обещаешь?

1993 год, тюмень. свет единственной не погоревшей лампочки едва освещал комнату, если таковой её можно назвать. захламленные забытой классической литературой полки уже позабыли о том, что такое влажная уборка, погрязнув в непроглядной пыли, доски покосились от тяжести никому ненужного груза, который больше служил некой бутафорией, нежели действительно полезными вещами. граненые стаканы беспорядочно ютились на потёртом столе вместе с почти докуренной пачкой сигарет. за окном снегопад идёт стеной, что проглядывался под жёлтым светом фонарей и красиво укладывался снежинкой к снежинке, закладывая фундамент новых сугробов. по только что очищенным старательным дворником дорожкам люди торопились домой к близким, приближая атмосферу наступающего нового года, но кому-то всё же не было радостно от грядущего праздника, а толпы прохожих лишь пуще раздражали своим непонятным ажиотажем. — я просил тебя завязать и жить дальше жизнью обычного человека, а не превращаться в ебучего наркобарона! — никитин руки худые раставляет по бокам парня, смотрит сверху грозно, аж глаза блестят совсем незадорно, а чёлка отросших волос спадает на лицо так, что артём и вовсе не успевает сдувать её, как обычно. — ты чё, ангелом возомнил себя, святоша? — ляхов лыбится до ушей, как кот, напавший на сметану жирную, оперевшись локтями на широкое кресло вельветовое, чего не скажешь о его закадычном товарище, что готовым был разорвать его, как тузик грелку, делал вид самый угрожающий, на какой только мог быть способным, но это лишь потешало темноволосого. уголок рта растягивает губы в ухмылке, григорий буквально смеялся ему в лицо, заверяя, что этот образ никак не к лицу блондина. в глазах изумрудных огонек азарта разжёгся, словно больше подначивая разъяренного, как быка, никитина. — мне напомнить, кто снюхал две дорожки кокса на заднем, когда нас в очередной раз везли в отделение, кстати по твоей же вине, или до самого дойдет, бестолочь? — ляхов с тем же удовольствием бегает глазами по переменившемуся в лице артёму, словно в растерянности его ответ ищет. он в глаза-васильки юноши смотрит, точно говоря «ну же?», его уверенности мог позавидовать каждый. flashback не прогретый едва работающей печкой «бобик». старые, обшарпанные сидения, на которых изо дня в день перевозят таких, как ляхов и никитин, двух неразлучников, но для них это была не первая встреча с копами, которые уже наизусть выучить успели каждую их выходку. не импала конечно, но тоже ничего. — ляхов умудряется шутить в любой, даже казавшейся безвыходной, ситуации. сам пошутил - сам посмеялся - никитин закатывает глаза, отворачиваясь к окну, потирая его тыльной стороной ладони, дабы лицезреть пейзажи последних дней декабря. на заднем тесно, расталкивая юношу рядом, светловолосый не может усидеться на месте. скукота — проносится свой же усталый голос в голове, пока ляхов дремлет, уронив макушку на плечо товарища, а заезженный шансон, игравший по радио, перестает впечатлять. запускает кисти промёрзшие в карманы, нащупывает нечто шелестящее. теперь глаза уже не чувствуются такими же сонными, как десяток минут назад, запутанные брови вскидываются. всё равно уже терять-то нечего - и то верно. никитин воровато оглядывается в последний раз, как будто его это и впрямь волновало, и уже мастерит небольшие дорожки прямо на длинной ладони, провернувшись корпусом от ляхова. нахуй легавых. прислонившись к руке, нос привычным жестом принимает всё содержимое на себя. глаза ярко-голубые окутываются в паутину алую, парень хлопает ими нелепо, чувствуя, как минута за минутой тело растворяется в эйфории. — ты в край ебанулся что-ли? тебе мало было? — в бок толкает волшебным образом пришедший в себя алексеевич, шипит как кобра ядовитая самая, от чего друг его в хохоте раскатывается. в подобных ситуациях он привык действовать иначе, а именно поджав «хвост» подчиниться, чтобы не произошло то, о чём пожалел бы точно. но видимо не сегодня. его дыхание тёплое, приятное, касается оголённой, даже в такое прохладное время года, шеи и согревает не хуже излюбленного американо или же вязаного свитера. но ляхову не до шуток совсем — хотел бы он сорвать с его лица этот противный, одурманенный веществами, смех любыми средствами. the end of flashback — между прочем, нас задержали вдвоём и товар был твой. — мы в этой лодке вместе тонем, если бы не мои деньги, мы бы уже давно небо в клеточку наблюдали в местах не столь отдаленных. ты мне по гроб жизни обязан. — откупаться от своих выходок стало неизменной традицией и единственным способом не слыть уголовником, а деньги на такие цели всегда были у блондина при себе. — я не просил тебя спасать меня. — последнее задержание изрядно потрепало шаткие взаимоотношения между этими двоими. но теперь пришла очередь никитина вытаскивать григория. артём зарубил на носу, что помогать своему товарищу это дело чести, а он не мужик что-ли, в самый раз? такое мысленное обещание юноша дал сам себе ещё после первого случая. — не сходи с ума и не строй из себя героя.