'cause I just wanna amuse ya

Проблема в том, что она знает их слишком хорошо. Она знала их еще до того, как они превратились в крутых рокеров, наделённых свободолюбивым нравом, а также не заботящихся совершенно ни о чем, что могло бы происходить в этом бренном мире. И Вик вполне уверена, что в этом-то и заключается причина их столь успешного совместного взаимодействия на протяжении немалого количества времени без каких-либо… инцидентов. Сейчас же это всё напоминает некий негласный пакт. Она даже не может вспомнить, когда последний раз проводила время наедине с кем-то из них – не с Дамиано, который является центром Вселенной, пока не снимет свой сценический макияж, или с загадочным Итаном, и абсолютно точно не с Томасом, который выглядит так чертовски серьёзно, будучи сконцентрированным на каком-то определенном гитарном рифе. Хотя после выступления он все же превращается в того очаровательно парня, наполненного нереальным энтузиазмом. В этом году они были вынуждены погрузиться в нескончаемый круговорот выступлений, интервью и фотосессий. И осознавая, что это еще далеко не конец: впереди их ожидает все больше стресса и давления на фоне возможной победы, Виктория все больше стремится побыть с кем-нибудь из своих мальчиков наедине. Ей просто нужно было удостовериться и напомнить себе, что они все еще те же мальчишки, те же худощавые подростки, с которыми она когда-то играла на улицах Рима. Вик думает, что Евровидение воздействует так на всех: даже самый спокойный и хладнокровный человек захочет содрать с себя три шкуры под воздействием этого постоянного стресса. Да она, блядь, чертова рок-звезда! Она, конечно рада быть здесь, но все, что сейчас с ними происходит: постоянно создаваемый закулисный контент и эти абсурдные правила, из-за которых они вынуждены быть запертыми в четырех стенах своих номеров, если не репетируют, заставляет чувствовать себя совершенно выбитой из колеи. Кроме того, они еще даже не выиграли. Вообще-то, она даже не надеется, что у них получится, хотя парни чертовски настроены на победу – честно признаться, она и сама для себя поняла, что никогда ничего в жизни не хотела настолько сильно. Последнее время Виктории часто чего-то хочется. Но она не вполне уверена, что это говорит о ней самой. Она снимает оставшийся макияж, принимает быстрый и освежающий душ, а потом падает на свою непозволительно огромную кровать. Надето на ней в этот вечер немного: всего лишь майка и трусики. Она и представить не может, как ей вообще удастся такими темпами прожить до конца недели и не умереть от скуки. /// Судя по всему, она уснула. Её разбудил оживший экран телефона. Да, она превратилась в того самого человека, который спит со своим чертовым Айфоном, устроившимся неподалеку от лица. Она могла бы обвинить в этом стресс, либо же этот несчастный Ковид и… Блять, да пошло оно, она уже достаточно взрослая девочка, чтобы искать оправдания различному дерьму, поэтому нет нужды искать причину её нездоровой зависимости от телефона, даже если это не сходится с её образом рок-звезды. У каждого из нас есть свои грехи. И этот теперь является её собственным. Её экран до сих пор подсвечивается от прибывающих сообщений, потому что Дамиано все та же нетерпеливая маленькая сволочь, которой просто жизненно необходимо быть в центре всеобщего внимания 24 на 7. Она издевалась над ним за это на протяжение всех прошедших лет, однако это не значит, что эта его привычка ей совершенно не нравится. Сейчас только десять часов вечера, и уж конечно синьор Давид посчитает это время слишком детским для того, чтобы отправиться спать. Когда она все же решила заглянуть в экран телефона, то закатила глаза в ту же секунду, как прочитала превью только что присланного сообщения. Она разблокировала телефон, чтобы прочитать его полностью, и когда девушка увидела, что прислал Дамиано, то не смогла сдержать смеха, прозвучавшего в пустом гостиничном номере как-то глухо и достаточно странно. Он отправил ей селфи, на котором был с голым торсом, без косметики, а в руках брюнет держал одну из тех дорогущих маленьких бутылочек алкоголя из мини-бара (парочку таких они уже пригубили во время сегодняшней пресс-конференции, а потом тихо посмеивались над всем, чем только можно). Следом он отправил второе селфи, на котором парень продемонстрировал