Где твой дом?

Слон — огромное животное. Настолько, что надо очень постараться, чтобы его не заметить. Слон в комнате — обстоятельство, которое мешает каждому человеку и которое невозможно игнорировать…

…но его все равно стараются просто обходить стороной.

— Баам, о чем задумался? Кун остановился. Вот уже полчаса, как после отдыха у лавки с каштанами настала очередь Баама тащить вместе с Агеро коробку с Хачулингом. Снег так и не сгинул — наоборот, он зарядил с новой силой, сбивая с ног порывистыми бросками ветра и покрывая щеки болезненной краснотой от холода. Бааму неизменно на всем пути что-то мешало, нехорошее предчувствие змейкой прокрадывалось под кожу, ворочалось, чесалось, напоминая о себе. Он все старался вспомнить, что такого забыл. Почему он раньше не обращал на это внимания, а тут вдруг раз — и снова-здорово. Но сейчас волнение Баама было лишь частично обусловлено этим. Кроко, шедший впереди них, что-то недовольно сплюнул под нос и, быстрым шагом протопав к ним обратно, дернул Баама за рукав. Кажется, он понял, в чем дело. Кун проследил за направлением их взглядов и обернулся. Ситуация не из приятных. — Боже, Баам, ты же не планируешь… — Не планирую что? Они стояли перед домом Каллабана. Глазницы окон зияли необъяснимой, волнующей душу темнотой. Возможно, потому, что они были задернуты шторами. С виду обычный пригородный дом, даже как-то необычно для этого города. Единственное открытое окно, видимо, оставленное для проветривания, скрывало в глубине комнаты рояль и открытый шкаф с вешалками для полицейской формы. Лужайка с дотошностью прибранная и аккуратная, за ней явно следили, чтобы ни одного лишнего предмета не появлялось и не замыливало глаз. Только снежная белизна, без единого изъяна или случайного следа, нарушающего идеал, неприятно колола зрение. Хотя нет, изъян был. По снегу тянулась цепочка крошечных кошачьих следов, ведущих к их виновнику. Серый с синеватым отливом кот важно лежал на перилах веранды, лениво и надменно вылизывая лапку в кусочках снега. Рак недовольно фыркнул при виде кота: «Кошки неконтролируемы, странные твари» и боднул Баама в бок. — Черная черепашка, мы знаем, ты хочешь отомстить этой черепахе. Но все-таки… — Давай не сейчас, — возник Кун, согласный с Кроко. Баам несколько задумался, повернувшись к ним боком. Друзья не видели его лица, на которое упала челка, будто бы пытавшаяся отгородить его от них. Когда подозрения начали закрадываться в душу Рака и Куна, Баам встряхнулся и обернулся с совершенно невинной улыбкой. — Нет, что вы, я прекрасно понимаю, что у нас сейчас есть миссия… — сказал он, а в руках начал формироваться снежок, под которым скрывалось всего-навсего какая-то там тяжеленная ледышка, способная всего лишь пробить пару стекол точно. — Баам! — воскликнул Кун, но быстро одумался и понизил голос. Он успокаивающе опустил руки, намекая то же самое сделать Бааму. — Давай разберемся со всем по-тихому. — Но господин Кун, — Баам умоляюще воскликнул, — нам навряд ли выпадет более хорошая ситуация, чем эта! — Почему ты так считаешь? — Сегодня будний день, он глава полицейского участка, конечно же он работает. Его нет дома, он живет один, значит… — Значит, ты просто хочешь разбить ему окна, чтобы хоть как-то отомстить? — с легким укором в голосе закончил Кун. Баам опустил голову и стыдливо кивнул. Укор хоть и был легким, но не заметить его было достаточно сложно. Кот, лежащий на веранде, вдруг поднял голову, зеленые глаза с кровинкой внутри блеснули любопытством. Зрачки котяры сузились до двух вертикальных палочек, уши в такт им встали торчком, легонько подергиваясь. В отражение глаз попал снежок в руках Баама, который настолько заинтересовал кота, что тот соизволил вытянуть спинку, лениво позевывая всеми своими остро заточенными клыками, и бесшумно исчезнуть в неизвестном направлении. Пропажа кота обошла стороной ребят. Кроко скрестил руки на груди и важно на одном выдохе сказал: — Это называется подростковый максимализм, черепашка, я думал, ты выше этого. — Надо же, откуда такие умные слова знаешь? — покосился Кун. Кроко расправил плечи, выставил грудь колесом и, безуспешно скрывая довольную