В один день

      Последний день второго месяца осени держал в своих руках довольно яркий, для этого времени года, шар Солнца, освещающий небольшую деревушку в самой глубине Британии, заставляющий выпавший за ночь на крыши снег плавно превращаться обратно в воду, а затем, весело журча, стекать по водостокам и каналам, направляясь в ближайшее озерцо, покрытое тоненькой корочкой хрустящего льда. Жители небольшой деревушки радовались последним теплым денькам перед морозной зимой и наступившему празднику Хэллоуина.       Годрикова впадина издавна являлась таким местом, где множество волшебников жили в гармонии с магглами и совершенно не мешали друг другу, а даже наоборот, старались помогать в самых разных делах. Прошло уже множество лет, с тех пор, как Министерство магии, совместно с правительством Его величества, договорились о послаблениях в Статуте о секретности и разрешили волшебникам рассказывать своим соседям о магии, при условии наложения ослабленного Обета о нерасторжении, не позволявшем магглам даже желать о том, чтобы передать кому-то столь ценные сведения, но и не имевшего возможности убить их в ином случае.       Однако даже это уже казалось лишним, ибо практически потеряло свой смысл.       Многие давно сошлись во мнении, что за довольно протяженный период времени не волшебное сообщество настолько далеко шагнуло в своем технологическом прогрессе, что это уже чародеям иногда приходилось догонять их в своих возможностях.       Разница была лишь в том, что маги использовали для своего колдовства некий внутренний источник энергии, пока не поддающийся изучению, а магглы пользовались портативными генераторами и батареями, позволявшими делать почти все те же вещи, даже телепортироваться на небольшие расстояния, подобно трансгрессии, а уж про личные летательные средства, куда более удобные, чем метлы, можно было просто забыть и не обращать на них внимания.       Однако было и то, что оставалось неподвластно даже самым продвинутым изобретениям человечества, но все еще подчинялось магии и именно это собирались совершить пара любящих друг друга волшебников.       Двухэтажный старинный особняк, восстановленный после разрушения Волдемортом более сотни лет назад, был наполнен множеством гостей, звуками музыки, а также теплом жаркого камина, освещавшего собой огромную комнату. Повсюду висели летающие тыквы со свечами внутри, из кухни шел запах великолепной выпечки и сладостей, а множественные дети пытались постоянно стырить что-нибудь со стола, под хоть и грозными, но все же улыбающимися лицами родителей.       Все же, несмотря ни на что, праздник Хэллоуина до сих пор был весьма популярным как среди волшебников, так и среди магглов, а уж традиция собираться почти всей деревней в доме Поттеров, расширяемом для таких случаев специальными чарами, давно вошла в список обязательных ежегодных ритуалов жителей Годриковой впадины.       Добродушный вид главы поместья всегда вызывал приятное ощущение умиротворения у каждого, кто находился рядом с ним, а яркие зеленые глаза до сих пор были наполнены жизнью и энергией, хотя старое тело порой начинало давать сбои, не позволяя бегать как в молодости и выполнять сложные фигуры пилотажа на метле.       Малышня всегда любила сидеть на его коленках и слушать рассказы о былой молодости, а обычно находящаяся рядом жена часто держала его за руку и дополняла их своими интересными комментариями, напополам с нравоучениями. Все же она так и не смогла до конца избавиться от своей привычки казаться самой умной и вечно правильной, хотя хорошо знавшие ее друзья прекрасно помнили, что в покрытой густыми седыми волосами голове хранилась куча воспоминаний о том, как она нарушала десятки самых разных норм и приличий.       