собственную руку с фразой «ПРИСОЕДИНЯЙСЯ», написанной его черным айлайнером. И опять девушка не смогла сдержать смеха. Им действительно не помешало бы спросить у тех брутальных финских парней, в какой именно культ они всех зазывают, ей кажется, что она могла бы вступить в него. Он видит, что она прочитала его сообщения, и с нетерпением ждет её ответа, так как в следующую секунду от него приходит новое сообщение: «Я серьезно, Вик, либо ты, блять, приходишь сюда ко мне, либо я иду по твою душу». Так что девушке не остается ничего другого, кроме как неохотно слезть с кровати, надеть хлопковые шорты и отправиться в его комнату, которая конечно же была рядом с её собственной. Когда она стучит в дверь, он открывает ей в ту же секунду, при этом театрально выкидывает ногу вперед, а голову закидывает назад, прямо как те танцовщицы из Бурлеска. Она толкает его в голое плечо с усмешкой на губах, а потом падает спиной на не заправленную кровать, приподнимаясь на локтях. - Чем занимаешься тут? Дамиано кивает в сторону телевизора, по которому идёт повтор выступлений с Евровидения, и, судя по всему, они уже этого года. А, точно, сегодня же последний полуфинал. Она на самом деле не так сильно вовлечена во всю эту движуху, чтобы следить за каждым выступлением, хотя, возможно, стоило бы. На случай, если в одном из интервью у них поинтересуются их мнением касаемо конкурентов. Виктории хотелось бы выглядеть весьма компетентной в этом вопросе. (Ей не очень-то по душе до чего эти вопросы иногда доводят.) - Приглядываюсь к конкурентам, - отвечает Дами, параллельно доставая из мини-бара две маленькие бутылочки Абсолюта. Она вообще-то не собиралась на него пялиться, но все же подмечаете, что он почти голый и единственная вещь, которая покрывает его тело это черные боксеры. На самом деле, временами Виктория на него западает, пока поблизости нет никого другого, на кого можно было бы положить глаз. Солист протягивает ей одну из бутылок, она же, в свою очередь, тянет его на себя, пока парень не оказывается почти полностью не ней. И так они ворочаются друг под другом, чтобы найти максимально комфортное положение для обоих, время от времени посмеиваясь над этой небольшой борьбой. - Ты мог бы позвать кого-то из парней, чтобы они составили тебе компанию. Ты мог бы трахнуть одного из них, вот что ей действительно хотелось сказать. Она бы и сказала, если бы не была настолько польщена тем, что он все-таки выбрал её. Ей не очень-то хотелось дерзить, не сейчас, когда одна рука Дамиано так уютно пристроилась на её животе, а вторая на локте. Блондинка откидывает голову, чтобы взглянуть на него, и видит на его лице слабый намек на улыбку, что все же заставляет её отвернуться назад, к телевизору. Как бы сильно они не старались не превращать это всё в привычку, у них ничего не вышло. - Считай, что это небольшой ритуал на удачу перед предстоящим шоу, - отвечает он, при этом понижая собственный голос на целую октаву. И она терпеть не может, когда Дами это делает с ней. Когда просто при помощи своего грубоватого голоса, звучащего напротив её уха, он может заставить плавиться её в своих руках, будто плитка шоколада на солнце. Она бы бесилась ещё больше, если бы чертовски не обожала то, как он это делает. - Ну вообще-то я спала, знаешь ли, - ей захотелось его подразнить. Девушка берет за запястье ту его руку, которая вычерчивала неизведанные рисунки на коже её бедра и притягивает парня к себе еще ближе. - Мне нужны мои законные девять часов сна, если ты хочешь, чтобы я тащила такое бремя на себе. Дами усмехается прямо ей в шею, а потом наклоняется, чтобы укусить плечо девушки. Легонько прикусывает кожу, а потом снова возвращает свои губы к её ушку. - И какое же бремя ты несешь на себе, можно поподробней? - Быть самым сексуальным участником группы – непростая работа. И он подыгрывает ей, как всегда. Она знала, что он так сделает. - Ну тогда покажи мне. Вик останавливает свой взгляд на тех бутылочках из-под водки, про которые они благополучно забыли, берет одну из них, спрыгивает с кровати и оборачивается, чтобы удостовериться, что он смотрит на неё. Она занималась сексом со многими мужчинами, да и женщинами тоже, чтобы понять, что тот взгляд, которым проходится по ней Дамиано, это что-то совершенно другое, несопоставимое с другими. Чистая, неподдельная