Никогда не смогу забыть

Тэхён.

Однажды завтра, которое мы так ждём, превратиться в воспоминание из прошлого.

«Завтра» станет «сегодня», а затем превратиться во «вчера» и будет уже за моей спиной.

Я снова проходил мимо нашей школы. Я её закончил, но, сколько всего с ней было связано — плохого и хорошего... И первая сигарета, и тысячный вызов в школу родителей... Но всё закончилось внезапно оглушившим меня последним звонком. Я помнил и счастливые лица моих одноклассников, помнил последние поцелуи девчонок, отдающие дымом нервно выкуриваемых сигарет и печальными слезами. Я всё это до сих пор помнил, но вот встретить кого-нибудь из них... И ведь именно сегодня прозвучал ещё один последний звонок для нынешних выпускников. Они выходили из дверей школы, девушки — заплаканные, парни — их утешающие и грустно смеющиеся. Я печально улыбался, глядя на пышные банты на головах девушек, на чёрные костюмы парней. Подошёл к одной компании, потрепал парня по плечу. — Эй, у вас кто руководитель был? — Миссис Пак, — посмотрела на меня заплаканными глазами маленькая хрупкая девушка. Парень крепко обнимал её за плечи и было видно, что он не хочет с ней расставаться, потому что он её безумно любит. "Любит..."— горько подумал я. — "А ведь я до сих пор помню свою любовь..." Улыбнулся парню. — А у меня Мистер Кан. — Правда? — ошарашенно распахнул глаза парень. — Он, говорят, очень жёсткий. — Нууу... Не наговаривайте на моего любимого руководителя! — засмеялся я. — На самом деле он очень классный! — Ким Тэхён? — спросил хрипловатый голос за спиной. Я повернулся и увидел невысокого щуплого мужчину, смотрящего на меня чуть-чуть покрасневшими глазами. Я подошёл к нему и крепко обнял. — Мистер Кан! А вы всё ещё учите? — Всего четыре года прошло, а ты мне уже про пенсию намекаешь! Не стыдно?! — засмеялся мужчина.

У меня ещё длинный путь впереди,

но почему же я топчусь на одном месте?

Я кричу от разочарования, а в ответ лишь эхо.

Я верю, что завтрашний день

будет отличаться от сегодняшнего.

Я надеюсь.

— Мистер Кан... Я пойду, наверное... Мне домой ехать далеко... — А далеко живёшь-то? — улыбнулся бывший классный, провожая меня в прихожую. Я растрепал волосы на голове и, криво улыбнувшись, чуть высунул язык: — Да нет, вообще-то... — Как был маленьким врунишкой, так им и остался! — вздохнул Мистер Кан, счастливо улыбаясь. — Да я к вам ещё приду, — ухмыльнулся я, обнимая учителя, прекрасно понимая, что вру. В который раз. «Как был врунишкой, так и остался...» — До свидания! Тёмная улица освещалась светом множества фонарей. Я шёл мимо витрин магазинов, смотря в лица загулявших выпускников. Я прекрасно помнил, как мы провели этот последний день со своим бывшим классом. Мы уехали на набережную и пили вино, обливаясь им и целуясь со всеми. Пели песни и читали стихи. Благодарили на весь город своего любимого руководителя, крича, как будто нас резали. Вернулись только к утру — пьяные, мокрые и счастливо-грустные... Я хотел уже было присоединиться к группе выпускников, зазывающих меня к себе, как вдруг заметил знакомый высокий силуэт. Лохматые волосы, вечная гитара за спиной, такой невинный взгляд и кривая усмешка. — Гуки? — тихо спросил я, не веря своим глазам. Разглядев на шее татуировку, я подскочил от радости. — Чонгук! Чон! — я быстро побежал к парню. — Ким? Тэхён! — повернулся ко мне Чонгук. Поймал меня на лету и зарылся лицом в волосы, вдыхая их запах. Я сумасбродно водил руками по его плечам, не веря, что снова встретил его. — Чонгук! Я так хотел тебя увидеть! — прошептал я, улыбаясь во весь рот. Гук ухмыльнулся и прошептал мне на ухо: — Всё ещё любишь меня? — Да... — не раздумывая, ответил я. Чонгук радостно вздохнул. — Вот и хорошо. Я тебя тоже! — Куда сейчас? Напьёмся, как раньше? — Идея просто супер! А ещё лучше пошли, вместе с ними напьёмся! — и Гук махнул рукой в сторону выпускников, смотрящих на нас и всё ещё зазывающих к себе. Я схватил Чонгука за руку и, не следя за машинами, побежал к выпускникам.

