Учиха Сакура.

Сложив руки в замок и низко опустив голову, Сакура молча выслушивала свой так называемый приговор. Если раньше белые стены госпиталя ей даже нравились, учитывая мечту стать ирьенином, то сейчас она на своей шкуре прочувствовала, почему большинство людей предпочитают обходить их стороной. Бывшая зеленоглазка наивно полагала, что здесь случаются чудеса, что здесь даже мертвые возвращаются к жизни и почему-то всегда забывала о другой стороне медали, слывшей менее жизнерадостной. Вот и сейчас, судья в лице Хокаге деревни безжалостно разорвала все надежды юной куноичи. – Ты меня слушаешь? – Рявкнула блондинка, заметив, что её пациентка уже как несколько минут не подает признаков жизни. Та подняла голову, неуверенно кивнула, и легкая волна стыда раскатилась по телу женщины. Конечно, ей не стоило срываться, но напряжение последних дней, подготовка к предстоящему масштабному событию и прочие неприятности, замаскированные под неотлагательными делами, давали о себе знать. Да, даже в, казалось, идеальной психике Хокаге были свои дыры. – Не перенапрягать глаза, лучше питаться, закапывать лекарство, приходить каждый вторник к вам на прием и воздержатся от использования шарингана ближайшие две-три недели, – монотонно, как заведённая пластинка, ответила девочка. – Сакура, я тебя прошу, отнесись к этому серьезно. С такими вещами не шутят. Если ты не хочешь испортить своё зрение окончательно и бесповоротно, то слушай, что тебе говорят, – всё также строго, хоть и с прорезающимися нотками мягкости и сочувствия, Годайме подошла к выходу из палаты. – Да, Цунаде-сама, – упавшим голосом отозвалась она, прошмыгнув мимо дверей. Боли в глазах, ставшие постоянными спутниками Харуно на тренировках поначалу не сильно её беспокоили, надеясь, что оно само пройдет, та терпела порядком десяти дней. На одиннадцатый стало хуже, активирование шарингана причиняло невыносимое жжение и зуд, а предметы вокруг казались уже не просто расплывчатыми, но и почти неразличимыми. Обследование у Пятой не сильно улучшило ситуацию, та оказалась практически бессильна и, поставив табу на черные томоэ, с богом отпустила ученицу домой. Девочка всхлипнула, тут же утирая рукавом непрошеные слезы. Она прожила осознанных тринадцать лет жизни, даже не смея мечтать о таком подарке судьбы, а теперь не представляла, как пережить каких три недели. Верно говорят, что чем больше мы имеем, тем больше мы хотим иметь. *** – Сенсей! Что вы такое говорите? – розоволосая девочка отчаянно всплеснула руками, нервно поднявшись со ступенек крыши. На лбу куноичи выступили морщинки, а сердце наматывало ритм в четыре раза выше положенного. – Мы стали генинами только два месяца назад. Простите, но это верх неблагоразумия посылать нас на этот экзамен. Сакура запнулась, судорожно стараясь припомнить какой-нибудь из наиболее ярких и запоминающихся провалов Наруто. Уж чего-чего, а комичных ситуаций, из которых, кстати, ребятам не всегда удавалось выйти сухими, приключилось предостаточно. Юный блондин умудрялся запарывать даже самые элементарные миссии ранга D, где не нужно ни мозгов, ни навыков шиноби. Хотя нет, мозги все-таки нужны. Хотя бы для того, чтобы придумать правдоподобную отмазку и не получить кочергой по шее от очередного разозленного заказчика. – Поймите, мы еще не готовы к таким испытаниям. Нам всего по тринадцать лет, – она упомянула возраст, стараясь списать все пробелы на неопытность и незрелость команды. – Я стал чунином, когда был вдвое младше тебя. И ничего, – в своей размеренной и неторопливой манере проговорил седовласый сенсей. – Такая тренировка будет вам полезна. Какаши прищурил открытый глаз, искренне не понимая, что так напугало его ученицу. Он знал, что та не любила проявлять слабость и уж скорее бы страдала дома в подушку, чем открыто показывала страх перед предстоящим экзаменом. Конечно, это испытание с натяжкой можно назвать безобидным, если вообще можно. На письменном этапе еще никто не умирал, но лес смерти и шествующие за ним одиночные бои для неподготовленных генинов могли закончиться очень плачевно. Однако Хатаке не считал своих учеников неподготовленными, может, они и выполнили не так много миссий, может и не проводили сверхурочные тренировки, но в отличие от других выпускников, его троица была на редкость одаренной. Своим упорством и трудом Наруто был способен свернуть горы, талант Саске не подлежал сомнению, а открывшиеся способности Сакуры делали её потенциально опасной соперницей