похоть в совокупности с обожанием. Он смотрит так на всех, кому посчастливилось оказаться на её месте, однако Вик нравилось представлять, будто ей он уделяет особое внимание. Правильно ли это, что ей просто хочется, чтобы он её хотел? Сейчас же брюнет прячет свое очевидное возбуждение за задорной ухмылкой, а рукой прикрывает промежность. Виктория не настолько наивна, чтобы полагать, будто все это не закончится тем же, чем закончилась та ночь в Милане несколько недель назад. По тому же сценарию они действовали и в ночь прямо перед Санремо еще в марте. И это действительно превратилось для них во что-то типа ритуала на удачу. Кроме того, это неплохо помогало справиться со стрессом. К черту, им вообще не нужна эта удача. Они слишком хороши для нее. Вик иногда задавалась вопросом, делает ли он то же самое с другими. Она уверена, что ни Итан, ни Томас не были бы особо против. И на самом деле в последнее время она стала замечать за собой, что обращает излишнее внимание на то сексуальное напряжение, которое искрилось между всеми ими четырьмя. Их менеджер называет это групповой химией, что только привлекает фанатов. И ей кажется, это действительно похоже на правду. Так или иначе, сейчас не самое подходящее время, чтобы задумываться над всяким дерьмом – Виктория выкидывает эту до безобразия малюсенькую бутылку водки, наблюдая, как Дамиано поступает точно так же со своей, все еще находясь у изголовья кровати. Она же поднимает концы своего топика, чтобы полностью стянуть его с себя одним быстрым движением. И это её любимая часть. Это чертово чувство собственного превосходства, а также пьянящее чувство предвкушения, которое приходит с осознанием того, что он ни на кого больше так не смотрит. Только на неё. Ничто и никто сейчас не имеют какого-либо значения. Вик хочется казаться как можно больше спокойной, смелой и дерзкой, и чтобы подрагивающие руки не выдавали в ней той нервозности, которая скрывается внутри. Она также стягивает с себя шорты, а затем ухмыляется прямо в глаза Дамиано. Он, не скрывая, трогает себя, проходится ладонью по уже заметно затвердевшему члену. Боже, как же сильно ей сейчас хочется запечатлеть его при помощи камеры прямо в этот момент. Не стесняющийся своей развратности, с рукой, упорно ублажающей его самого, с диким взглядом, ни на секунду не отрывающимся от её тела. Он бы выглядел восхитительно на одной из стен в её спальне. Прежде чем сделать это впервые, она часто фантазировала на тему того, каким Дами может быть в постели. Она думала, что он будет почти всегда доминантом. В действительности он им и является, по-своему. Он не любит, когда она отдает приказы, сильно бесится, когда она не выполняет его собственные, как будто даже готов наказать её за непослушание. Но они не доходили, конечно, до такого. Ещё. - Вик, - слышит она его чересчур серьезный и высокомерный тон, противиться которому просто невозможно, она-то уже знает. Ей следует взять себя в руки и уже пойти и трахнуть его. И засудите её к чертовой матери, если она попытается еще хоть на секунду продлить это издевательство. Они до сих пор не целовались, и прямо сейчас она осознает, что это все, чего она так страстно желает, его большие губы на её, его язык в её рту, его зубы, покусывающие её кожу. Она уверенно направляется в его сторону, усаживается к нему на колени и медленно опускается. Девушка чувствует, какой он горячий, даже несмотря на два слоя нижнего белья между ними, с которыми хотелось бы уже побыстрее расправиться. И она поскуливает, когда он с силой опускает её на себя, как будто его грубость заставит эти куски тряпок исчезнуть магическим образом. Виктория замирает, чтобы запечатлеть этот прекрасный вид сверху, запускает руку в его непослушные волосы, проводит пальцем через его лоб, спускаясь к щеке, а потом к губам. Когда она проходится пальцем по ним, он кусает его, а затем накрывает губами. И парень смотрит ей прямо в глаза, пока проводит все эти махинации, как будто бы спрашивая, получает ли она от этого удовольствие, достаточно ли он хорош для неё. Прямо сейчас обратной дороги уже нет. - Хороший мальчик. Дальше все идет по нарастающей. Их рты наконец-то встречаются, с особым рвением и слишком быстро, но прямо сейчас так и нужно. Она чувствует Дами везде – его кожу на своей, его руки на её бедрах. В следующую