Ты помнишь, ты конечно помнишь,

Свою первую любовь и первый стакан.

Было круто, а потом вы расстались,

И тетрадка стихов порвалась пополам.

— Чонгук! Гуки, ты помнишь, как... — взахлёб спрашивал я, размахивая бутылкой с вином. Мы давно уже сидели в квартире Чона. За окном расцветал пьяный рассвет, расплывающийся огненными цветами. — Я всё, всё, всё прекрасно помню! — улыбнулся мне в ответ Чонгук, обнимая одной рукой за талию. Я приложил ладонь к его рту. — Нет! Вспомни, когда ты в меня влюбился! — и я, улыбнувшись, приложился к бутылке. Он откинулся на стену, протягивая руку за вином. — Ну... А! Вспомнил! Тогда, на одной нашей школьной пьянке? Когда мы в первый раз поцеловались? Я кивнул. — Не знаю, почему, но я влюбился в тебя пьяного! Ты был такой милый... — Оу... А я щас такой пьяный... — заржал я, прижимаясь к Чонгуку. Наши взгляды встретились, а через минуту встретились и губы. Гук чуть слышно застонал и обнял меня одной рукой. Я оторвался, пьяно смотря в его глаза. — И такой милый... — прошептал Чонгук, чуть улыбаясь. — Как же было круто тогда! — грустно улыбнулся я, сжимая рукой горлышко бутылки. — Да... А помнишь, я тогда собирал песни? — Конечно, помню! Ты вечно носился с этой тетрадью, с гитарой своей, с сигаретами... — Ага... Меня тогда волновали три вещи... Мой школьный сборник песен, которые мы пели, моя гитара, и как выйти из школы покурить... — хмыкнул Гук. — А что, кстати, стало с твоей тетрадкой? — встрепенулся я, — я половину наших песен уже забыл... — Она порвалась. Причём так ровненько, — он показал, как ровно порвался песенник, — пополам. — Да, странно...

Пока мы находимся в этом лабиринте жизни,

Мы всегда будем молодыми...