— щурит глаза раздраженно, словно замучился из раза в раз слушать одно и то же, и по наитию хватает одну на двоих с парнем пачку винстона, а вместе с ней и жигу, что прикарманил у одного из офицеров. для своих двадцати двух юноша слишком многое прошел, родители слиняли заграницу, бросив на некий произвол судьбы, приходилось работать на допотопном заводе днями и ночами, чтобы хоть как-то обеспечить свою жизнь, и потерять ещё единственного близкого в этом городе вечно спешащих куда-то людей он готовым не был. за ляхова он бы до конца боролся, несмотря на то, что сам ещё молод совсем и во многом неумел. и григорий знал все его намерения, но гордость не позволила бы принять руку помощи лишний раз. взрослый, двадцатисемилетний и обеспеченый наследством покойных родителей, он считал, что уже не ребёнок малый и в излишней опеке не нуждается, а со всем справится сам может. геннадьевич лишь выдыхает едкий дым прямо в тесной коморке, поморщившись, мелкие морщинки у глаз растягиваются. — а чё ты так держишься за меня? чё не кинул, тебе самому не надоело в двадцать лет целыми днями перевозить всю эту дурь, а потом по участкам кататься? я ничем тебя не обязываю - ты свободен. — больше всего шатен ненавидел жалость никитина к его персоне. синдром спасателя преследовал блондина с раннего детства, а сейчас... сейчас просто надоело. быть может ныне рушится их дружба помаленьку, но лучше пусть сам будет тонуть в этом топком болоте, чем потянет на дно человека, достойного лучшей жизни, по мнению алексеевича. он был её достоин. — мы с тобой с одной люльки, и пока я жив, я не позволю тебе проёбывать все свои шансы. ах да, ты же дядька взрослый, сам за себя, а я просто ребёнок несмышленый. — потушив окурок, обиженно глаза опускает артем, будто старая досада подступила к горлу омерзительным комом. — поеду я в общем. бывай. — медлительным шагом направляется к выходу с чувством раздора, но извиняться первым он уже не собирался. теперь его пора играть в гордого и неприступного. кидает последний взгляд на уставившегося в окно друга, с надеждой, что тот в миг пойдет на компромисс, но он не торопился. нажимая на поржавевшую ручку обитой кожзамом входной двери, артём слышит хриплый голос ляхова. — куда собрался? на дворе полпервого. — тот стоял в том же положении, даже не повернулся в сторону уходившего никитина. — домой. — односложно отвечает, показывая всем видом, что ждет самых искренних извинений от григория. но тут же , как от кипятка на руке, одернулся, подошел ближе к другу, будто хотел в последний раз высказать всё, что думает о скверном поведении темноволосого, словно это всё было только ради привлечения его внимания, а так и было, в прочем-то. ляхов разворачивается на 360 градусов, по встревоженному взгляду несложно было бы понять, что тот тотчас пожалел о сказанном раннее. глаза в глаза — им слов не подобрать, только эмоции били ключом через край. пыхтящий, как паровоз, от обиды никитин и непоколебимый, внимательный взгляд ляхова. артем чуть ли не трясся от всего спектра ощущений, которые горячо испытывал к шатену. хотелось поделиться всем, что на душе было по поводу их «работы», и уж очень желал он ударить его в этот момент. но губы почему то касаются его, а цепкие пальцы касаются шеи пульсирующей, григорий не сразу отвечает на поцелуй — округлив и без того безграничные глаза сначала, через пару секунд привык к движениям горячих губ своего напарника, что жадно впивался в его рот всё сильнее и сильнее. григорий отчётливо понимает, что делает это не с симпатичной студенточкой, а со своим другом детства. другом блять! был ли он таковым в самом деле? но раз на то пошло, не позволяет никитину захватить его сразу же, а перехватывает всю инициативу в свои крепкие руки. в следующее мгновение он просовывает длинный язык между пухлых, умелых губ светловолосого, и тому не нужна лишняя секунда, чтобы всё осознать. в пышные волосы ладони небольшие укутывает. теперь в тёплой одежде зимней им двоим гораздо жарче. — ты... ты идиот, я не из «этих», сразу говорю! — восклицает ляхов, потирая губы зацелованные ладонью, и уже не может различить, нравится ему это или же наоборот. — не обольщайся, я тоже! — пытается сделать вид уверенный, будто всё что только что произошло, было не более чем ошибка, которая не должна была явиться на свет. отнекивается внутренне, мол, не зашло! хотя секунды этого нелепого поцелуя были такими приятными, а новые ощущения были куда завораживающими, каких не чувствовал ранее с девушками. юноши отступают, ляхов в неловкости потирает затылок, а никитин, осознав, что возможно, натворил вселенскую дурость, стыдливо прячет глаза. и какими бы разными эти двое не были — сейчас они думали об одном и том же. нарушить пустующую тишину удается только через пару минут, это именно то, о чём желал говорить младший. — обещаешь завязать с наркотой? — дрожащий голос изо всех сил хотел слышать утвердительный ответ. артём переживал за него и не позволил бы медленно умирать от них григорию. подумав с минуту, уже не медлит с ответом. — обещаю. — всё ещё в ступоре от произошедшего, ляхов оглядывает своего «друга», как в первые, словно проверяя, всё ли на месте, подкрепляет свой ответ кивками положительными, до конца всё равно не понимая, сможет ли решится на такое на самом деле. — тогда пообещай, что станешь нормальным человеком и к преступности не вернёшься. — но и темноволосый желал взаимности в действиях, знал, что друг его парень неглупый, и не нужно ему всего этого дерьма. — обещаю. — и он действительно пообещал. ради него хотел лучше стать, в глазах его наконец-то подняться до действительно важного и серьезного человека, а не слыть вечной шпаной подзаборной. а ляхов лишь смотрит глупо, как светловолосый шагает уже приободренно по двору, из головы не выпуская момент, когда тот вскружил его голову.