улыбку, выдал: — Это не фразы умные, это вы, черепашки, слишком глупые до моего гения. — Да ну? А что это тогда у тебя в ухе торчит? Кун незаметно вытащил из правого уха Рака беспроводной наушник, отчего у последнего глаза от ужаса чуть ли на лоб не закатились. Он быстро оправился. — Отдай, ты не имеешь права! — кричал Кроко, размахивая короткими руками, но до Куна ему было как пешком до Луны. — Так, что у тебя тут? — «Вы слушаете подкаст "Та самая инфа и бесполезные факты, которыми можно хвастануть перед друзьями", — раздался мелодичный женский голос, когда Кун увеличил звук. — Часть пятая: "Как уметь вставлять фразы вовремя и так, чтобы никто ничего не заподозрил"». Кроко молчал. Кун просто опустил наушник, точно так же не говоря ни слова. Баам потерянным взглядом смотрел на них: что такого в этом было паранормального? А ведь на самом деле и не было. — Рак, — Кун без малейшей улыбки на лице вернул ему наушник, нагнулся и заглянул в глаза, торжественно положив руку на плечо. — Я очень рад, что ты решил развиваться. — Что?! Ты стебешься? Ты бы такого точно не сказал, — Кроко опешил, его глаза нервно разбежались по сторонам. Он ожидал все что угодно, но только не такого. Вспомнились стадии принятия. Стадия первая — отрицание. — Нет, я говорю правду, — Кун серьезнее прежнего взглянул на него. — Я очень ценю твое рвение. — Нет, ты точно издеваешься надо мной! — стадия вторая — гнев. Кроко с кулаками набросился на шапку. — Ну все, волосы были, теперь будет шапка! — Ай, да что ты делаешь, придурок! Баам хотел было одернуть их, но передумал. Рано или поздно все равно настанет третья стадия, если Кун к тому времени не разуверится и не откажется полностью от своих слов. А пока они заняты, можно было бы взяться за свои планы… Баам посмотрел на скатанный снежок. Руку неприятно жгло едким холодом, снег вокруг льда подтаял и стекся лужицей на дне ладони. Кажется, ему нужна была все-таки не шапка, а перчатки. «А стоит ли мне это делать?» Глаза затуманились воспоминаниями. Вообще-то причины были и были очень даже основательные. Когда Баам погнался за угнанной электричкой, на которую им всем смерть как нужно было сесть, он никак не ожидал, что его маленькое путешествие закончится случайным подрывом целой сраной станции. А гид обещал, что это будет комфортабельная поездка через самые неблагополучные районы города… Хоть это и была полная катастрофа, плюсы были: Баам завел себе пару новых знакомых и приобрел табун врагов. Нужно мыслить оптимистично. Но весь оптимизм как-то быстро выветрился в тот момент, как он высадился, и ему тут же объявили, что его учитель, как долго выслеживаемый полицией преступник, был пойман, а самого Баама объявили в розыск вместе со всеми друзьями за то, что они сели на электричку не оплатив билеты. Конечно, это все были отмазки, чтобы поймать Баама — истинного преступника, который незаконно живет в городе без документиков. Баам не помнил, сколько продлился допрос с пристрастием Каллабана — главы четвертого из пяти полицейских участков. Однако он ясно запомнил всю свою злость на этого человека, как только тот объявил, что изъял у Джин-Сунга все документы и посадил в колонию строгого режима. Баам всегда был за мир, добро и жвачку, но с тех пор он обязался непременно как-нибудь насолить Каллабану. — Госп-о-о-о-о-дин Ви-о-о-ле! Баам, резко выдернутый из своих мыслей, развернулся. Кун и Рак прекратили цапаться и застыли, наблюдая, как на всех порах к ним навстречу несется Чха. Зная, что сейчас будет, Баам предупреждающе замахал руками. Но Чха либо не понял, либо не захотел понять и все так же, отдуваясь от бега, махал ему, пока расстояние между ними сокращалось с завидной скоростью. — Господин, простите за внезапность, — едва прибежав, рухнул на колени Чха. — Э… нет-нет, порядок, пожалуйста, встаньте. Баам совсем уж неловко почесал затылок. Он совершенно не знал, как себя вести, когда перед тобой падают на колени. Тем более когда вы знакомы не так уж давно. Мафия свято верила в то, что Баам в будущем обязательно сможет выиграть предвыборную кампанию. Баам сам особо не понимал, из чего она состоит и когда вообще будет проходить, если