Девочка с веером

Вэнь Кэсин изрядно трепал нервы Чжоу Цзышу одной своей болтовней и неугомонностью. С ним вообще невозможно было сладить, не то, что попросить замолкнуть хоть на минуту. В своем белоснежном ханьфу он выделялся среди пестрой толпы и разноликого люда. Здесь не было похожих на него. Этой изящности мог бы позавидовать всякий, владению собой, при этом скоромности и статности. Вэнь Кэсин не просто болтал несуразные вещи, он умел расположить к себе свою жертву в виде собеседника, так что его голос хотелось слушать бесконечно. — Кто же ты такой? — не сдерживается тайный мастер боевых искусств, который сам только что сбросил собственную маску, он открылся ему и теперь ждал взаимности. Вэнь Кэсин усмехается самым искренним образом так, что ему невозможно не поверить. Его глаза сверкают чем-то светлым и детским, улыбка окрашивает уста. Он рад, что, наконец, Чжоу Цзышу проявляет своё внимание и идёт на контакт. Он получил то, что хотел. — Я — благодетель Вэнь, помогаю слабым и бедным, — ответил Кэсин, понимая, что это совершенно нечестно, если его собеседник таки сбросил маску, однако пока что не мог так спешить, — мой путь — свет и доброта, если каждый взрастит его в себе, хоть по каплям, то, вполне возможно, реки крови перестанут литься с такой скоростью и омывать землю. При всей своей непосредственности и детскости, совершенной несерьёзности, Вэнь Кэсин говорил довольно интересные и глубокие вещи, заставляющие задуматься об этой жизни. Это наталкивало на мысль, что Вэнь Кэсин — кто-то еще, по кроме этого изящного господина с веером. Чжоу Цзышу даже против желанипя не сводил с него взора, пытаясь также разглядеть в Кэсине его настоящего. И как бы было не тошно слушать его болтовню, Цзышу слушал, находя в ней смысл. — Вот что, благодетель Вэнь, с тобой одна вредная, капризная девчонка, совершенно никакой охраны, несмотря на то, что ты убедил меня в своих навыках ранее, все же позволь дать совет: найми себе телохранителя. Вэнь Кэсин рассмеялся, на его сердце стало теплее. — Уж не напрашиваешься ли ты на эту должность? — он отпил вина, — я с радостью бы разгуливал хоть посреди поля боя, залитого кровью, с такой охраной ничего нестрашно. Цзышу закатил глаза. — Умерь свой аппетит, — он забрал из его рук веер с любопытством рассматривая его, а затем — это заинтересованное лицо Кэсина, взгляд которого неумолимо следил за Чжоу. — Осторожно, а то подравняешь себе им концы, — рассмеялся Вэнь Кэсин, но Чжоу немедленно отдал его назад, вздыхая, все же он прекрасно знал, что это — оружие. — Вот что. Я с тобой засиделся, у меня совершенно нет времени слушать все то, что еще придет тебе на ум, ты утомительное дитя, господин Вэнь, как только родители ладят с тобою? Этот вопрос вызвал внутри Кэсина бурю, его сердце сжалось от боли и обиды, от жажды мести, словно возвращая к себе прежнему, но он не мог винить Цзышу и только сжал кулаки под столом, он готовился что-то ответить и сказал бы это, если бы внимание Чжоу Цзышу не привлек летевший со стороны кинжал, от которого он умело увернулся. Скорпионы. Вэнь Кэсина выдернуло это из своих мыслей, отодвинуло его злость и обиду. Он мигом подскочил, прикрывая своего нового друга, если можно так выразиться. Чжоу Цзышу тем временем больше сам наблюдал за Кэсином, чем за врагом. И почему он это делал? Волновался ли? Но не зря. Видимо из-за мыслей о родителях и прошлом, что возникли