Гермиона Поттер отработала на должности министра магии почти пять сроков и была крайне популярной среди населения, от чего люди просили остаться и дальше, но она банально устала двадцать лет руководить страной. За это время она смогла сблизить два таких разных мира настолько сильно, насколько это вообще было возможно без полного смешивания.       Под ее руководством были приняты множество важных законов, а в Хогвартсе стали обязательно преподавать маггловские науки и историю, дабы уменьшить разрыв и отставание застрявших почти в средневековье чародеев от прогрессивного человечества.       Все это позволило значительно сократить невежество и практически покончить с «чистокровными бреднями», как их называл Гарри. Благодаря ее стараниям, истинно чистокровных семей осталась всего пара штук, да и то не за горами был тот день, когда дочь рода Яксли обручится со своим женихом-магглом и лишь Гойлы будут до смерти держаться за свои убеждения, пока не выродятся по своей же глупости.       Сам же Гарри Поттер, стоявший сейчас в отдалении, облокотившись спиной на одну из колонн, отработал бессменным главой Департамента магического правопорядка длительнейшее время, после чего добровольно оставил свой пост, дабы проводить время с семьей и отдыхать от достаточно напряженной жизни.       Конечно у него не было того влияния, что имела Гермиона, однако, под его руководством, волшебная полиция значительно повысила свою эффективность и прекрасно взаимодействовала с маггловской, что позволяло обоим ведомствам действовать быстро и качественно.       — Знаешь, Гарри, — подошел к своему задумчивому другу Рон, — без бороды тебе действительно лучше. Выглядишь всего-то лет на девяносто.       — Иди ты, а? — хихикнул он. — Гермиона тоже так постоянно говорит, хотя все и так прекрасно знают сколько мне лет.       — С ней ты совсем уж похож был на Дамблдора, — улыбнулся Уизли. — И многие действительно удивлялись тому, почему ты не пошел на пост директора школы, когда Макгонагалл ушла на покой.       — Да какой из меня директор? — сделал глоток пунша Гарри. — Хотя на самом деле, я просто хотел отдыха. Сам знаешь, жизнь была весьма насыщенной, а потому не желал до ее конца корпеть над административными бумагами.       — Ну, в целом, ты прав, — согласился друг.       Часы приближали время вечернего праздничного ужина и потому стол понемногу заполнялся принесенной с кухни пищей, а люди готовились к празднованию. Хоть для Гарри этот день и являлся одновременно днем скорби, но все же он давно перестал так сильно переживать по поводу смерти родителей, не забывая лишь регулярно посещать находящееся неподалеку кладбище и отдавать им дань памяти.       — Как Сюзи? — осведомился Гарри. — Смотрю, не смогла вырваться?       — В Мунго прямо наплыв пациентов, — вздохнул Рон. — Я давно уже говорил ей уволиться, но ей очень нравится работать там. И кто я такой, чтобы не давать реализовывать жене свои амбиции?       — Это да, — кивнул Гарри. — Амелия бы гордилась своей племянницей. Хотя ты, смотрю, тоже умеешь учиться на своих ошибках?       — Ой, не напоминай, а? — с ухмылкой ответил Рон. — Ты бы радовался, а то так и не смог бы сойтись в итоге с Гермионой.       — Я уже лет сто как радуюсь, — добродушно смеялся Гарри. — Конечно это может и неправильно, но в итоге, из-за вашего разбега и наших с ней посиделок по этому поводу, я наконец смог до конца осознать свои чувства к ней и открыться.       — На самом деле, я тоже рад нашему разрыву, — говорил Рон, поглаживая морщинистой рукой свою не очень длинную седую бороду. — Она же вечно мной командовала, а жить со второй своей мамой я бы не смог. Это на тебя почти не действуют ее учения и претензии, а мы ведь даже почти успели пожениться тогда! Хорошо, что все пошло так, как есть.       — Просто отношусь к некоторым ее загонам со здравой долей пофигизма, — отвечал Гарри, — а потому мы не поубивали друг друга за эти годы, но иногда активно старались, особенно когда я бегал за преступниками с палочкой наперевес, а она упахивалась в Министерстве до самой ночи. Хотя я и немного сожалею о том, что еще в школе не разобрался в себе, но тем не менее, невероятно рад тому, что все в итоге вышло именно так.       — О чем болтаете? — подошла к ним Джинни.       Множество событий прошло с тех пор, как закончилась война и был побежден Волдеморт. За это время жизнь перемешивала их бурным потоком несколько раз, выводя в совершенно неожиданные, с учетом известных знаний, потоки и направления.       Магическое сообщество колбасило настолько сильно, что даже непримиримые ранее враги становились в один ряд, а те, кто предал своего Повелителя еще до падения и вовсе избежали любых преследований со стороны нового правительства, хотя и выплатили довольно значительные суммы в счет пострадавших семей.       — Добрый вечер, миссис Малфой, — притворно поклонился Поттер. — Рад приветствовать столь знатную леди в моем скромном обиталище.       — Я тебя сейчас ударю, — сверкнула глазами Джинни. — Не надоело? Реально с конца того века издеваешься.       — Никогда не надоест, — ухмыльнулся в ответ своими изумрудами Гарри. — Драко-то прибудет?       — Должен быть в течение часа, как закончит дела с гоблинами.       — Прошу всех за стол! — раздался все еще звонкий голос хозяйки дома.       — Наконец-то! — потер руки Рон, никогда не отказывающийся от возможности вкусно поужинать. — Идемте!       Восхитительные блюда, с заботой приготовленные домовиками и женской частью собравшихся гостей, занимали свои места в тарелках и с аппетитом уплетались, не давая даже возможности задержаться в посуде.       Веселый смех и множественные голоса наполняли расширенную столовую, по размерам приближающуюся к большому залу в Хогвартсе, а продолжающие парить в воздухе светящиеся тыквенные головы лишь добавляли сходства с праздниками в древнем замке.       — Деда Гарри! Деда Гарри! — позвал его один из местных малышей, подбежавший вместе с другом. Увы, все младшие Поттеры находились в Хогвартсе, а потому не могли присутствовать здесь, но это нисколько не расстраивало волшебника.       — Что ты хотел, Кевин? — улыбнулся он.       — Скажите, а вы правда смогли победить Василиска?       — Правда, — кивнула сидящая рядом Гермиона. — Он в двенадцать лет смог сразиться с ним и спасти тетю Джинни.       — Я же говорил тебе! — с превосходством сообщил один малыш другому, пока они убегали к остальным.       — Спасибо, родная, — взял Гарри суховатую руку своей жены и нежно погладил. — Порой уже устаешь рассказывать свою историю детям…       — Тебе же нравится? — сверкнула она карими очами.       — Иногда, — улыбнулся волшебник. — Особенно, когда Рон не приврал до этого все в десятикратном масштабе, для эпичности.       Как и обещала Джинни, приблизительно через час из зеленого пламени камина выбрался лорд Малфой собственной персоной и, улыбнувшись присутствующим, довольно споро направился в заготовленное под него место между своей женой и Гарри.       За эти годы они успели забыть старые обиды и начать общаться не хуже, чем с Роном или же Ноттом, а незаурядный ум слизеринца позволял иногда по-иному взглянуть на многие вещи и болтать на довольно трудные темы.       — Вы все же решились на это? — тихо спрашивал Драко у своего друга, скрываясь общим гомоном за столом.       — Да, — кивнул Гарри. — Мы сделаем это сегодня, после ужина.       — Уверен? — уточнил он. — Все же я бы не сказал, что ты уже разваливаешься.       — А смысл ждать? — пожал плечами Гарри. — Мы с Гермионой сделали все для этого мира, что могли, а потому хотим оставить его, пока есть возможности, силы и желание.       — Немногим повезло, как вам, — улыбнулся Малфой. — Лишь одна из нескольких сотен пар способна на эти чары. Точнее, попробовать может каждый, а вот получится ли…       — Получится, — уверенно сказал Гарри. — Твои ребята из Отдела тайн подтвердили.       — Они уже лет двадцать как не мои, — ухмыльнулся Драко. — Мои вон, носятся по твоему дому, — обвел он рукой помещение. — Все же приглядывать за доброй тысячей студентов не так просто, как я думал в детстве.       — Как и я, — устало вздохнул старик. — Надеюсь Поттеры еще не нарвались там на неприятности?       — Поттеры? — хмыкнул Драко, занимающий пост директора Хогвартса. — Не нарвались на неприятности? В Хогвартсе? Самому-то не смешно? Еще скажи, что Уизли милые и пушистые поборники правил.       — Ой все, — засмеялся Гарри. — Хотя да, мои праправнуки еще летом показали себя весьма бодрыми, пока их родители отдыхали на Гавайях.       — Вот-вот, — поддержал его Драко. — Не волнуйся, я объясню всем причины вашего ухода и передам письма. Хотя все и так поймут.       — Надеюсь…       Вечер плавно перетекал в ночь, но встреча всех давних знакомых продолжалась и дальше. Одетые в самые разнообразные костюмы дети бегали от места к месту, выклянчивая сладости, взрослые со смехом одаривали их самыми разнообразными вкусняшками, а Гарри и Гермиона, сидя рядом и взявшись за руки, с умилением и некоторой тоской глядели на все это, понимая, что сегодня был их последний вечер, когда они могли посмотреть на родных и близких.       Конечно им хотелось поговорить со многими по поводу своего решения, но чары требовали как можно большей тайны, ибо это была очень личная магия, связывающая два сердца, а потому даже посвящение в нее единственного Малфоя считалось неким риском, хотя без его помощи им бы не удалось убедиться в ее работоспособности.       Когда часы пробили почти час ночи, гости стали расходиться по своим домам, домовики споро наводили порядок, а расширенная столовая вновь принимала свой обычный вид, становясь небольшой и уютной комнаткой на нескольких человек. Рон и Джинни, вместе с успевшей таки почти к самому концу Сьюзен, сердечно попрощались с хозяевами дома, а Драко долго жал руку Гарри и обнимал Гермиону, зная что больше никогда не увидит их. У кареглазой ведьмы наворачивались слезы и даже по щеке Гарри успела прокатиться предательская капля влаги, не оставшаяся незамеченной их друзьями.       — С вами все в порядке? — уточнил Уизли.       — В полном, — дрожащим голосом ответил Гарри. — Просто ну сам понимаешь… Хэллоуин… Родители…       — Понимаю, — положил друг ему руку на плечо. — Я заходил сегодня к ним, пока вы были заняты подготовкой к празднику.       — Спасибо, — поблагодарил Гарри. — Они были бы рады.       — Удачи вам, — кивнул Драко, крепко обнимая друзей. — Увидимся… Когда-нибудь…       — Увидимся, — почти расплакалась Гермиона в его руках.       Двое пожилых магов прошли по всему дому, запоминая каждую деталь, несколько минут посидели у догорающего камина, затем поднялись в свою комнату и огляделись. За сто двадцать пять лет их жизни происходили миллион самых разных событий, так или иначе отражающийся на жилище и его стенах.       На полках стояли десятки фотографий детей и внуков, шкафы и чуланы заполнены самой разнообразной одеждой с самых важных времен, а старенькая «Молния», найденная в одном из лесов, занимала почетное место на постаменте, в память о Сириусе и школьных годах.       — Ты уверен, родной? — в очередной раз спрашивала Гермиона, держа в руках фотокарточку со своим первым сыном, летающим на игрушечной метле. — Все же им будет тяжело…       — Уверен, радость моя, — подошел к ней Гарри и взял ее морщинистые ладони в свои, ставя рамку на место и прикасаясь губами к тонким пальцам. — Мы хоть и держимся весьма здраво, но все понимают, что только магия не позволяет нам развалиться от старости и сохранять ясный ум. Все все осознают и готовы к нашему уходу в следующее, как любил говорить Дамблдор, большое приключение. Мы давно уже решили, что лучше сделать это пока есть силы, а не мучаться потом в беспомощности, писаясь под себя.       — Да ну тебя, — в слезах усмехнулась его жена. — Вот не можешь ты без своих шуточек, даже в такой момент.       — Это прекрасный момент, любимая, — прижал ее к себе Гарри, поглаживая по седым волосам. — Хотя я предлагал сделать это больше месяца назад, на твой день рождения, но ты все же убедила отложить до сегодня, дабы последний раз почтить годовщину смерти моих родителей. Нам невероятно повезло, что мы можем поступить именно так, а потому я крайне рад открытой возможности.       — Я люблю тебя, Гарри, — вновь призналась Гермиона. — Люблю настолько сильно, что даже не представляю себя рядом с кем-нибудь еще в этот момент.       — И я люблю тебя, мое солнышко, — целовал он свою жену в макушку. — Пожалуй ни с кем, кроме тебя, эти чары бы не сработали, ибо ни к кому я не испытывал ничего столь сильного, как притяжение к тебе. И будь мне лет на тридцать меньше, я бы с радостью доказал это прямо сейчас!       — Болван! — с улыбкой стукнула кулачком чародейка своего мужа по груди. — Да тридцать лет назад я бы сама на тебя накинулась, хотя было бы что…       — Вот именно, — кивнул Гарри. — Нам давно уже ничего не нужно доказывать, но именно эта наша задумка станет последней точкой в любых возможных сомнениях. Пойдем, мой светоч, нам пора.       Пара пожилых волшебников, совершенно не желая торопиться, переоделись в ночные пижамы и направились в сторону кровати, дабы занять свои места и приготовиться к ритуалу. Они смотрели друг другу в глаза, пытаясь вспомнить каждое мгновение, что провели вместе. Несмотря на множество морщин на лицах, радужки продолжали быть такими же яркими, как и сотню лет назад, когда бывшие друзья говорили друг другу «Да!» на свадебной церемонии, стоя у алтаря в окружении самых значимых для них людей.       Сквозь отражения пробегала вся их жизнь, моменты радости и огорчений, жуткие ссоры и страстные примирения, рождение детей и внуков, смерть друзей и близких. Все общее, что было между ними, раскрывалось в пламенных изумрудах и коричневых опалах, передававших друг другу истинную любовь и бесконечное доверие, словно говоря: «Пора!»       — Мы, Гарри и Гермиона Поттеры, — начали они вместе, — добровольно уходим из этого мира, во исполнение брачной клятвы прожить всю жизнь вместе и умереть в один день. Мы говорим искренне и от всего сердца, подтверждаем это своими чувствами и эмоциями, со всей ответственностью отдаем свои жизненные силы и энергию на благо нашей семьи и каждого, кому они могут понадобиться. — перевели они дух и продолжили: — Во имя света и тьмы, во имя пламени и холода, желаем вместе продолжить свой путь в следующем мире и да будет нам судьей и свидетелем сама магия!       Закончив читать ритуал, волшебники слились в своем последнем поцелуе, дарующем всему миру их любовь и свет в душе. Сухие и тонкие губы стариков давно уже не могли пылать той страстью, что была больше века назад, но это было и не важно, ибо они знали, что это был окончательный, но самый значимый поцелуй за всю и их жизнь, ибо после его разрыва магия начнет действовать и ритуал будет считаться исполненным.       — Люблю тебя! — успели выдохнуть закончившие свой жизненный путь чародеи, прежде чем серебристый вихрь закружился по комнате и заставил два тела исчезнуть из этого мира, перенося их дальше. Туда, где никто из них еще не был, туда, где их ждали родители и уже ушедшие друзья, а также туда, где они смогут быть вместе целую вечность.