практического любого. И чего она так взъелась? Какаши недоуменно покачал головой, не находя разумного оправдания его поведению, трусость для шиноби считалась непростительным грехом. Сакура подняла глаза, с вызовом смотря на учителя и одновременно борясь с желанием броситься на этого хладнокровного ублюдка. Неужели он не понимает, что этот экзамен событие всей её жизни? Неужели он не знает, как долго она ждала такого шанса и как упорно тренировалась в погоне за почти что неуловимой мечтой? Неужели не видит, что без шарингана она ничто? Ничто и никто. Просто девочка с улицы, без способностей и талантов. – Разговор окончен и обжалованию не подлежит, – после нескольких минут молчания флегматично оповестил Хатаке, растворившись в клубе серого дыма. А юной куноичи лишь оставалось в бессилии приземлиться на холодный пол, зарывшись лицом во влажные ладони. Она понимала, что минутой назад выставила себя последней трусихой, готовой поджав хвост, нырнуть в ближайшие кусты. Но страшные кошмары, казавшиеся слишком натуральными и существующими, мучили её уже не первую ночь. Она просыпалась в бреду, выкрикивала имена своих напарников и наблюдала за ужасающе-страшными картинами, от которых стынет кровь в жилах даже у самого бесстрашного человека. «Это просто сон, просто сон», – подобно мантре повторяла девочка, в глубине души понимая, что её реалистичные кошмары что-то все-таки да значат. Будучи отлученной от шарингана, Харуно ощущала себя цыпленком без скорлупы, маленькой, жалкой и ни на что неспособной. Ровно в пять вечера вся команда вновь собралась на знакомом полигоне. Какаши обещал провести генеральный тест, какую-ту хитроумную проверку по типу той битвы за колокольчики. Он хотел собственными глазами увидеть, насколько выросли эти дети и насколько они реально готовы к опасностям. Ведь тех на предстоящем экзамене предвиделось ни один десяток. – Итак, раз все собрались, то я думаю можно и начать, – проговорил джоунин, бегло оглядев троих ребят, кучковавшихся в центре поляны. – Надеюсь, все вы осознаете важность командной работы и понимаете, что без неё путь в чунины закрыт. Это правда, но сегодня я хочу проверить ваши индивидуальные навыки, посмотреть, на что вы способны в одиночку, без друзей за спиной. Это первое. А теперь, второе. Испытание будет проходить в гендзюцу. Суть задания я объясню позже. Что скажете, готовы? Ребята робко кивнули, переваривая монолог учителя. Сакура опустила глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Она ожидала любого развития событий, продумала сотни вариантов тренировок на выживание, но мысль о том, что сегодня каждый за себя медленно угнетала розовласку, высасывая из неё решимость. Девочка перевела взгляд на друга, тайно завидуя его отваге и смелости. Да, неугомонный блондин ни на секунду не сомневался в себе, будучи абсолютно уверенным, что с блеском и честью сможет пройти любой тест, придуманный учителем. Наруто знал, что каждое его достижение, каждая победа над врагом или даже над самим собой неумолимо приближала его к самой заветной мечте – креслу Хокаге. А Саске, тот был в своем репертуаре. Пофигистичный взгляд, направленный куда-то внутрь себя, равнодушное выражение лица, словом все как обычно. – Можно я буду первой? – тихий голос Харуно разнесся по поляне. Нельзя сказать, что она не боялась неизвестности, но томительное ожидание своей очереди вкупе с борьбой с собственными предрассудками устрашали на данный момент сильнее. – Конечно. Иди сюда, – учитель махнул рукой, подзывая к себе девочку. Та медленно прошагала мимо вконец оторопевшего Наруто, не ожидавшего такой прыти от подруги по команде. Он фальшиво надул губы, досадуя, что теперь ему придется проводить время в компании угрюмого и неразговорчивого Учихи, который либо вообще игнорировал блондина, либо пускал какую-нибудь колкость в адрес последнего. Хатаке осторожно поднял повязку с левого глаза, представив на обозрение заимствованный шаринган. – Теперь посмотри на меня, – скомандовал он, и девочка молча повиновалась. На секунду её зрение померкло, а окружающий мир завертелся в каком-то странном водовороте. Сакура зажмурилась, стараясь ощутить какие-то изменения или что-то еще, подсказывающее, что происходящее не больше, чем плод воображения. Ничего. Созданный иллюзией мир казался абсолютно идентичным реальному. – И в чем фишка? – Подавшись приступу любопытства, задала вопрос она. – Почему нельзя провести этот тест в реальном мире? – Сейчас поймешь, – сенсей загадочно