в голове, Вэнь Кэсин не очень был сосредоточен за боевых навыках и бое. Мутное ведение, которое он видел постоянно, стоило ему вспомнить прошлое — встало перед глазами, пугая и путая. — Вэнь Кэсин! — Окликнул Цзышу оторопевшего Вэня и отбил своим мечом чужой прямо от белоснежного плеча, а затем резким движением завел назад за свою спину, позволяя уже творить с собой все, что угодно, только главное жить. Цзышу никогда бы не подумал, что будет его защищать, что ему придётся это сделать. Подумать не о себе, а о нём, подставляя себя под удар без всякого сомнения. Зрачки Вэнь Кэсина слегка расширились, его наклонило вперед и вырвало кровью, как и всегда, когда он видел ведение. Чжоу Цзышу немедленно обернулся к нему лицом, словно чувствовал врага и ему не требовалось смотреть, чтобы уничтожить. Как же его сейчас волновал Кэсин. Чжоу Цзышу обхватил чужую талию. Ему еще не приходилось никого спасать, кроме себя. Его отвращение к крови сбивало все мысли, но самую сильную — о том, что Кэсин сейчас может задохнуться или захлебнуться ею, — ничто не могло победить, никакое отвращение. Он осторожно стер кровь с чужих губ и поддержал голову. — Вэнь Кэсин, — Цзышу сам заметил, что его голос дрожит вместе с руками, но было наплевать, — дыши через нос глубоко, слышишь? Моргни, если понимаешь просьбу. И Вэнь Кэсин моргнул, когда уже Цзышу потянулся к его пульсу, чтобы проверить течение ци. Оно было практически в норме, но все-таки немного медленнее обычного. Скорпион успел оставить небольшую кровавую царапину на руке, и белоснежный цвет был испачкан, но сам Вэнь почти не чувствовал боли, бесконечно смотря на своего спасителя, который сам был теперь потрепан, но не отступал от Кэсина и шага. Остаться посреди двора в таком положении совершенно не входило в их планы, но, видно, такова уловка судьбы, чтобы связать их еще крепче. Теперь Вэнь Кэсин — этот благородный, болтливый господин ослаблено лежал в чужих руках, ни говоря ни слова. И теперь это несомненно расстраивало и заставляло чужое сердце ныть и сжиматься. Взгляд был таким умоляющим и проникновенным, на щеках застыли слёзы. Чжоу Цзышу впервые его видел таким разбитым. Пришло время избавиться от колкости и проявить немного заботы и понимания. Им было необходимо добраться до более пригодного места для осмотра и лечения. Чжоу Цзышу сосредоточил свою энергию и пустил её в рану Вэнь Кэсина уверенно и резко, чтобы наверняка все сработало. — Все будет хорошо, — то ли себя, то ли пострадавшего успокаивал Чжоу Цзышу, неизвестно, что именно заставляло его осторожно поглаживать темные пряди чужих волос, — нужно промыть рану. Я обещаю, что буду осторожен. Как же он может быть неаккуратен с ним. Пришлось заплатить за первую же гостиницу, дабы не терять времени. В момент, когда Чжоу Цзышу понял, что придется нести его на руках, он ощутил больше смирения и какой-то нежности, нежели отвращения. — Давай, — предупредил Чжоу Цзышу, делая усилие, чтобы поднять его и подняться вместе с ним, не потревожив чужую руку, — ты не удостоишь теперь меня ни слова, верно? Вот и хорошо, болтливый Вэнь. Молчание пойдёт тебе на пользу и сохранит силы для выздоровления. Цзышу был с ним предельно аккуратен, словно несет своё драгоценное и хрупкое сокровище. Сейчас ему хотелось защитить его от всего мира, и он понял, что и у этого болтливого ребенка есть слабости, у него тоже болит, там внутри его собственная