уже никто не помнит, когда в последний раз ее проводили. Чха же уверял Баама, что все получится благодаря генетике. Дескать, если его родители успешно работали в администрации и были ярыми сторонниками анархии, за что многие когда-то давно даже поддерживали их с заметным перевесом, то у них определенно было природное обаяние, значит, Бааму должно было это передаться. Говоря начистоту, Баам все равно никак не мог связать это и то, почему Чха каждый раз кланяется ему, но ладно. В конце концов, у Караки тоже были свои странные дружки, чем Баам хуже? Тем более, что он сам никогда не был против хороших знакомств. — Господин Виоле, что вы здесь делаете? — спросил Чха. — А, я… — Баам уклончиво посмотрел в сторону, прямо на Куна и Рака. Агеро понял его намёк. — Гуляем, случайно здесь оказались, — выступил он вперед. И пока собеседник не задал новых вопросов, сработал на опережение: — Неплохой костюм. Куда-то торопишься? Чха неторопливо стряхнул со смокинга пылинки. Баам присмотрелся к нему поближе: а ведь точно Кун подметил, он одет весьма прилично для простого выхода на улицу по делам. Поверх костюма накинута небрежно куртка, не застегнутая от явной спешки. Волосы залаченны, а в руках потрёпанный от быстрой ходьбы, чуть ли не бега, букет незабудок. — Ох, это так заметно? — посмеялся своей рассеянности Чха. — Да, я как раз бегу на свидание с Довон. Надо вытащить ее из цветочного магазина, она там работает не покладая рук. — Вот как, — улыбнулся Баам. — Я рад, что у вас все хорошо. По вам и не скажешь, что вы недавно лежали в коме. — Благодарю, — искренне склонил голову Чха. Похоже, он хотел ещё что-то сказать, но посчитал лучшим закрепить свои слова действием. Из пышного букета были трепетно вытащены несколько незабудок. — Здесь немного, но все же… Я как раз слышал, что сегодня намечается большая вечеринка, полгорода об этом говорит. Так вот, возьмите, может быть, недалёк тот день, когда и вы так же будете стоять передо мной. Чха задорно подмигнул и вложил ему в руку небольшую горстку цветов, которые до этого перевязал небольшой ленточкой. Баам беспомощно посмотрел на Куна. Агеро вздохнул: не понимает Баам намёков. — Я тогда пойду, вы тоже не задерживайтесь, обещают буран. И ещё будьте поаккуратней рядом с домом Каллабана, сами понимаете, лучше не злить собаку — беду накличешь на себя. Последние слова Чха прошептал почти шёпотом Бааму на ухо и на всякий пожарный посмотрел на дом. Тот все продолжал мигать темными стёклами, как будто собирался вот-вот ответить ему, подозвать своего хозяина и покончить со всеми этими столпотворениями перед собой. Но нет, Чха преспокойно развернулся и сделал уже пару шагов, как вдруг снова обернулся, осенённый чем-то. — О, кстати, я вспомнил, что у Довон есть несколько лишних гематогенок. Господин, вам взять парочку? — А можно руководство, как посадить копа за решетку законным способом, или хотя бы бомбу замедленного действия? — Возьми ему с ежиком, — подоспел Кун и помахал рукой, намекая идти. Баам кинул на него оскорбленный взгляд. — Тебе не нравится гематогенка с ежиком? — Нравится, — буркнул Баам. — Просто… — Просто что? Кун и Баам разом застыли. Кроко неподалеку от них громко охнул. Бааму внезапно показалось, словно на него сбросили гигантскую грушу в несколько тонн, таковым был вес осознания, нагрянувшего на него со всей мощью. Он узнал этот голос. Каллабан всей тушей завис над ними, его тень мгновенно накрыла их и перекрыла солнце, заставив сердце Баама ёкнуть и сделать двойное сальто назад. Друзья, как по единому сигналу, обернулись, ища Чха, однако он уже скрылся за поворотом улицы. Спасения нет. — Откуда ты здесь? — процедил Баам. В голове лихорадочно металась логическая цепочка, построенная на соображениях о том, что сегодня он должен быть на работе. Кажется, только что она треснула, грозясь распасться на куски. — Глава пятого участка Язратча привёл меня сюда. Каллабан указал на довольного кота, сидящего рядом и спокойно приглаживающего язычком грудку. Услышав упоминание своего имени, Язратча поднял свои зелёные с кровинкой глаза, похожие на разрезанный арбуз, и облизнулся, словно ему в лапы попала сочная