Воскреснуть и полюбить

      Стивена выписали довольно раньше, чем он ожидал: три дня всего-то прошло. Рёбра его уже сраслись, врачи в локе, вся больница в шоке. Предплечье правой руки ещё была в гипсе; шея ныла, а двигать её было невыносимо больно и из-за этого выписали его, предварительно закрепив шейный бандаж.       Ванда подписывала последние бумаги. Обернулась на шум шагов и взглянула на недавно подошедшего Стивена. На нём те же серые джинсы и красная рубашка. На шее приклеплена бежевая шина, а правая рука была в гипсе. Стивен добродушно улыбнулся Максимофф. — Здравствуй, Стрэндж. — Добрый день, Ванда.       Они уже вышли из больницы и сели в машину. Стивен сел на переднее сиденье, а Ванда за руль. — Кулон... Я не потеряла его. — поледнюю фразу, она явно адресовала себе, хотя Стивена сейчас это мало волновало.       Нужен кулон и срочно, то что у него нет мечты, казалось даже Стивену смешным анекдотом. Мир, который отчайно пытался осуществить его мечту. Стрэндж активно сопротивлялся. Это сопровождалось сильными головными болями и давлением в груди. так, будто на него положили огромный валун, да так и оставили. Мир, который явно недоволен тем, что этот смертный не хочет исполнить свою мечту, перешёл в наступление. Стивену было больно, но сдаваться он не хотел.       Ванда достала кулон полу-луну полу-солнце, передав его Стрэнжу. Стивен взял кулон и еле-еле надел левой рукой (не без помощи Ванды). Давление в груди, головную боль, чувство, что у него не две руки, а две тяжёлые железные палки, что ноги его где то валяются в больнице, а сам он без них; как ветром сдуло, а голос замолчал. — Спасибо. — поблагодарил Стэф и Ванда, улыбнувшись, завела мотор. — Ну что готов? «На встречу приключениям? Что ты несёшь?»       Стрэндж явно думал так же. Поэтому, Ванда, неловко улыбнувшись, нажала на газ.       Стивен всё смотрел на свой кулон поджимая губы. «А что если не успею? А вдруг ещё кто-то исчез из реальности».       Стрэндж взглянул на Ванду. То, что она не понимала, что она живёт в своём же подсознании, – которое отчайно хотелось вырваться наружу, и нарушить баланс мультивселенной, – Стрэндж не сомневался. И не сомневался и в том, что если не получится, то её придётся убить. Подуиал об этом: Стивена сразу бросало, то в жар, то в холод, а сердце, казалось, начинало стучать где-то в районе шеи. На лбу образовалась испарина и он вытер её тыльной стороной кисти.       Стивен, способен видеть нарушения Вселенной, хоть и редко, но случалось. Один раз в больнице увидел алую трещину. Она расширялась до неимоверных размеров, а после и вовсе взорвалась, а белая линия, которая обозначала, как Стрэндж понял — баланс, разлетелась на мелкие кусочки, горя алым огнём.       Тогда Стивен проснулся в холодном поту, сердце, казалось, стучало даже в кончиках пальцах, а громкий писк пульсометра раздражал. И только спокойный взгляд доктора Колсона, успокоило его. И наверное его слова, хотя маг не слишком вникался в суть. А после посмотрев на табличку, где и было написано имя врача, чуть не спросил у Джека: «А ваш отец случайно не Филл Колсон?»       Стивен смутно помнил эту персону, знал лишь то, что Локи (по его и рассказу) и убил его. Вообще Лафейсон редко болтал об убийствах своих, хотя их было неимоверно много, да и Стрэндж, по специальности ещё и врач-нейрохирург, о смертей людей слышать не желал и вовсе.       Но иногда, всё же с губ Локи, вылетали слова об убийствах. И тогда трикстер не мог остановиться, их он описывал с особым интузиазмом. Стивен, не признал бы никогда, даже себе, ему нравилось слушать: рассказы Локи были похожи на хоррор. И рассказывал он не хуже Стивена Кинга, а Стрэндж с детства любил всякие ужастики.       