Голос в голове

Юджи смотрит на себя в зеркало. Видит, насколько лукаво выглядит глаз Сукуны на его лице в свете настольной лампы и старается не слушать того, что говорит проклятие. Сейчас полночь и за стеной, в своей комнате, мирно спит Фушигуро. Его тело прочно обнимают бинты: талию, бедра, предплечья. Все это оказалось изранено попавшимся им на пути проклятием. Сегодня их троих знатно потрепало и всем нужно хорошенько отдохнуть, но Итадори не может. Только не после того как видел столько оголённой белоснежной кожи Мегуми, которую обычно скрывает форменная куртка с высоким воротником. Приятное покалывание проходит по коже от этих мыслей. «Я знаю, о чём ты думаешь, - проклятие внутри него хмыкает и звучит слишком довольно, - я чувствую реакции твоего тела. Ты сам заинтересован в нём, но боишься признаться самому себе. От того, что ты сегодня видел, твое мужское достоинство начало твердеть.» - Заткнись, - шипит юноша, останавливая себя, дабы не разбить зеркало в приступе гнева - человеку за стеной нужен отдых, - ничего подобного не было. «Отрицай, не отрицай, - продолжает веселиться Сукуна, - твое тело честнее твоего языка. Намного. Ты просто не хочешь признать, что желаешь его больше, чем друга, одноклассника. Ты хочешь поцеловать его, прикоснуться к коже, разделить с ним одну постель.» Луна за окном смущенно выглядывает из-за облаков, освещая редкими пятнами света темное пространство вокруг. Ветер шелестит в траве тихо, сонно. Видимо, и у него за прошлый день и вечер не осталось ни капли сил на более сильные порывы, и теперь он уходил на покой, дабы восполнить их. «Быть лицом к лицу при соитии, чтобы рассмотреть все эмоции в этих колдовских зелёных глазах, - голос проклятия звучит как сладкий яд, отравляющий, заставляющий желать сказанное, - оставить укусы на ключицах и шее, яркие пятна меток, чтобы все видели, что он уже принадлежит. Показать его принадлежность нам.» Итадори хмурится и отворачивается от зеркала. Короткие ногти впиваются в кожу ладоней до боли, но кожу не повреждают. Он прекрасно знал о заинтересованности проклятия в Мегуми, ощущал каждой клеточкой собственного тела его возбуждение. Да тот и не скрывал этого, продолжая говорить возмутительные и смущающие вещи, не только когда Юджи был один, но и когда они с Фушигуро оставались наедине. Он даже попытался лизнуть Мегуми, проявив рот на ладони Юджи, благо тот вовремя заметил и не позволил этому случиться, иначе неловкой ситуации было бы не избежать. В тот момент сам парень испытывал смесь гнева и смущения, очень опасную смесь чувств. Сукуна жаждал брюнета, подобно путнику, потерявшемуся в пустыне, желающему найти оазис и испить живительной влаги и отдохнуть в тени редких растений от жаркого знойного солнца. Эта всепоглощающую похоть эхом отдавалась в костях и кровеносных сосудах, внутренних органах Итадори. Временами это было настолько сильно, что можно было спутать со своими собственными желаниями. Это пугало. Тонкая разделяющая грань почти полностью исчезала. «Мы хотим одно и то же, так почему бы нам не обладать этим?» - прозвучало у него в голове. - Фушигуро - не вещь, - говорит парень, почти рыча, - я тебе не позволю прикоснуться к нему. Сукуна смеётся громко раскатисто, будто услышал смешную шутку. «Только вот кто защитит его от твоего внутреннего вскормленного плотскими желаниями монстра?» - интересуется Король проклятий, наконец-то замолкая. Юноша выдыхает через нос и расслабляет напряжённые плечи. Будь это Король проклятий, кто-то другой или он сам - он не позволит никому прикоснуться к Мегуми Фушигуро. Брюнет сам волен выбирать с кем ему быть, и кому отдать свое сердце. Он не вещь, он распоряжается своими чувствами сам и только в его власти дать Итадори шанс или отказать.