секунду Давид тянется, чтобы начать ласкать её грудь. И пока одной рукой он играется с её соском, другая рука достигает шеи. Его рука представляется уж слишком огромной на нежной и хрупкой шее Виктории, она такая большая, что ей кажется, будто он с легкостью мог бы завалить её и задушить, однако её это даже возбуждает. И ей нравится буквально все в нем прямо сейчас, нравится то, насколько он неприхотлив в своих прикосновениях, насколько он бесхитростен в каждом своем движении, будто бы в данный момент он является своим истинным Я. Её собственная рука проскальзывает между их разгоряченных и почти нагих тел, проходит через резинку этих тупых блядских боксеров, тех самых, которые он носит, чтобы его член казался больше (он сам ей так сказал). Но он в любом случае большой, она обхватывает его плоть своей изящной ручкой, что заставляет его толкнуться ей навстречу. - - Мы выиграем это ебанное Евровидение, - она сообщает ему, параллельно начиная поворачивать кистью и наблюдая, как он закатывает глаза от удовольствия. Его всегда было легко вывести из равновесия, и, боже, если она сама скоро не кончит, то все полетит к чертям. - Разве ты так не считаешь? Дами кивает в ответ, снимает хватку с её горла, и, прежде чем она выскажет свое недовольство, он скинет её с колен, чтобы встать и снять этот несчастный кусок ткани. И сейчас он смотрит на нее сверху вниз, смотрит, как безжалостный хищник, готовый разорвать свою жертву, но это только разжигает огонь внутри неё самой. Он стоит, держа в своей руке член, а глазами останавливается на её часто вздымающейся груди. Она знает, что он наблюдает, поэтому сама немного играется с собственными сосками, и вскоре она запрокидывает голову назад, уже не для того, чтобы возбудить его, а потому что самой стало безумно хорошо. Когда Вик снова открывает глаза, то видит, что он подошел ближе, однако все еще просто пристально наблюдает за её действиями, как будто ожидает от неё все сделать самостоятельно, без его помощи. - Ну давай же, - проскулила она, удивляясь собственной способности говорить в таком возбужденном состоянии, она почти ничего уже не соображает. Дамиано каждый раз заставляет её чувствовать себя подобным образом – как самый мощный наркотик в мире. - Возвращайся сюда. Он подчиняется, но не раньше, чем снимает с нее последний кусочек белья. И, когда он снова устроился на ней, он опускает свою руку между её ног, его пальцы находят клитор, и он начинает двигать ими в невообразимом танце. Дамиано дразнит её, почти играется, что не стоит и рядом с тем, чего ей по-настоящему необходимо в данный момент. Виктория не собирается извиняться или оправдываться за то, насколько рьяно она притягивает его к себе за волосы, за то, с какой силой она хватается за его плечо. Она даже слышит, как он шипит от боли, когда её короткие ноготки впиваются в кожу плеча. Прямо сейчас ничего из это ей не кажется важным. Она снова целует его, кусая за нижнюю губу в попытке вернуть самообладание, однако она уже зашла слишком далеко. Еле как ей удалось прозвучать не слишком жалко, когда с её губ срывается: «Трахни меня наконец,» прямо ему в лицо. И тогда он все-таки исполняет её желание, отдает всего себя без остатка, без каких либо предупреждений входя в неё полностью, что заставляет её издать какие-то нечленораздельные звуки. Он замирает всего на секунду, полностью заполняя её внутри, и она приподнимает свои бедра, чтобы заставить его двигаться. В следующий момент парень резко прижимает её руки к кровати. И да, вот, что она имела ввиду, говоря о том, что Дамиано по-своему доминант. Категоричен в отношении того, чтобы позволять Виктории все, что ей вздумается, если он сам этого не хочет. В ответ на такое поведение Вик сжимает его внутри себя, что заставляет Дамиано тихо хмыкнуть на её действия. Ему нравится видеть её такой. - Что ты там говорила ранее про победу? - Я сказала, - она прервала саму себя громким вскриком, когда он полностью вышел из неё, только для того, чтобы войти снова, набирая чертовски медленный темп. - Нам лучше выиграть это ебанное Евровидение, это – блять, пожалуйста. Дами перестает двигаться внутри нее, что приводит девушку в полнейшее безумие, а затем он бесцеремонно опускает свой большой палец на её клитор. Вик позволяет себе простонать в ответ, глаза же крепко