Я поёрзал головой на плече Чонгука. Моя рука беспокойно пробежалась по волосам, взгляд скользил с часов на разбросанные вещи, бутылки с вином, пачки сигарет... — Чего ты беспокоишься? — спросил вдруг голос Гука над самым ухом. Я вздрогнул и вдруг понял, что школьное время давно прошло. — Да я опять, кажется, вернулся на четыре года назад. Всё время беспокоюсь, что могут прийти твои родители и нас увидеть — пьяными, голыми и обкурившимися... — Да... Воспоминания — великая вещь. Как мы с тобой раньше бесились... — Да уж... Стоит хотя бы вспомнить, как мы занимались любовью в ванной... — закатил я глаза, пробегая пальцами по бедру Чонгука. — Или тогда, в автобусе... Помнишь? — Конечно, помню! Хочешь повторить? — Не... Стар я уже для таких дел! — просмеялся скрипучим голосом Чонгук. Я засмеялся вместе с ним, пытаясь изобразить такой же скрипучий голос: — А из меня вообще, что ли тогда песок сыплется? Я ведь старше тебя... — Всего на год, хён! — укоряюще сказал уже нормальным голосом Чонгук. Я потянулся к столу, нащупывая сигареты. Присел на кровати, потянувшись за рубашкой. — Ты куда? — спросил Гуки, хватая меня за руку. — Покурить! Ты ведь меня приучил к этим долбанным сигаретам! — я показал пачку Winston light. — А давай прямо так! Как тогда! — он притянул меня обратно и навис надо мной, нашаривая на полу пепельницу. Я достал две сигареты. Щёлкнула зажигалка. Через пару секунд по комнате распространился табачный запах. Чонгук затянулся и прижался к моим губам. Вдохнул табачный дым мне в рот, разделяя его вместе с поцелуем. Я вдохнул дым, отвечая. Он оторвался и, подперев голову рукой, посмотрел на меня. Я заглянул в его глаза и вдруг начал смеяться. Легко и беззаботно. — Тэхёна... — простонал Чонгук, начиная тоже смеяться. Упал головой на подушку, сотрясаясь от смеха. Затянулся, закашлялся, но всё равно смех пробивался сквозь кашель. Я похлопал его по грудной клетке, затягиваясь и тоже сотрясаясь в беззвучном смехе. — Я люблю тебя, хён... — тихо прошептал Чонгук. — Я тоже, Гуки... И я никогда не забуду того, что между нами было... Чонгук. Ты знаешь, я никогда бы не смог забыть тебя. Твоих голубых волос, разметавшихся по подушке. Твоего мерного дыхания во сне — я его всё время слушал, когда спал на твоём плече. Твоих нежно-розовых губ, из которых вырывалось тихое шипение дыхания. Тэхён, я не смог бы этого забыть. Никогда. Я никогда бы не смог забыть нашего первого поцелуя — нелепого, глупого. Случайно, на нашем школьном корпоративе, когда все были пьяные и уже ничего не соображали, я ни с того, ни с сего прижался к твоим губам. Просто, чтобы узнать, каково это — целоваться с парнем. И, как это ни странно, ты ответил на мой поцелуй... Мне запомнился солёный пот на твоих губах вкуса вишни. Я чувствовал его, я вкушал его. Да, глупо. Но это был наш самый первый поцелуй. Я его не смогу забыть. Никогда. Я никогда не смогу забыть нашего первого секса — страстного, сжигающего, нежного. А ведь было всё в автобусе, в туалете. Мы-то думали, если об этом узнают наши друзья, они перестанут с нами общаться. А они... Лишь чуть насмешливо хмыкнули и дали совет выражать свои чувства менее рьяно. Помнишь, я тогда накрыл твою ладонь своей? Ты пристально посмотрел на меня и, извернувшись рукой, сцепил наши пальцы в замок. Твои серые глаза пронзили моё сердце насквозь. Это было покруче стрел купидона! Ты чуть покраснел, и уголки рта приподнялись в квадратной улыбке. Меня так это поразило, что я робко коснулся губами этого улыбнувшегося уголка. Потом отстранился, а ты впутался рукой в мои волосы и поцеловал. Сначала очень нежно, узнавая, пробуя, потом страстно, со всей силы прижимая мою голову к себе. Мгновение — и я сидел у тебя на коленях, обнимая тебя за шею. А ты целовал меня, как заведённый, чуть отрываясь, чтобы набрать воздуха. Гладил меня по спине, ногам, залазил под футболку и невинным движением пробегал кончиками пальцев по пояснице, вызывая из моей груди