улыбнулся, по-прежнему держа ученицу в неведении, – и это не совсем тест, скорее тренировка. Сакура поджала губы, немного успокоенная тем, что она не на экзамене. По крайней мере, завалить не получится. – Ты ведь знаешь, что способности шарингана не заканчиваются на стандартном копировании техник противника? – Девочка кивнула. – Одной из удивительных способностей этих глаз является выявление самых потаенных страхов и слабостей человека. Они проявляются неожиданно, во время боя или схватки, в самый неподходящий момент ты осознаешь, что у тебя есть неосознанный страх перед чем-то. Я веду к тому, Сакура, что у каждого шиноби, каким бы сильным он не казался, есть своё слабое место. И эта тренировка как раз и поможет избавиться от таких сюрпризов, здесь ты сможешь заглянуть своему страху в глаза и раз и навсегда избавиться от него. Хатаке сложил несколько печатей и прежде чем розовласка успела сказать хоть слово перед ней замелькали образы, картины из её кошмаров. – Нет, – беспомощно выкрикнула она, чувствуя предательскую дрожь в теле. Она не была готова столкнуться с этим сейчас. Голубое небо над головой, зеленая трава под ногами и симпатичный брюнет впереди, казалось, создавали райскую идиллию, которая могла привидеться только в грезах розовласки. Сакура протерла ладошкой глаза, улыбнувшись самой себе. Герой её романа – Учиха Саске быстрыми шагами сокращал расстояние, попутно отводя руки назад. «Он хочет меня обнять», – завороженно подумала Харуно, уже готовая хлопнуться то ли в обморок, то ли в его объятия. Она помнила, что учитель объяснял детали тренировки, а потом... потом наступила пустота. «Наверное, я как обычно замечталась и всё прослушала. Сакура, Сакура», – мысленно пожурила себя девочка, ровно за одну секунду до того, как необычайно мощный удар брюнета пришелся ей в живот. Не в силах подняться с колен, она отхаркивалась кровью, буквально чувствуя, что еще чуть-чуть и все внутренности полезут наружу. – Ты должна сражаться, – этот расслабленный и самоуверенный тон Харуно бы узнала из тысячи, – в ином случае, ты просто умрешь. Жалеть тебя никто не станет, учти. И снова удар. Не менее мощный, чем предыдущий. Девочка пыталась поставить блок, но её человеческое зрение просто не поспевало за молниеносными движениями Учихи. А ударить сама она не могла. В чем смысл боя, если ты заранее отказываешься от победы? Сакура не знала и поэтому просто продолжала позволять брюнету избивать себя. Очередная атака впечатала розовласку в дерево, уже фактически без шансов на спасение. – Нет, нет, нет, хватит, умоляю, хватит, – слезы медленно катились по щекам куноичи. Обхватив руками коленки, Сакура скукожилась на клочке грязной земли, не в силах прекратить рыдания. Она видела огонь в глазах Саске, но не тот, который горел в каждом жителе деревни, другой, который подобно искре все сильнее вспыхивал от будоражащей мальчика ненависти. Она чувствовала его злость, его ненависть и его боль, он был рядом и уже занес кулак, готовый разукрасить её и без того избитое лицо. Захлебываясь собственными слезами, девочка уже приготовилась прощаться с жизнью, как вспомнила о своем потенциальном козыре. Миг и .... Все прекратилось. Боль. Страх. Ужас. Все кануло в небытие. Она вновь могла дышать. Могла открыть глаза и осознать, что сидит на земле, вцепившись ногтями в холодную землю. Девочка попыталась утереть слезы, но наткнулась лишь на непривычную сухость под глазами. Как будто ничего не было. Как будто последние минуты её существования превратились в обычный кошмар. А сейчас она, наконец, проснулась и готова в лицо рассмеяться своей наивности. – Как ты сумела прорваться сквозь иллюзию? – Растерянный голос Какаши застал её врасплох. Розовласка ничего не сказала, лишь недоуменно покачав головой. Не стала унимать дрожь в руках, ей почему-то нравилось выглядеть слабой и беззащитной. Постаралась собрать мысли в кучу и соорудить правдоподобную байку, которую никто не сможет поставить под сомнение. Впервые за последние несколько часов на её губах заиграла легкая, едва заметная улыбка. Она знала ответ на вопрос и не спешила им делиться. Впервые за много лет она почувствовала, что все же на что-то годиться. И пусть тому виной таинственный свиток, однажды подкинутый судьбой. Кого это волнует? Впервые за всю жизнь она почувствовала настоящую силу. И теперь это не мнимый шаринган, выходящий из строя после хорошей тренировки. Нет. Это то, чего ей не хватало, то, от чего невозможно отказаться. Могущество.