еще один драгоценный Вэнь

Чжоу Цзышу был зол. Вэнь Кэсин носился с ним как курица с яйцом примерно с того момента, как узнал о беременности. Не оставлял ни на минуточку, вечно следовал по пятам, даже когда старший пытался спрятаться от внимательных глаз или использовал цингун, чтобы скрыться. А все потому, что Чжоу Цзышу не собирался сидеть без дела все 9 месяцев: как только тошнота проходила, он выходил из ледяной усадьбы, останавливаясь на заснеженном возвышении и начинал практиковать новые техники, о которых прочитал в научных трактатах, оставленных Жун Сюанем и его приспешниками в плену надежных стен арсенала. Книги были действительно занятными и мужчина был счастлив, как никогда. Он занимался любимым делом, дышал морозным воздухом и ощущал себя более живым, чем за всю свою жизнь, полную боли и потерь; рядом с ним в ногу шагал его спутник, нацепив на лицо забавное тревожное выражение. Это было очень даже мило. Но он правда был зол. Примерно 15 секунд злился, отворачиваясь от по-детски доверчивого лица Вэнь Кэсина — потому, что как только их взгляды встречались, Чжоу Цзышу больше не мог сердиться. Вэнь Кэсин обращался с ним, как с драгоценностью, и Чжоу Цзышу мог понять причину такого поведения. Это совсем немножко раздражало, а в еще большей мере радовало. Обеспокоенные взгляды, мягкие взгляды, влюбленные, умоляющие — он любил их все. Подавлял улыбку и наслаждался сверканием родного проникновенного взгляда. Вэнь Кэсин все чаще наблюдал за тренировками издалека, убеждаясь, что жизни ребенка ничего не угрожает. Движения Чжоу Цзышу как всегда были уверенными и быстрыми, плавными и такими завораживающими. Он был предельно осторожен, но Кэсин пристально следил за выражением лица своего супруга, чтобы не пропустить даже малейшее изменение намекающее на боль. С визита Седьмого Лорда и Великого Шамана прошло уже три месяца. Последний оставил новоиспеченным родителям собственноручно приготовленное снадобье облегчающее неприятные симптомы, которого должно было хватить на месяц. У Си уверял, что к тому времени тошнота по утрам должна прекратиться, но если вдруг его предположение ошибочно, то Вэнь Кэсин может попробовать приготовить его еще раз. Только, чтобы найти целебные травы, пришлось постараться и исследовать немало кустов. Каждый вечер Чжоу Цзышу начинал медитировать, не дожидаясь возлюбленного. Тот вплывал в комнату почти беззвучно, опускался на колени, и нежно касаясь живота постепенно передавал свою ци, смешивая с чужой. Она блуждала между меридианами, исцеляя, заставляя боль сойти на нет. Складка на лбу Чжоу Цзышу разглаживалась спустя пять минут обмена энергией. Напряженность покидала его тело, а разум словно освобождался от оков неуместных переживаний. В эти моменты их единения на лице бывшего Хозяина Долины застывала ласковая улыбка; глаза были прикрыты, а пальцы иногда слегка подрагивали. Живот уже прилично округлился — не слишком заметно для чужого взгляда, благодаря одежде, но как же радостно было наблюдать эти изменения Вэнь Кэсину, который не мог мечтать даже о том, что Боги смилостивятся над ним, послав ему родственную душу. Не говоря уже о том, что они смогут растить общего ребенка. Это было чудом. И он прекрасно понимал, что не заслуживает этого дара, но ни за что бы не отказался от своего возлюбленного А-Сю и их малыша. Когда на небе еще даже не было намека на рассвет Вэнь Кэсин поднялся и, низко склонившись над лицом спящего, оставил невесомый поцелуй на кончике чужого носа. Чжоу Цзышу сморщил нос, когда прядка серебристых волос упала на его лицо, щекоча. Это прелестное выражение лица надолго отпечатается в памяти младшего; он бы рассмеялся звонко и зацеловал бы не сдерживая себя, но вот будить Цзышу, часто спящего некрепким сном, совершенно не хотелось. Мужчина вернулся после полудня, когда солнце стояло высоко; оно ослепляло но не грело. Чжоу Цзышу не было во дворе, а спальня пустовала; скорее всего снова закрылся с какой-нибудь интересной книжкой в своем кабинете. Тихо ступая по тускло освещенным коридорам Кэсин с нежной улыбкой предвкушал их встречу. Свеча возле входа в библиотеку уже догорела, поэтому он взял из тайничка нетронутую и зажег ее. Коротко постучав два раза он дождался приглушенного «входи» и толкнул дверь. Старший действительно сидел на полу, скрестив ноги, и читал. Поругать бы его за то, что мало отдыхает, да еще и читает в темном помещении, но Вэнь Кэсин слишком любил этого мужчину и при виде его, столь увлеченного чтением, мог лишь улыбаться. Чжоу Цзышу кинул на гостя своей обители беглый взгляд и уже было вернулся