проглатывала их с наслаждением, несмотря на то, что некоторые расцарапали даме горло. Всё чистенькое, белое платьице Хелен почти наполовину перекрасилось в багрово-красный цвет. Она сжала вилку покрепче в обеих руках и, замахнувшись воткнула её прямо в щёчку зажмурившейся Николь.       — Прости, я промазала! — после этой фразы вырвался весёлый смешок. Девушка вытащила вилку, из-за которой остались четыре порванных отверстия на коже. Хелен снова замахнулась, на этот раз уже прицелившись, и попала точно в левый глаз подруги. Оставив вилку на месте дама любовалась своим творением и слегка хихикала. Она решила привести подопытную в чувства и поэтому взяла с её стола для экспериментов колбу с оранжевой жидкостью, плеснув всё содержимое на рот бедняжки, та ещё больше скривилась от жгучей боли. Хелен бросила колбу в угол комнаты, где стекляшка благополучно разлетелась на сотни маленьких осколков. Потом она вынула из мешка молоток и пару гвоздей, сначала начиная стучать по разным местам тела возлюбленной настолько сильно, чтобы потом остались синяки. Начав с рук, она в первую очередь забила посередине каждой ладони по гвоздю, отчего пассив сколько бы не дёргалась, теперь её руки были прибиты к перегородке кровати. Беловолосая наносила удары всё ниже, пока не остановилась на ногах Ники и больно ударила сначала по правой, а потом начала долбить по коленке левой ноги. Услышав хруст два раза, садистка остановилась и бросила молоточек около ноги. Возбуждение теперь наполняло только червовую даму, другая желала лишь умереть. Боль была невыносима и поэтому всё, чего хотела химик, так это собственной смерти. Двенадцатая сообразила, что сил на крики у бубновой не хватит и решилась снять ей кляп. Та и вправду сначала молчала, но потом стала хрипло вещать собеседнице:       — Убей меня. Пожалуйста. — Так эта фраза должна была произнестись, но вместо этого вышло что-то по типу: «Убеь мегя. Поагута».       — Говорить без нижних зубов очень трудно, не так ли, моя солнечная? — ответила на просьбу девушка. — Мы ещё не закончили. Хелен стала жадно кусать ключицы Николь, на что та отвечала приглушёнными стонами и всхлипыванием. Садистка начала спускаться ниже, пока не дошла до талии. Она собрала все силы в челюсть и откусила небольшой кусочек мяса с живота жертвы, после чего выплюнула её в рот девятой, которая не вовремя попыталась закричать от боли. Ники случайно проглотила свою же плоть, её сразу стошнило на стену справа тем вишнёвым пирогом, что она недавно ела и кровью, затекавшей из дёсен в горло. Хелен возмутилась.       — Невежливо так поступать! Если тебе не понравилось то, что я приготовила, ты могла просто сказать, дорогуша! — девушка захотела преподать урок хороших манер. Вытерев кровь на губах из-за укуса, она взяла кухонный нож со стола, накинулась на свою жертву и вспорола ей живот от ключиц до половых губ. Рядом с большим разрезом Хелен выцарапала цифру 2, которая получилась намного меньше глубокой раны, напоминающей цифру 1. Доставая из уже мёртвой подруги органы, она перекладывала их в опустошённый мешок, параллельно облизывая каждую внутренность, снова возбуждая себя вкусом любимой. Закончив, червовая не удержалась и поцеловала возлюбленную во всё такие же мягкие губки, проникая внутрь чужого рта языком, старательно слизывая кровь с нижних дёсен. Хелен, удовлетворившись поцелуем, встала с кровати и вышла из лаборотории, наконец вдохнув более свежий воздух. Она и не заметила, как привыкла к запаху крови. Девушка направилась в кладовку, выйдя из которой радостно пошагала обратно с топором в руках. Возвратившись к объекту своего бесконечного обожания, она отрубила трупу руку в плече, а затем раздробила запястье. Кисть Николь осталась в наручнике, подвешенно истекая кровью в воздухе. Беловолосая взяла отделенную от тела руку и направилась на кухню. Там она приготовила пару таких же пирогов как тот, о котором упоминалось в начале, только уже с начинкой из мяса и без возбудителя, теперь он был не нужен. Поставив их на стол, Хелен отрезала половину одного из изделий и присела на кухонный стул. С большим аппетитом девушка съела всю половинку пирога. Она окончательно удовлетворила свои желания. Оставшуюся еду, что она приготовила, дама оставила для остальных клонов. Наевшись, беловолосая пошла в коридор, открыла входную дверь, чтобы клоны смогли вернуться домой. Далее, пошла к себе, взяла из аптечки снотворное и проглотила все таблетки, что там были. Затем, направилась обратно в лабораторию, опять закрыв за собой металлическую дверь на замок, Хелен быстро смешала в свободной колбе все жидкости, что ей удалось найти на столе химика и улеглась рядом с обездвиженной, побледевшей Николь.       — Увидимся в следующей жизни, любимая. — после этих слов светловолосая выпила жидкось за пару глотков и, приобняв возлюбленную, уснула навсегда.