Он отбросывал свою часть-врача, и слушал его, ему правда было страшно. Одно дело если ты читаешь, книгу-хоррор, с элементами мистики, детектива и романтики, а монстры там, прячутся в книге, иосле и в уголках нашего сознания, но мы ведь знаем, что они не реальны. А другое дело, когда этот самый монстр сидит перед тобой и махая руками рассказывает как он совершал убийства, пытал и даже пробывал нарисовать кровью (но кровь всё же высыхала, и шедевры великого художника Лафейсона, распадались). Стивену и тошнило от этого, и было ему страшно, и интересно. Да крови он видел много, органов тоже, но никогда не использовал в искусстве. Тогда Стивен засомневался в психическом здоровье Локи.       И как на зло, когда трикстер спрашивал: «Стивен тебе приятно слышать такие истории.? Я же вижу, что не приятно… Зачем терпишь?»       Слова его не были пропитаны не ядом не жестокой насмешкой, а чистым беспокойством. Стрэндж отвечал : «Тебе нужен зритель, Локи и им я стану»       Оба верили в искренность этих слов, а Локи улыбался тогда открыто. Всё же рассказывать перестал, ссылаясь на то, что закончились. Конечно Стивен знал, что нифига истории не закончились, но докапываться не стал, всё же в какой-то мере, он был рад. Не нужно слушать о том, как одного кишками задушил, второго заставил съесть собственную руку, третьего откусить себе язык, четвёртому…       Чем больше он вспоминал, тем больше хмурился.       А взгляд Ванды наткнулся на хмурого Стивена, который вертел в руке амулет. — Всё в порядке? — обеспокено спросила Ванда и отвернулась, вспомнив, что она вообще-то водит машину, и глядеть надо на дорогу, а не на человека который будет висеть у неё на шее, как минимум месяц. — Да. — поспешно ответил маг и опустил кулон.       Повернуть голову он не мог, из-за этого повернулся уже всем телом к окну и начал разглядывать пейзажи.       Машина ездила достаточно быстро и разглядеть пейзажи не представлялось возможным. Дома пролетали мимо и он видел лишь синие, коричневые линии. И только когда машина остановилась при красном цвете, Стивен смог уловить картину.       Они были в городе. В ушах звенело от городского шума, глаза жгли наглые лучи солнца, отражающиеся от стёкл высоких зданий. Люди носились туда-сюда, совсем не замечая друг друга, а движения их были…зазубренными, будто программа… Мир был выдуманным, ненастоящим, даже не пахло той городской пылью, запах, который всегда витал в воздухе шумного города. Лица горожан не отражало ничего, и Стивен не понимал, как Ванда могла не заметить такого. — Иногда мне кажется, что это не жизнь. Люди довольно странные. Краски есть, а полотно чёрно-белое. — сказала она, вздыхая, Стивен всё же смог скрыть своё изумление.       Может, не всё потеряно. — Жизнь есть, но её нет. — хмуро продолжил Стивен не глядя на неё, но даже без этого он понял, что она удивлена. — Странно, правда? — спросила Ванда, а голос её дрогнул. Стивен еле повернулся к ней и мельком заметил, что зелёный огонёк, перешёл на красный. — Даже люди не кричат из-за того, что я не поехала. — Раньше такое было? — осторожно спросил он, понимая, что она уже догадывается, но мир не желает отпускать свою хозяйку. — Нет. — янтарные глаза смотрят на него с подозрением, но Стивен спокойно выдержал её взгляд, и не менее пристально взглянул на неё голубыми глазами. — Как проявились вы, город будто вымер. — Думаете, я виноват? — искренне изумился Стивен, Ванда же хихикнула, но не ответила.       Так они миновали город и оказались уже у самого дома Ванды. Вокруг было лишь несколько таких же домов, но дома эти блекли по сравнению с домом Максимофф. И не то чтобы размером, так дело и не в этом, а в ауре. Стивен прям чувствовал мощную ауру от дома и понял — это крепость мира, фундамет, а основание и есть сама Ванда.       Она припарковала машину у гаража и помогла выйти Стивену. Выглядило со стороны забавно: девушка открывает дверь мужчине и помогает выйти. Понимая всю абсурдность ситуации, оба рассмеялись.       