история. И Чжоу Цзышу никогда не спросит, пока Вэнь Кэсин не расскажет сам. Он обязательно теперь будет рядом до этого момента и после него — тоже. Чжоу Цзышу переступил порог их временного жилья и аккуратно стал укладывать Вэнь Кэсина на кровать, практически забыв как дышать. Он и не думал, что будет так трепетно к нему относиться стоит случиться беде, не мог подумать, что сердце заболит при виде чужой раны и крови. Вэнь Кэсин совсем ослаб, пока его несли, а потому не запомнит этого, но Чжоу Цзышу легко может повторить. Он обязательно поймет, что терзает Вэнь Кэсина, узнает про ведение, но сейчас он просто был рядом. Вэнь Кэсин смотрел на него своими грустными глазами, в которых теперь не было и намека на веселье, не было искорки и того привычного огня. Он только смотрел умоляюще, и Чжоу Цзышу мог бы поклясться, что видел слезу, которая заставила его коснуться чужого лица, из-за этого и почувствовать чужой жар. Вэнь Кэсин горел. — Я сейчас вернусь, — сказал Чжоу Цзышу, намереваясь пойти за прохладной водой и ему показалось, что бледное и грустно лицо стало еще печальнее, — сейчас вернусь к тебе. Я обещаю. — Четко сказал Цзышу и, пересиливая себя, покинул его на пару минут. Честно, он никогда не думал, что будет это делать, но сейчас ему нужно было сбить жар этому до ужаса прекрасному человеку, который так его раздражал. Смочив ткань, он осторожно дотронулся до чужой горячий кожи, услышав чужой всхлип, и сердце на это отозвалось. Хорошо, что чувствовал это лишь сам Цзышу. Кэсин стал дышать чаще, словно задыхается и слегка дергаться, особенно когда дело дошло до шеи, и здоровой рукой Вэнь Кэсин схватил чужую насколько смог. Цзышу остановился, внимательно смотря за ним. — Я знаю, что тебе неприятно, но так нужно, чтобы ты выздоровел, дыши ровно, — попросил старший, но это не дало своих результатов, не умел Цзышу успокаивать, — Вэнь Кэсин, ты настоящее дитя, ну же. Я о тебе забочусь и пытаюсь облегчить твое состояние, я не причиню тебе вреда, — он коснулся чужого плеча и, наклонившись, повторил тише, — я не причиню тебе вреда, прошу, немного потерпи, — медленно он принялся расстегивать его ханьфу, чтобы снять и обработать рану. Она оказалась неглубокой, но кровила и неприятно ныла. Вэнь Кэсин вздрогнул от того, что старший прикоснулся, готовясь снять окровавленную одежду, и замотал головой. — Я осторожно, — пообещал Чжоу Цзышу, — нужно осмотреть, у тебя кровотечение, — на это Вэнь Кэсин застонал, видимо, испугавшись и заставил с волнением посмотреть на себя, — ты в безопасности, я осмотрю рану и обещаю, что тебе станет легче, — он снова погладил по чужим волосам аккуратно, пытаясь его успокоить, — я здесь, я никуда от тебя не уйду. Вэнь Кэсин что-то невнятно простонал и почти вскликнул, когда Чжоу Цзышу принялся промывать его рану, хотя старший пытался как можно аккуратнее, но Вэнь Кэсин был слишком чувствителен и задрожал от боли и ощущения. — Еще немного, — обещал Чжоу Цзышу, но его снова схватили за руку. И на этот раз Чжоу Цзышу без лишних колебаний взял её в свою, останавливаясь. Она была горячая и слабая. Чжоу Цзышу сжал чужие пальцы, произвольно оглаживая каждый. — Ты молодец, — улыбнулся тепло Чжоу Цзышу, смотря на Кэсина и не отводя взгляд, — я рядом, еще один раз, хорошо? И я больше не трону её. Он позволил держаться за него так крепко, лишь бы Вэнь Кэсин смог вынести это прикосновение к своей ране. Он