добыча. Хотя так и было. — Да ладно, какой идиот будет назначать кота на такую должность?! — вскипел Кун. — Этот идиот — мэр города Башня Захард, — флегматично ответил Каллабан, в руках сверкнул значок. — И теперь у меня появилась ещё одна причина арестовать вас. — Это нечестно! — подпрыгнул Рак к нему. — Только добыча с отшибленными инстинктами будет придумывать такие законы! — Кроко! — шикнул Кун позади. Но Рака уже было бесполезно останавливать. — Где это видано, чтобы за оскорбление какой-то там черепашки меня, великого вожака, хватали?! — Господин Рак… — пронеслось от Баама, и снова как об стенку горох. — Поэтому охлади своё траханье и не мешайся мне! Лицо Каллабана сохраняло прежнее каменное выражение. Гром был готов нагрянуть с минуты на минуту. Наверное, если бы сейчас была не зима, ровным счетом именно так и произошло бы. Так что в поддержку отсутствующей грозе зашёлся в новом приступе снег, а на помощь Раку пришла рука Куна, мигом закинувшая его, как мягкую игрушку, в коробку к Хачулингу. Следом туда попал и Баам, и вскоре сам Агеро. Хачулинг что-то недовольно проворчал изнутри, но Куну до этого не было совершенно никакого дела. Оттолкнувшись одной ногой, коробка полетела по снегу вниз. Последнее, что успел разглядеть Баам перед их окончательной отправкой, — это наклонная дорога, поспособствовшая их великому скольжению, и раскрывшийся в страшном крике рот Каллабана. — Стоять, полиция города Башня, округа Бога! А что было дальше, Баам уже предпочёл не видеть. Только слышал, как сквозь звуки скрипучего снега, прорезаемого коробкой, из-под мощных ног вздуваются и сыпятся сугробы. Создавалось впечатление, что их по меньшей мере преследует орда танков. Поговаривают, что классическая музыка отлично подходит для сцен, где творится полнейший хаос. Или для того, чтобы подчеркнуть абсурдность какого-то момента. Желательно при этом еще добавить слоу мо и зазумить перекошенные лица. Баам был готов поклясться, он совершенно точно не ожидал услышать Бритни Спирс. — Ёр токсик айм слиппин андер виз э тэйст оф э пойзон парадайз, — надрывал глотку Кроко. Да, классика здесь бы подошла больше. — Кроко, заткнись! — крикнул Кун. — Я не могу, мне нужно хоть как-нибудь снять стресс! Музыка помогает! Хотелось ещё раз высунуться и взглянуть, надолго ли хватит их импровизированных санок, но сейчас это уж точно не представлялось возможным. В голову утыкалась нога Кроко, перевёрнутого вверх тормашками, в грудь — локоть Куна, который отчаянно пытался не выпасть, поскольку для него в «светоче» места никаким боком не оставалось. Из-за этого ему приходилось чуть ли не заменять собой крышу, спиной накрыв их, его волосы рухнули на Баама голубым занавесом, так что обзор был фактически полностью перекрыт. Лишь в углу где-то, в самой темноте, съежился в три погибели Хачулинг, со страдальческим лицом продолжая пальцами бешено бегать по приставке. «В тесноте, да не обиде?» — внутренне совсем неутешительно усмехнулся Баам. «Светоч» замедлялся. Дело шло к концу и к их логичному завершению в камере для несовершеннолетних. Кроме Хачулинга и Кроко, вот им уж точно будет несладко. «Как же учитель будет забирать меня?» — содрогнулся Баам. А Кроко все продолжал и продолжал. Вот уже пошёл и второй куплет. Вот грохот ног Каллабана стал ещё громче. Вот коробка почти замедлилась. Баам сжал кулаки. В правую руку что-то неприятно кольнуло, влага пропитала край рукава свитера и капнула холодом на пол коробки. Ледышка. Их последняя надежда. Сейчас или никогда. Баам рывком дёрнулся вверх. Коробка, кувыркнувшись вместе с ним, полезла куда-то в сторону. Это он так сильно вскочил или?.. Все произошло быстро. Сначала — Баам исхитряется кинуть ледышку. Потом — кто-то вскрикивает и прижимает ладонь к глазу. После — Баам осознаёт, что перед ним не Каллабан. Под конец — до него доходит, что их всех с коробкой загребли в какое-то помещение. — А-ай!!! — взвыл человек, держась за пробитую бровь. — Бейби, это больно! — Господин Урек?! Баам от грохнувшего в мозг потрясения попытался сделать шаг вперёд, но споткнулся о край, и тут же вся их орава кубарем покатилась прямо к ногам Урека. Подбородок