тихие вздохи. — Гук, я тебя сейчас просто отымею на глазах у всех! — прошептал ты мне на ухо, когда моя рука скользнула по твоему плоскому животу. Я качнул головой и шепнул тебе: — Через минуту иди за мной в туалет. После чего поднялся и, чуть пошатываясь от переполнявшей меня эйфории поцелуев, пошёл в конец автобуса. "Блин, если нас засекут..." — панически думал я, прикрывая за собой дверь. Через минуту раздался стук. Я открыл дверь и втащил тебя с поцелуем. Ты чуть слышно застонал и придавил меня к стене, изо всех сил обхватывая меня руками. Поцеловал в шею, через зубы втягивая кожу татуировки. Начал срывать с меня футболку. — Хён... — порывисто прошептал я, не выдержав всех этих безумных движений. Ты посмотрел на меня затуманенным взглядом. А потом впился в мои губы, яростно проталкивая язык. Я начал расстёгивать твои джинсы. Ты расстегнул мои. Надо же, тебе это удалось быстрее... Ты погладил мой член — я громко застонал тебе в рот, вцепляясь в твои плечи, как безумный. — Бля, малыш! — прошипел ты, смеясь. — Стони потише! Я засмеялся, но тихо, а ты чуть сжал зубами мочку уха. Ты стянул мои джинсы вместе с боксёрами до колен и остановился в нерешительности. — Э... Гук... — В кармане, — прошептал я, глядя в низкий потолок. — Где? — твоему изумлению не было предела. Я раздражённо посмотрел на тебя и зашипел: — Да, я согласен, согласен, чёрт побери тебя, хён! Согласен! А теперь закончи уже начатое! Ты улыбнулся и вытащил тюбик смазки из кармана моих джинсов. Я мог бы сказать ещё что-нибудь колкое, но ты, будто поняв это, заткнул мне рот поцелуем. Автобус тряхнуло — я стукнулся головой о стену, а ты — зубами о мои зубы. Но из-за всего этого я не почувствовал, как ты начал меня растягивать, уже двумя пальцами. Через пару секунд к ним добавился третий, и они задели простату. Я выгнулся тебе навстречу, насаживаясь на пальцы сильнее. Перед глазами начало рябить. Вынув пальцы, ты вошёл в меня... Не знаю, какими словами передать свои ощущения... Я прикусил губу. Автобус снова тряхнуло. Не знаю, по каким кочкам мы ехали! От этого толчка ты вошел в меня на всю длину. Из моего горла вырвался низкий хрипящий стон. Ты зашипел и снова поцеловал меня, действуя своим языком, как кляпом. Толчок. Я упёрся руками в стены и откинул голову. Твои пальцы впивались в мои бёдра, оставляя синяки. Ты двигался во мне быстро, хрипло дыша мне в шею. Я стонал, не переставая, а ты уже не затыкал мне рот, а лишь увеличивал скорость, сильнее заводясь от этих криков. Мир взорвался внезапно. И сразу на тысячи осколков. Кончал ты, кончал я... Потолок и пол поменялись местами и время остановилось. Единственное, что я помню — это ты, весь мокрый и горячий, судорожно прижимающий меня к себе, и я, содрогающийся от твоих последних резких движений во мне... Ты помог вытереть мне сперму с живота и одеться. Но самое весёлое было потом! Помнишь, мы только открыли дверь, как нашему взору предстал Чимин, невинно смотрящий в окно. Ты мгновенно покраснел — ты вообще слишком много краснел! Чимин повернул к нам голову и хмыкнул: — О! Ну наконец-то, голубки! — Ты что-то слышал? — спросил я дрожащим голосом. Чим заржал: — Нет, я не что-то слышал! Я всё слышал! Вот теперь покраснел уже и я! Представляю, как глупо мы с тобой выглядели — две краснеющие крашеные дылды... Чимин докончил нас разносить одной фразой: — Да и не я один слышал... Мы с тобой переглянулись, и ты выдал единственное слово, которое знал по-русски: — Блядь! Хоть и нам было невозможно стыдно, ни ты, ни я, уже никогда не сможем забыть этого... Ведь я так люблю тебя... Я никогда не заметил бы тебя в толпе, если бы не знал, как светятся твои глаза. Я никогда не услышал бы тебя в толпе, если бы не знал, как ты смеёшься. Я никогда не полюбил бы тебя, если бы ты не дал мне на это право...

* * *

Из комнаты ещё долго доносился беззаботный смех, и звук поцелуев, и вечный тихий вопрос: — Ты помнишь?... И не менее тихий ответ: — Я всё помню...