Зимняя охота

Для кого-то охота — это развлечение. Для кого-то охота — это азарт и удовольствие. Для кого-то охота — дело чести и долга. Для кого-то охота — это ритуал. Для кого-то охота — жизненная необходимость. А кто-то удачно совмещает всё это. Развести охру, известь и уголь, обмакнуть пальцы и прочертить известные наизусть узоры — даже в воду или ледяной осколок для этого смотреть не обязательно. Надеть одежду, белые волчьи шкуры. Заново обмотать ноги и обуться. Натянуть тетиву и пересчитать стрелы. Наконец закрыть лоб ритуальной повязкой. Закинуть мешок на плечо. Мгновение помедлить на пороге, не оглядываясь, но впитывая тепло очага. Ещё даже не рассвело. Темно, но из-за снега всё видно. Мороз щиплет лицо, заставляет глубже спрятать лицо в воняющих псиной шкурах. Ноги, привычные к долгим переходам, идут сами, выносят охотника из посёлка. Не торопясь, но и не тормозя, он идёт по тропе, а потом сворачивает выше в горы, в центр рощи. Нужно проверить силки. Нужно расставить новые. Всю ночь шёл снег. Идти становится тяжелее. Ноги вязнут в снеге, но и свежие следы заметить легко. Вот явно хорёк копался в снегу. А вот здесь спала лиса. По веткам прыснули белки, разбегаясь кто куда. Один силок разорён — постарались волки — вот их следы и замёрзшая кровь дичи. Плохо, голодно серым, а значит, ближе к селению будут двигаться. Другой силок пуст. Третий… А где третий? Следов нет, значит, их припорошило и произошло это достаточно давно. Нужно разгрести снег, но осторожно. Может, направление укажет земля, из которой вытащили колышек? Может, наст сохранил следы? Увы, загадку решить не удалось. Придётся попрощаться с ещё одним силком. Новое место — новые ловушки. Рассвело. Пора двигаться дальше. Неудача в хитрости означает начало настоящей охоты. Идти нужно осторожно. Смотреть по сторонам. В руках — лук. Рука — над колчаном. Дичи с каждым годом становится всё меньше. Расстояния, пройденные охотниками, становятся всё больше. Однажды поход будет занимать не один дневной переход и тогда вождю придётся задуматься о переводе стана на новые места. Ну а пока нужно идти и слушать, не треснет ли где-нибудь ветка, не застонет ли дерево, не упадёт ли грузно снег. Нужно идти и замечать не мелькнёт ли где-нибудь тень, не появятся ли свежие следы, не примят ли будет снег в месте лежки. Час. Два. Три. Подъём всё круче. Вдруг — тень. Затаиться, присесть, слиться со снегом. Кто там? Померещилось? Выдохнуть, осмотреться, пройти к месту, где почудилось. Ни следа. Неужто горный дух? Не он ли таскает охотничьи силки? Не он ли отгоняет дичь всё дальше? Вдруг — хруст, да за спиной. Развернуться — и снова ничего не увидеть. Лишь снег осыпался с веток. Да и на ветках — тоже никого. Что за чудеса? Дальше — осторожнее. Медленно, озираясь. Но вот уже полдень, а чудес всё больше нет. Играет воображение? Полно! Эдак ни единой белки не поймать до конца дня. Уже домой идти надо, а руки всё пусты. И вот — олень! Впереди! Да какой красивый, статный. Один он сможет прокормить всю деревню три дня. Натянуть тетиву, приближаясь медленно-медленно, осторожно, аккуратно… Звон тетивы — шум сбоку, и вот олень сбегает, скорее, по его следам! Но вот сбоку, откуда был внезапный шум, мчится тень. Быстро, быстрее человека, быстрее даже оленя. Мчится бесшумно, едва оставляя за собой следы. И зрелище этот так фантасмагорично, неправильно и чуждо, что заплетаются ноги. Рухнув и коек-как поднявшись на четвереньки, невольный зритель успевает заметить кровавый финал охоты. Чудовище, красивым прыжком настигнувшее оленя, ударом когтистой лапы сломало ему хребет. Полуженщина-полубарс смотрит охотнику прямо в глаза. Голубые, льдистые они пронзают чужую душу до основания. А потом, вскинув тушу на плечи, охотница удаляется, в несколько прыжков исчезнув в горах как настоящий призрак. Вспомнив как дышать, ещё не осознав всего произошедшего, охотник пробует подняться, но ему не удаётся. Бросив взгляд на лодыжку, крепко схваченную силком… охотник узнаёт свой собственный капкан.