i will live...for you...

Время на часах показывало 16:30. Пустой, длинный коридор наполнялся эхом от звуков шагов, которые быстро и неуверенно направлялись вперёд. Тусклые стены освещало солнце из еле заметного окна. Этот настолько привычный запах, который не хотелось чувствовать никогда, пробивал заложенный от недавних слёз нос. Хотелось умереть и переродиться в новое существо, начать жизнь с чистого листа, опять видеть приятную сердцу улыбку на лице приятеля, которая так подбадривала. Почувствовать мир в новых красках, так сказать. Белый халат прилип к подтянутому телу, явно был меньше размера на 2. В бледных руках не аккуратно сложенная бумажка, именно она вела обеспокоенного парня.

《 2 этаж; 115 палата; по коридору налево. 》

Мыслей было слишком много, но парень продолжал их отрицать либо игнорировать. Голова пульсировала, было слышно ускоренный стук собственного сердца, тело будто помяли или выжали. Ноги заплетались, вот-вот не выдержат и с грохотом понесут владельца на пол.

"Вот оно."

Парень остановился около белой двери с грязно-жёлтыми пятнами, опрятный вид придовала только табличка с тремя цифрами, которые въелись в голову, можно было подумать, навечно. За дверью слышится аппарат с нервным пиканьем, которые время от времени прирывались, по ним можно было понять..

"Живой."

Дверь раздраженно скрипит, показывая вид на все прелести помещения. Белые оттенки наполняли комнату скукотой, из освещения было предоставлено маленькое окно и настольная лампа на подоконнике. Старая тумбочка с отвалившимся отделением и кучей лекарств, множество аппаратов и одна кровать, тоже с белым бельём. Из всего яркого, что здесь было - это зелёные локоны, не аккуратно собранные в хвостик. Через нос проходила трубка, именно она была главным источником кислорода. Глаза чуть приоткрыты, кожа бледная, как снег за окном, под глазами собрались синеватые мешки, а обожаемые блондином веснушки давно выцвели. Смотришь на него и сразу вспоминаешь любимую фразу всех бабушек, "Одна кожа, да кости..". "Никогда Ямагучи не был таким" От осознавания своих же слов по коже пробежалось стадо мурашек, а в душе упал самый тяжёлый камень. - Тсукки.. - заметив гостя, веснушчатый слегка улыбнулся и с трудом проговорил эти слова. Колени парня, которого подозвал больной, без сил упали возле кровати, щёки покрыла новая партия слёз. Средний пакет с продуктами и лекарствами с грохотом коснулся пола. Разговор заводить не было смысла, у друга не хватало энергии. Так прошли эти долгие 10 минут, после чего язык зелёноволого начал выплёвывать первые попавшиеся в голову слова. - Слушай, с-сейчас не са-мое подх-одящ-ее время.. - было видно, он старается. - д-авно хот-ел тебе это ска-зать.. - тсукишима внимательно слушал, не хотелось перебивать, не хотелось давить словами "быстрее" или "не тяни". - я.. люб-лю тебя.. На лице у одного застыл шок, у другого нарисовалась тёплая улыбка. Поднять голову у очкарика не хватило смелости. Очень не хотелось ранить сердце выматавшегося друга, поэтому он просто молчал. Он ненавидел нетрадиционную ориентацию, но любил Ямагучи. Мозг не хотел отвечать взаимностью, но сердце и совесть говорили обратное. Нужно думать быстрее, иначе будет поздно. Слишком поздно. - п-прости, тсукки.. - всегда улыбчивый юноша закрыл глаза. - я не ум-ру.. я буду ж-ить.. ради тебя. В эту же секунду помещение наполнил звонкий, долгий звук. Кей поднял взляд. Весь бледный Тадаши больше не дышал, бесчувственно сжимая руку любимого. Веснушки навсегда стёрлись с лица, а в палату вбежали куча мед-сестёр и врачей. Не было слышно, что они говорили, в голове остался лишь протяжный звук и его последние слова.

"это конец."

...

- Тсукки, смотри какие милые динозаврики!

...

- Отличный блок, Тсукки!

...

- Тсукки, твоя мама точно не против ночёвки?

...

- Эти веснушки уродские, что хорошего в них?

...

- Я люблю тебя.

...

- Я буду жить ради тебя.

...

В грозы, в бури, В житейскую стынь, При тяжёлых утратах И когда тебе грустно, Казаться улыбчивым и простым - Самое высшее в мире исскуство. Гори, звезда моя, не падай, Роняй холодные лучи. Ведь за кладбищенской оградой Живое сердце не стучит.

С. Есенин.