кольнуло болью, пожалуй, Баам сейчас даже мог в какой-то мере понять завывающего Урека. В нос ударило тучей запахов, нещадно сбивающих с толку и без того ошарашенного Баама. Мусорка, протухшее мясо, дешевое моющее средство и дрянной привкус спертого воздуха столовой на языке — что это за адская комбинация? Сзади кто-то особенно громко прицыкнул: видимо, встал на ноги в отличие от остальных, которые продолжали поглаживать места своих ударов и охать. — Господин Урек, задание выполнено, — будничным голосом отчитался Хачулинг. — Я привёл вам его. — Молодец, возьми с полки холодец, — проворчали в ответ и в ту же секунду паникующе простонали: — Да не буквально же! — Ладно-ладно. Баам разлепил веки: Хачулинг уже стоял у изрядно потрепанной двери и, прежде чем схватиться за не менее стёртый лак дверной ручки, помахал рукой то ли в примиряющем, то ли в жесте «отстань от меня, я достаточно пережил, мне нужно просто поиграть». Дверь за ним закрылась, перед Баамом возникла рука. Лицо Урека, со струйкой крови на половину лица, растянулось в ухмылке. — Рад тебя видеть. Добро пожаловать в секретное место встречи нашей ОПГ — чебуречная «У Урека». — Очень секретно, господин Урек, — отметил Баам и, приняв помощь, встал. Обстановка оставляла желать лучшего. Запахи не обманули Баама: место выглядело как помойка. НО! Как элитная помойка. Справедливости ради, хоть кухня, на которой они оказались, стала бы кошмаром для ревизора, однако вокруг хотя бы не исполнялся «крысиный король» с подтанцовкой от тараканов. Более того, общая обшарпанность и замызганность капельками жира шкафчиков, фритюрницы и холодильников являла собой на самом деле достаточно дорогую мебель, которая далеко не всем пришлась бы по карману. Единственное — здесь явно не хватало уборщицы, судя по разбросанным продуктам, комкам пыли на буквально каждой поверхности и пустым бутылкам пива в углу. На фоне между тем уже поднялся Кун, рывком отодрав заодно и нос Кроко от пола. — Поглядите, как припустил из комнаты, — Агеро провожал взглядом медленно закрывающуюся дверь. — Получается, мы зря его тащили. Он не ранен. — С этим парнем всегда следует быть настороже, — хмыкнул Урек. Он оперся спиной об тумбочку. Кепка, привычно задернутая назад, чуть слетела, и теперь казалось, будто она повернута набок. Баам поморщился: запашок мыльных растворов и мяса на разделочном столе, как будто провалявшемся не в помещении, а на солнце в тридцатиградусную жару, снова ударил в ноздри, неприятно резанул нос и вскружил голову. Кун и Рак тоже были не в восторге от того, где они оказались. Урек развел руками — не знает, как так вышло. Оставалось лишь выдохнуть и принять реальность такой, какой она есть сейчас — пахучей, с кислым запахом протухшего пива и потного мужика в спортивках адидас, явно проработавшего здесь целый день. — Что ж, добро пожаловать в мою берлогу, — Урек горделиво обвел правой рукой такие себе виды. — От души, вот простите за беспорядок. Не думал, что Голубика будет так долго вас вести. Зато могу предложить все, что только сердце пожелает. Хотите бурек со шпинатом и сыром? Или вы все-таки предпочитаете чебуреки? Тогда вы по адресу! У нас есть все виды теста, все виды мяса, и все-все прямиком из-под вот этих самых рук. Он тряхнул руками, показывая свои мозолистые и грубые ладони с прожилками синих вен. Баам сморщился и неловко улыбнулся, весь его вид кричал, что ему сейчас не до того, но Урек, видимо, не хотел останавливаться. Его красноватые глаза аж воссияли, и весь он как бы стал испускать всем своим существом ощущение безграничной мощи. К счастью, это быстро прекратилось, как только возник Кун, бесстрастно напомнивший: — Мы здесь не для того. Для чего кому-то настолько могущественному, как ты, приглашать сюда Баама? И уж тем более спасать нас от Каллабана. За укрывательство и препятствование работе полиции можно отхватить срок. Даже несмотря на твое высокое положение в городе. — Спасение — это само собой, — Урек усмехнулся и повел бровью. — А еще отличный повод, чтобы вы все до единого были у меня дважды в долгу. — Я первого раза не припомню, — сдержанно буркнул Кроко. — А он сейчас будет. Урек с улыбкой