к чтению, когда заметил неестественную позу вошедшего. Руки его были заведены за спину, но не в обычном расслабленном жесте, к которому так привык младший; его плечи были напряжены, Цзышу мог увидеть это даже не присматриваясь. Все его внимание было приковано к тому, что находилось за спиной у Кэсина, словно он мог видеть насквозь, поэтому хитрый взгляд он, конечно, заметил не сразу. — А-Сю, мои глаза выше, — как только слова слетели с губ, Чжоу Цзышу хмыкнул, вернувшись к трактатам. Зрачки его словно замерли и он, кажется, еле сдерживал воодушевление, заставляя себя сидеть смирно с каменным лицом. По мере приближения Вэнь Кэсина нетерпеливость все более проявлялась на его красивом лице: губы сжались в тонкую полосочку, а ресницы порхали все быстрее. — Я не разговариваю с тобой, — наконец подав голос, Цзышу сделал вид, что что-то записывает, размашисто водя кистью по бумаге. — А-Сю, прости, — тон его голоса был настолько раскаивающимся, что Чжоу Цзышу знал — как только глянет, хоть на секундочку, сразу смягчится. Но он не понимал, что и так уже непозволительно мягок, а все эти возмущения воспринимались Вэнь Кэсином как особенный флирт. — Прости, что оставил тебя одного, я просто хотел сделать тебе сюрприз. — Мне не нужны никакие сюрпризы, — обиженно фыркнул старший, — я проснулся в холодной постели и больше не мог уснуть. Я, конечно, прекрасно помню, что ты любишь искать приключения, но мне что прикажешь думать? Ушел ни свет ни заря, обрекая беременного супруга на холодную смерть. Вэнь Кэсин засмеялся, не сдержавшись. С каждым днем его А-Сю становился все капризнее и это было так восхитительно. Видеть, как уши и щеки мужчины заливает румянец, слышать его недовольные или ревнивые речи было просто лучшей музыкой для ушей Кэсина. Лучше этого звучали только стоны удовольствия, коих Чжоу Цзышу сдерживать тоже не смел. — Сжалься надо мной, А-Сю, ведь я правда очень сильно старался подыскивая все эти вещицы для нашего малыша. — Для малыша? — Чжоу Цзышу мгновенно заинтересовался, и, казалось, даже подпрыгнул на месте. Корзинка, прикрытая белой тканью опустилась на стол перед нетерпеливым Чжоу Цзышу и он, не теряя ни секунды, потянул к ней руки. Трепет, который он ощущал в этот момент, не был чем-то отталкивающим; глаза увлажнились и мужчина позволил себе глубоко вздохнуть, глядя в глаза возлюбленного, перед тем, как обратил внимание на содержимое корзинки. Первое, что бросилось в глаза это детское одеяльце обшитое серебряными нитями. Чжоу Цзышу аккуратно взял его в руки, слегка проводя по цветочному узору кончиками пальцев и поражаясь мягкости материала. Старший снова коротко взглянул на Вэнь Кэсина, который ни на секунду не отводил взгляда от лица супруга. Он мягко улыбался наблюдая за эмоциями, резко сменяющимися на родном лице. А-Сю стал таким чувствительным, — восхитился Вэнь Кэсин, не отвлекаясь боле на свои мысли. Потрогать хотелось все: детские игрушки, выполненные самыми искусными мастерами, погремушки, одежда самых разных размеров и цветов, как для мальчика, так и для девочки. Чжоу Цзышу улыбнулся ласково, представляя с какой скрупулезностью его благоверный выбирал все эти вещи и сразу простил ему все проступки на будущие 4 месяца. Внезапно Чжоу Цзышу сбился с дыхания, и уставился перед собой невидящими глазами, прижимая руки к животу. Он продолжал сжимать в пальцах маленькую резную лошадку. — Лао-Вэнь… — услышав дрожь в голосе, Вэнь Кэсин в одну секунду оказался рядом. Он положил свои руки поверх чужих, переводя взгляд с их переплетенных пальцев на лицо и обратно. Страх тягуче тек по венам, и грозил добраться до сердца быстрее, чем любой яд. — А-Сю, тебе больно? — почти плача произнес Кэсин. — А-Син… ребенок толкнулся. Они замолчали, не сговариваясь и Цзышу накрыл большие руки мужа своими, прижимая их сильнее, как будто это могло помочь почувствовать толчки. Глаза младшего расширились в удивлении, но он не смел произнести ни слова; лишь бы не пропустить столь важное событие из-за своего болтливого языка. Спустя пять или десять минут долгого и мучительного ожидания, которые тянулись как несколько часов, мужчина все же почувствовал слабый толчок. Настолько слабый, что его можно было списать на воспаленное воображение, но А-Сю глянул на него, словно крича взглядом: «Ты почувствовал? Почувствовал же?». Да. Он почувствовал. И готов был снова плакать от счастья, как тогда, когда только узнал о пополнении в их семье. Вэнь Кэсин наклонился, упираясь лбом в свои же пальцы; он отчаянно прошептал: — Малыш, рождайся поскорее. Папочки так сильно ждут тебя.