Самое сложное испытание Игоря

Игорь ждал разрешения встать с колен и завершить обряд инициации тхи-ва, но главный тхи-ва почему-то медлил, шептался с другими. Звери-покровители послушно лежали за спиной Игоря; через их полупрозрачные тела догорал костёр, сияли ярким живым огнём факелы. Игорь положил свою жизнь на то, чтобы стать тхи-ва. Он упорно упражнялся в искусстве магии, вступал в страшные схватки с демонами, иногда договаривался с демонами, боролся с собственными страхами и слабостями, медитировал и уходил в целительные трансы в другие миры. Он знал, что он не такой, как эти люди, которые проживали свои жалкие жизни в больших городах, не зная ничего лучше макарон по акции и праздника в парке — нет, для Игоря была уготовлена другая, более значительная, более тяжёлая судьба. Он прошёл обряд инициации, перерезал горло собственной тени, сразился с сильнейшим из учителей и победил его. Игорь знал, как сильны его звери-покровители, но как покорны они его слову. Не такой, как все, сильнее других, значимей… Отчего же они медлят? — Ты заслужил своё знание тхи-ва, — сказал главный тхи-ва, выступая вперёд, и Игорь не впервые задумался о том, что он слишком похож на грузного бегемота. И слишком мягкотел, относится к обычным людям слишком ласково, словно те не сами виноваты в своих бедах. — И я могу передать тебе его. Но ты можешь принять ещё одно, финальное испытание. Хотя, должен тебе сказать, мало кто его выдерживал за все эти годы. Игорь насторожился. — Ещё одно испытание? — Его проходят только сильнейшие тхи-ва. Но пройти его сложно, неимоверно сложно. Я один из тех, кто проходил это испытание и, должен тебе сказать, все мои силы ушли на то, чтобы пережить его. — Я согласен, — сказал Игорь. Тяжело ему, дураку старому. Игорь — самый сильный из тхи-ва, и он ещё докажет… Игорь умирал. Внести сведения о счетах на сайте нужно было с двадцатого числа до двадцать пятого: электричество дневное, ночное, холодная вода, горячая. В этих же числах внести деньги за домашний телефон, интернет, подкинуть Лизе деньги на мобильник, она просила, спросить жену, не нужно ли ей. У Лизы пошёл странный период в жизни — она фанатела по каким-то узкоглазым, была с Игорем сдержанно-груба, а ещё на днях выкрасила ногти в чёрный — его вызвали к классной руководительнице. Договорились матери ничего не говорить, та лежала в больнице с младшим. Нужно было купить им влажные салфетки, печенье и упаковку ватных палочек — не такую, какую он принёс в прошлый раз. Ватные палочки и ватные диски — разные вещи. И не забыть зайти к классной руководительнице — на обеде, кстати, Игорь заметил какой-то металлический блеск во рту у Лизы, и если та проколола язык, им всем хана. С женой было что-то не так — как всё дошло до этого, непонятно, всё же хорошо было, а потом как-то оказалось, что они совсем друг другу чужие люди, совсем перестали разговаривать, как поселились с двух сторон от огромного дерева и перекидывались смс, как записками с делами: забери Колю из детского сада, проверь математику у Вадика, купи стиральный порошок, бери только альпийскую свежесть, возьму нам торт, с днём рождения. И всё равно что-то было не так — Игорь не успевал проверить, что, потому что дела сыпались, как стеклянные шарики из коробки. Вадик подрался и порвал рюкзак, а что он-то, это его били, ни за что, не спрашивай, отстаньте от меня все. Вернулся, пыхтел обиженно, дал заклеить царапину. Оказалось, за это время пять пропущенных от жены: и не забудь шоколадку для Коли, Коля хочет шоколадку с машинкой, забыла название, но ты знаешь, он их любит (Игорь не знал), сдали ли они с Лизой деньги на поездку в Ярославль? Игорь, ну что это опять такое, нельзя вас оставить, дети ели? Дети не ели. Макароны получились серыми и смятыми, как половые тряпки, клеились друг к другу. Игорю не так часто приходилось готовить — может, дело в том, что на больничном жены денег оставалось впритык, пришлось брать макароны по акции. Тушёнка не помогла, сделала только хуже — коричнево-розовые лоскуты распластались по медленно застывающей массе. Лиза сказала, что она на диете, а Вадик — что хочет жить. И сделал себе бутерброд из засохшего хлеба и каких-то водорослей из банки, не так-то он уж и хотел жить, судя по всему. Купить хлеба. Купить хлеба, ватные палочки, шоколадку с машинкой, влажные салфетки, пластыри новые, сдать деньги на поездку в Ярославль (откуда он их возьмёт, зачем Лизе в Ярославль?), подать показания счётчиков, положить деньги на телефон Лизе, жене, себе, оплатить домашний телефон. Макароны нормальные купить, что ли, невозможно. — Пап, тут выход засорился! В ванной! — Я ему вчера ещё говорила. Но кто меня будет слушать. — Паааап. Постирать грязное бельё, вспомнил он в ванной. Какое-то отдельно — цветное или чёрное? Можно ли чёрное стирать с цветным? — Лиза, а чёрное с цветным стирать можно? — У нас стиральный порошок закончился. — Значит, ничего стирать нельзя, — сказал Игорь, глядя, как мутная вода медленно кружится над стоком непомытой ванны. Ему хотелось просто сесть на пол и закричать в голос. Вместо этого он собрался. Купить стиральный порошок, хлеб, ватные палочки, шоколадку с машинкой, влажные салфетки, пластыри новые, сдать деньги на поездку в Ярославль, подать показания счётчиков, положить деньги на телефон Лизе, жене, себе, оплатить домашний телефон. И не забыть - классная руководительница, чтоб её. — У меня завтра контрольная по матике, — сказал Вадик, словно разговаривая с невидимым другом — впрочем, тот, может, проявил бы к Вадику больше сочувствия и сострадания. — Надо учить. — Ты учи, я тебя потом проверю, — рассеянно сказал Игорь. Это было самое сложное в его жизни испытание. И он больше не смеялся над людьми, которые проживали каждый свой день в обычной жизни. Они не казались ему слабыми или никчёмными по сравнению с ним, тхи-ва, победителем и другом демонов. Лампочка моргнула и погасла. — Я говорила, что она скоро перегорит, — сказала Лиза, проходя по коридору с сумкой, явно одетая к выходу, хотя по строгому указанию матери сидела на домашнем аресте. — Но кто меня слушает. На языке у неё точно блестел металлический шарик пирсинга. Самое сложное испытание в жизни Игоря.