полностью уверенного в себе человека невозмутимо взял лежавший под рукой пульт и включил телевизор. Экран в основном зале, проглядывавшийся за стойкой, загорелся. Шли новости. Миловидная девушка с синими волосами и ободком в виде звезды бодро рассказывала новости погоды, бейджик на пиджаке гласил: «Ха Юра». — «Синоптики прогнозируют на конец дня красный уровень опасности. С севера на город движется мощный циклон, порывы ветра будут достигать порядка двадцати метров в секунду. По предварительным данным, выпадет свыше тридцати сантиметров осадков. Температура достигнет ниже тридцати пяти градусов по Цельсию. МЧС Башни настоятельно рекомендует жителям не выходить из дома в ближайшие несколько часов, тщательно обогреть помещение и…» Юра продолжила зачитывать перечень рекомендаций, но никто уже не слушал. Кун и Баам выпучили глаза и, как один, перевели взгляды на Урека. Тот мрачно смотрел в угол. Один только Рак, сдвинув брови в одну сплошную полосу, с непониманием глядел то на Урека, то на друзей. — Это… реально вообще? — прошептал Баам. — Увы, — был ответ Урека. — Мы же не на севере живем… — Кун весь разом вздрогнул, словно буран уже обрушился на его голову. — Не живем. Но и это еще не все, — он выпрямился и сурово посмотрел на них, — МЧС умалчивают реальные цифры температур и метров в секунду, которые нас ожидают. Это не буран — это ад, который накроет нас так, что мы даже не успеем моргнуть. Если срочно не уехать отсюда, мы все либо задохнемся в снегу, либо помрем от холода. Но властям невыгодно объявлять это на публику, ведь тогда им придется признать, что нельзя вечно прятаться от всего остального мира. Баам потряс головой. Все оказалось намного хуже, чем он мог себе предположить. И что-то снова заворочалось под кожей, не змейкой — назойливым червяком напоминая о себе. Затертое воспоминание вдарило по мозгам, засвербело под кожей невыносимым зудом. Запах заскреб по внутренностям, выворачивая все наизнанку. — И откуда вы об этом знаете? — единственное, что выдавилось из Баама. — Мои люди и я провели небольшое расследование, — Урек с отвращением выключил телевизор. — И мы выяснили кое-что. Взгляд уперся прямо в Баама. Тревога холодным, мокрым комком ухнула в живот, стиснулась и завернулась под невероятным углом. Ему показалось, что весь мир смотрит только на него, ни на кого больше. — Этот буран имеет иное происхождение. Мистическое, — Урек провел рукой по покрытию тумбы, на ладони остались крошки. — Вы же знаете, этот город необычный. Устройство, инфраструктура — это мелочи. Однако что было вечным испокон веков и что меня больше всего поразило по прибытии сюда — что здесь не должно быть лишних людей. Их существование недопустимо. Даже незаконно проникшие считаются чужими среди своих, но их принимают. Не зря же в законе первой строкой написано это, тогда что же подходит под описание этого самого лишнего человека? — Постой, — Кун поставил перед собой руку, с подозрением косясь на Урека. — Ты думаешь, что такой буран серьезно мог возникнуть из-за закона? Ты шутишь. — Не шучу. Это единственная зацепка. Лишний разрушит наш город, и орудием нашего геноцида будет этот загадочный буран. Бурь таких масштабов не бывает в природе, понимаешь? Этого просто быть не может. Баам замер ни жив ни мертв. Выдох никак не давался, застрял в горле и дальше не шел. А в голове вместо того самого вырезанного воспоминания застряло лишь одно слово. — В нашем городе есть лишний. Кто знает, кем он может являться: мертвый, притворяющийся живым; предатель, готовящий подлейший нож в спину всем нам; или тот, кто просто не может существовать в этой реальности. «Я». «Это Я». «Я лишний». «Я слон в комнате». Мир закрутился, стянулся в одну воронку, эпицентром которой стал Баам. Он представил себя бурей, ветрами сносящей крышу своего дома, хлопьями снега разрывающей своих друзей, ледяными потоками холода убивающей все, что ему дорого. И вина вмиг сгрызла весь его смысл. «Может, это все-таки не я? — бушевало в голове, сбитое дыхание перебивало все мысли. — Как же так? Я… я же не могу. В городе есть и другие незаконные. А вдруг к нам кто-то пробрался, о ком мы сами не знаем?»