приложил ткань, крепко зажав и только, когда отвлекся от раны, заметил, насколько сильна хватка Кэсина, который плакал, не позволяя звуку вырваться наружу, потому что не хотел, чтобы его увидели слабым. Ему казалось, что если Чжоу Цзышу увидит его в слезах — непременно захочет уйти, это вызовет его отвращение, но сдерживаться было крайне тяжело. — Не уходи… Пожалуйста, не уходи, — умолял Вэнь Кэсин, словно бы приходя в себя, — не бросай этого недостойного, еще теперь и такого слабого, некрасивого… — Прикосновение к щеке заставило замолчать, но всхлипнуть от слёз. — Ты очень красивый, — спокойно сказал Цзышу, — ты обязательно наберешься сил и встанешь снова, постарайся хорошо поспать, — уговаривал он, и теперь ему самому хотелось касаться Вэнь Кэсина, чтобы успокоить его, — я не уйду. Я никуда не уйду, обещаю. — Пожалуйста, ляг со мной, А-сюй…мне страшно, она болит, там темно, совсем темно, да? Сколько ты провозился со мной, зачем ты так, А-Сюй?.. Я ведь тебе противен, и это была случайность, почему ты не оставил меня умирать?.. — Что за глупости? У тебя сильный жар и из-за этого бред, я бы никогда не оставил тебя в опасности, понимаешь меня? Несмотря на то, какой ты несносный и болтливый, ты должен жить и жить счастливо. Ты этого заслуживаешь. «Но не тебя» — Пронеслось в чужих мыслях. И от этого он заплакал снова. Чжоу Цзышу тяжело вздохнул и, не отпуская его руки, забрался на кровать, чтобы хоть немного успокоить своим теплом. Он гладил его осторожно на каждый всхлип и понял, наконец, насколько ему больно и плохо, насколько он боится остаться один, боится одиночества. — Успокойся, пожалуйста, я ведь здесь, мне тяжело слышать твой плач, смилуйся, благородный Вэнь. Я тут, ты уже в безопасности и будешь в порядке. Рана заживет. Будешь так плакать — жар снова поднимется и тогда мне снова придется его сбивать. Не хочу, чтобы тебе было снова неприятно, для меня это тоже тяжело, поверь. — Признался Цзышу, не замечая, что прижимает его ближе и губами почти касается виска. — Поцелуй меня, хотя бы раз в моей бесполезной жизни, чтобы она обрела смысл, — эти слова были непожи на ту драму в стиле Вэнь Кэсина, ему действительно было плохо и, возможно, это просто бред, но Цзышу сделает это для него, если так будет немного легче. Еще одна возможность быть ближе. И Чжоу Цзышу не сожалеет, касаясь аккуратно чужих губ. И с этим человеком он несколько часов назад просто спорил и воротил нос. Он его совсем не знал несколько часов назад. Целовал аккуратно и плавно, стараясь, чтобы это ощущение запомнилось им двоим. Теперь он узнал другого Кэсина — ранимого и такого беззащитного, что больше не отойдет ни на шаг. Даже если просто при нем Кэсин позволил себе слабость — Чжоу Цзышу не возражает. — Поспи, я рядом. И завтра буду рядом, — Вэнь Кэсин снова настойчиво сжимает его руку, и Цзышу понимает, что пути назад нет, и он больше ему не нужен. Он нашел свою дорогу и свой смысл, — спи, лао Вэнь, я сберегу твой сон и твоё утро, больше не будет одиночества, больше не бойся. — А-сюй… — Что такое? — Из меня не более, чем госпожа с веером, сейчас уж точно...прошу, не оставь меня... Чжоу Цзышу не знал, сколько раз он должен пообещать ему не уходить, насколько крепко должен держать за руку и смотреть на него, не двигаясь не на миг, лежа вплотную, чтобы Кэсин успокоился. Похоже, что он подписался на это навсегда. И не то что бы был против.