зажмурены. - Кто будет голосовать за девушку, которая даже не может сформулировать связное предложение? - Какой же ты мудила, - фыркает она, подразнивая, что заставляет его наконец двигаться бедрами ей навстречу. - Трахаешь меня здесь, как будто тебе даже лень спуститься вниз в лобби отеля, чтобы подцепить кого-нибудь. Что? Сейчас не лучшее время размышлять на тему того, почему же он никогда не интересовался фанатками или фанатами, её не должно волновать с кем он там встречается, когда он буквально внутри девушки, толкается в нее настолько чертовски медленно. - Ты лучше всех их, - отвечает он ей и наклоняется вперед, чтобы захватить губами один из её сосков. Это почти слишком, однако все еще недостаточно. - Знаешь, люди говорят мне об этом все время. Говорят, что я всегда должен держать тебя рядом с собой, если не хочу, чтобы кто-то другой не позарился на тебя. Так, это что-то новенькое. Они никогда не обсуждали какие-то ограничения или границы, хотя ей очень хотелось, чтобы он был только её. Возможно, с тех самых пор, когда она, будучи глупым, безрассудным подростком, который даже не знал, что такое сексуальное влечение, впервые увидела его в школе. - Докажи тогда, - подбивает она его, положив руки на его бедра, в попытке притянуть парня ближе к себе. - Покажи мне. Его всегда было легко спровоцировать. Дамиано отпускает себя и перестает играть в игры. Он приподнимается на кровати, хватает её ногу и закидывает к себе на плечо настолько быстро, что она даже не успевает сообразить, что происходит. Но в следующий момент блондинка ахает от удовольствия. Парень стал двигаться больше, глубже, заполняя её полностью, она уже опасается того чувства пустоты, которое последует, когда все это закончится. Его руки толкают её бедра с бешенной скоростью, она раздвигает свои ноги ещё шире, позволяя ему привести их двоих к гребанному сумасшедшему концу, о котором она мечтала на протяжение нескольких дней, а может и недель. И она помнит тот момент, когда наконец-то кончает. Взгляд размывается прямо после того, как он говорит ей сделать это для него, и это, в сочетании с его умелыми пальцами на её клиторе и его членом, который буквально вколачивает её в эту чертову кровать, заставляет её полностью потерять над собой контроль. Она кричит слишком громко, она это понимает, и она бы переживала, что их кто-то услышит, если бы Дамиано не продолжал все еще трахать её, несмотря на её оргазм, его ритм оставался непоколебимым. И когда она понимает, что он сам на грани, Вик старается приподняться при помощи пресса как можно выше, чтобы она могла поцеловать его и прошептать, - Оставь свое чертово имя в истории, Дами, - чтобы довести его – это одна из тех фраз, которые он говорил ей, будучи нервным подростком с комплексом бога. (Является ли это комплексом вообще? Виктория почти уверенна, что Дамиано и есть бог во плоти.) Она почти снова кончает, когда наконец-то чувствует, как он доходит до своей точки. Он пульсирует внутри неё и заполняет своим семенем, что заставляет его бедра немного подрагивать. Дамиано опускает её ногу со своего плеча и опускается вниз по её телу прежде, чем она успеет что-то сказать. В следующий момент он накрывает её клитор своими губами, вставляя в неё три пальца, понимая, что она легко их примет, после того, как он сам растянул её внутри. Этот оргазм не настолько хорош, как её первый в эту ночь, потому что ничто не сравнится с его великолепным членом внутри неё, но она все же выкрикивает его имя с особым наслаждением, не заботясь о том, что их могут услышать, потому что он обычно спит с открытым окном. Прямо сейчас их не очень-то заботит их неосторожность. Виктория запускает пальцы в его волосы в попытке подтянуть его лицо к своему, когда он наконец закончил с ней. И она смеется при виде него – его подбородок и губы поблескивают из-за естественной смазки девушки. - Ты грязнуля, - говорит она, улыбаясь ему и наклоняясь для поцелуя. Затем девушка проводит языком по щеке Дамиано, чтобы попробовать их смесь на его коже. Он падает на нее сверху всем своим весом, и последнее, что она может разобрать прежде чем полностью отключиться, - это диктора по телевизору, говорящего о том, что все они встретятся вновь на грандиозном финале уже в эту субботу. Она действительно уверена, что они выиграют это ебанное Евровидение.