Стадия первая — отрицание.

Баам не помнил, как сбито попрощался с Уреком и вышел с друзьями на улицу. Не слышал и громкие возгласы Рака и Куна, не видел дороги перед собой — только выворачивающую внутренности отвратительную белизну. Она погубит его. Она погубит всех его близких. Она — то, от чего Баам так долго бежал. Поплохело.

Стадия первая — отрицание.

Пройдена.

А голоса снаружи все еще мешали, становились только громче и громче. В один момент ему так и вовсе показалось, что это все из-за них получилось, поддавая жару его отчаянию, с пугающими оборотами преобразовывающемуся в чистый гнев. Забыв про все, он вернулся в реальность с одной лишь мыслью: проверить, в чем дело, и покарать тех, кто его взбесил.

Стадия вторая — гнев.

Шума как будто и не было. Его встретила гробовая тишина. Кун и Рак стояли перед ним абсолютно смирные, с одним лишь исключением, что их потрясенные, исказившиеся в ужасе лица вызывали только больше вопросов. — Ребята? Что-то не так? Рак не мог скрыть свою подрагивающую от страха губу. Казалось, будто он вообще язык проглотил, и все же смог едва-едва, но выговорить резко поднявшимся вверх голосом: — Ч-черепашка, беги. — Ох, зря ты это сказал. Над головой раздался знакомый низкий женский голос, и тут же щеку пощекотала спавшая пепельно-серая прядь. — Госпожа Эванкхелл, немного не в ваших интересах так щадить своего ученика, разве нет? Второй же голос донесся откуда-то снизу и куда сильнее подсказал поскорее обернуться назад. — Баам, не хочешь объяснить мне, почему мой подарок на голове твоего друга? Перед ним возникло лицо Хан Сона с миловидной улыбкой. И еще Хан Сон был с ножиком. И еще Хан Сон был готов убивать.

Стадия вторая — гнев.

Пройдена.

Вынудили пройти.