Небольшой двухэтажный домик с крыльцом, окнами, дверью. В общем обычный домик, не особняк, но домик, находящиеся на окраине города, с красивым видом на дальний, голубой горизонт — море. Открыли дверь крыльца, они вошли. Стивен огляделся и вздохнул, только здесь он чувствовал запах яблочного пирога, горелого яблочного пирога. — Ох! — вздохнула она и открыла дверь       Не снимая обуви, Ванда зашла на кухню, которая была уже полностью в чёрном дыме. Кашляя, Ведьмочка на ощупь нашла духовку и выключила её. Вытащила этот пирог и вышла на улицу. И поблагодарила Вижена за то, что всё зе уговорил её поставить противопожарную систему. Шейд ужасный параноик, но сейчас его паранойя спасла ей дом, так что она не жаловалась. Воспоминания о Вижене она так же выкинула как подгоревший яблочный пирог. Жаль в этот бак нельзя выкинуть и образ Вижена из головы.       Стивен же хотел уже выбросить горе пирог в портал, но передумал, вспомнив, что во-первых, у него сломана рука; а во-вторых, смысл когда Ванда его уже в мусорный бак выкинула; да и в-третьих, неизвестно как она отреагирует на магию. — Ничего не сгорело? — спросил Стивен подходя к Ванде.       Она при виде Стрэнджа заметно расслабилась и ненужные мысли о Шейде ушли. Каким-то образом Стивен одним лишь присуствием успокоивал и так хрупкие нервы Ванды. И она сама не знала почему. Хотелось прижаться к этому человеку поближе, укутаться вместе в плед, включить какой-нибудь ужастик…       Нет! Ванда встрехнула головой убирая странные мысли. Они едва знакомы! — Нет. — повторила она, хотя не знала отвечаете ли на вопрос Стрэнджа или просто убеждает себя, что любви с первого взгляда не бывает.       Вообще в человека, которого она чуть не отправила прямо на Небеса, не влюбляются, а эти мысли объясняются тем, что ей просто не хватает мужского плеча и тепла… — Хорошо. — кивнул Стивен с прищуром глядя на Ванду. Та слабо улыбнувшись, повела Стрэнджа обратно в дом.       В доме её светло, хоть и пахло горелым пирогом, но был ещё и запах уюта, который наверно, теперь у Стрэнджа будет ассоцироваться с запахом горелого пирога. — Прости, пирог забыла выключить. — пробубнила Ванда, а Стивен хихикнул. — Не смешно! — сказала она и толкнула его в правую руку, Стивен поморщился от боли, но расмеялся. — Стрэндж!       Но всё же Ванда сама не выдержала и рассмеялась и почувствовала необычную лёгкость на душе, так, что хотелось взлеть. — Этот пирог сгорел, — начала она, когда смех утих, — но вишнёвый то не. Максимофф подошла к холодильнику и достала два кусочка пирога. — Обожаю холодный пирог. — Стивен сел, небрежно взял вилку в левую руку и попробовал есть.       Ванда открыла рот в немом вопросе. Хихикнула и положила перед ним кусочек, да и села напротив, спокойно поедая свой кусочек. То, как Стивен небрежно тыкал вилкой в пирог, заставило Ванду рассмеяться. Она получила злобный взгляд голубых глаз, но всё же сжалилась над ним.       Подошла к нему и аккуратно взяла вилку его, начала кормить как маленького ребёнка. Стивен находился в неком замешательстве, но всё же послушно открыл рот и первый кусочек пирога полетел в рот, оставляя привкус кислой вишни и сладкого теста. — Сегодня солнечное затмение. — как бы невзначай сказала Ванда и дала улыбающему Стрэнджу последний кусочек пирога. Помыла посуду, когда закончили есть и села напротив него, смотря на то, как Стивен задумался и всё смотрит на свой кулон. — А как звали вашего друга? — Максимофф почувствовала... Ревность? «Боже. Что со мной не так. Что за сюжет сопливых мыльных опер?» — Лофт. — ответил Стивен не отрывая взгляда от кулона, Максимофф удивлённо подняла брови — Он из Англии, уехал туда. — Мой друг тоже, Вижн, знаете его? —Стрэнж вздрогнул, но отрицательно покачал головой. — Жаль... Он хороший, но параноик. — Давайте сегодня на солнечное затмение взглянем. — наконец поднял глаза Стивен — И сними пожалуйста гипс. — Стрэндж спокойно поднял левую руку, показывая этим, что она здорова.       Ванда, предупреждённая вречами, кивнула и развязала бинт. До неё долетели слова Стрэнджа. — Завершение цикла... Что же делать..?