Любить Учиха Саске непросто. И если не говорить о трудностях построения каких-либо межличностных взаимоотношений с ним, то как минимум, потому что все его любят.
Сакура все время видит взгляды других девушек на брюнета. Она сама хочет взглянуть на парня, но почему-то в глаза так и бросается то, сколько взглядов уже на него направлено. Она отворачивается, сдерживая вздох.
Сакура все время слышит разговоры о брюнете. Некоторым одноклассницам словно поговорить больше и не о чем. Уходишь из кабинета в столовую, и там находятся девочки с параллели. Сакура не подслушивает, ни в коем случае. Но стоит только кому-то произнести «Саске», у розововолосой все само непроизвольно реагирует, а уши навостряются. И даже на улице, естественно, обязательно найдется кто-то, кто решит именно в тот момент, когда Сакура проходит мимо, завести разговор об Учиха.
И пусть, это происходит постоянно, Сакура не привыкла. И теперь уже не сдерживая вздоха, радуется лишь тому, что уже покинула здание школы и можно надеть наушники, которые заглушат это непрекращающееся напоминание со всех сторон о человеке, который для нее и без того как микроб под кожей.
Сакуре восемнадцать, она в третьем классе старшей школы, и она ненавидит то, что больше половины своей жизни она питает симпатию к этому парню. Двенадцатый год. Идет чертовый двенадцатый год, как ее организм не в состоянии нормально работать при виде Учиха.
Конечно, когда она столкнулась с этим парнем в начальных классах, она еще не понимала своих чувств. Рассказывала маме о темноволосом мальчике, говоря, что он не такой как все, поэтому очень классный. В то время как все мальчишки были словно с шилом в пятой точке и все время что-то да воротили, а многое из их проказничества напрямую касалось Сакуру и других девочек, как минимум, как уж без дергания за волосы в таком возрасте; то Саске не то, чтобы таким не занимался, он открыто называл их поведение ребяческим и глупым.
Он неоднократно спрашивал Сакуру в детстве, в порядке ли она, когда видел, что кто-то к ней лезет. Отгонял от нее задир, говорил не слушать их, когда они подшучивали о том, что у Сакуры большой лоб. А сам говорил:
— Ты очень красивая, а они просто придурки, раз не понимают этого.
Это было так давно, но у Сакуры до сих пор сердце сжимается, когда она вспоминает эти слова.
И сердце все время так быстро-быстро бьется рядом с этим мальчиком, что Сакура начинает от этого неизвестного чувства внутри нервничать и теряться. Но несмотря на эту тревогу хочется быть рядом с ним. А потом понимает — это любовь.
Только вот теперь Сакура понимает, что далеко не одна такая, кто испытывает это чувство. И что если… неправильно это? Что если не такой должна быть настоящая любовь?
Определенно не такой, думает Сакура.
Саске воспитанный, вежливый, даже интеллигентный, честный и бескорыстный, трудолюбивый и умный, смелый и уверенный в себе. А еще ужасно красивый. Он просто
идеальный хороший парень. Так и как не влюбиться в хорошего парня? Как? Да никак. Все хотят, чтобы такой человек был рядом.
И в их школе он словно знаменитость, где Сакура — лишь очередная фанатка. Такая как все. Совсем не ровня для Учиха. И что-то она не припомнит фильмов, что уж про реальную жизнь говорить, где знаменитости влюбляются в своих фанатов. Обычно по закону жанра они заинтересованы и пытаются завоевать сердце той, которой дела совсем нет.
Сакура прекрасно понимает, что она ничем не лучше других. Даже, наверное, во многом уступает. И уж явно не та, на кого Саске может глаз положить. Да, Сакура красивая. Это факт. Это девушка в себе признает и даже более: за ней тоже есть кому побегать. Но дело ведь не только в красоте. И душой Сакура замухрышка, которая ни «бе», ни «ме» выдавить не может, когда следует. Особенно, когда рядом Учиха.
А последний год в школе выдается так вообще сумасшедшим для нее: она оказывается с Саске в одном классе. И сидит он прямо перед ней.
Сакура надеялась, что, может, хоть попривыкнет, что в животе все перестанет в узлы скручиваться каждый раз, как видит его. Ну, почти. Она привыкла смотреть на его затылок. Это уже успех. Теперь внутри все скручивается лишь каждый раз, когда его взгляд направлен в ее сторону.
А это происходит очень часто теперь. Сакура могла бы порадоваться тому, что они общаются, но… но Сакура слишком робкая, неуверенная в себе и слишком любит, чтобы быть способной поддержать с парнем диалог. Смешно просто. Но девушка так боится ляпнуть что-то не то, боится сделать что-то не то, боится показаться глупой, просто боится, зная, что не такая изящная, как предмет ее воздыхания, что в итоге начинает нервничать так сильно, что «дурочка» будто выведено на ее лбу невидимыми чернилами.
А иногда она краснеет и убегает, после чего материт себя в туалете за свою неуверенность.
«Он всего лишь спросил чем ты занималась вчера, Господи, Сакура, что с тобой не так?»
Сакуре восемнадцать, но она чувствует себя все той же маленькой девочкой, в которой зародилось это бушующее чувство благодаря темноволосому. И она мечтает, чтобы этот школьный год поскорее закончился, чтобы вместе с ним ушло на покой и это чувство, от которого Сакура просто-напросто устала.
Утомляет испытывать так много по отношению к человеку, который, Сакура уверена, в ней же ничего особенного не видит.
佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱
— Ну и? — Саске победно усмехается тому, что Итачи первым подал голос, сдавшись ему в этом поединке, кто кого сожрет взглядом. — Где шоколад?
— Что-то я не припомню, чтобы я менял пол. С чего бы мне дарить тебе шоколад?
— Дарить не надо, — Итачи только сейчас решает пройти в комнату к брату. Усаживается рядом с ним на пол, опирается спиной о кровать. — Но я надеялся, что ты угостишь меня чем-нибудь из того, что тебе надарили.
— А ты видишь у меня много шоколада?
— На удивление нет, но я ни за что не поверю, что ни одна девочка не захотела подарить тебе шоколад на День святого Валентина.
— О, желающих было много, — спокойно говорит Саске. — Но я не принимал ни от кого шоколад.
— Почему?
— Потому что их правда было очень много. Некоторых девушек, которые сегодня подходили ко мне, я не то, чтобы не знаю, да я их в лицо никогда не видел. Как по мне, принять шоколад от каждой, это было бы слишком эгоистично и безрассудно. Для каждой из них ведь это что-то значит, для каждой из них за этим что-то стоит. Они таким образом пытаются донести до меня свою симпатию ко мне, не важно, будь то дружескую или нет. Потом они будут вспоминать это, радоваться тому, что я принял их шоколад, здороваться со мной, а я что? Какая-нибудь из этих девушек пройдет мимо меня на следующий день, мило улыбнется, а до меня же даже не дойдет, что она была одной из тех, кто подарил мне шоколад, который я съел. В то время как эта девушка, небось, всю ночь его готовила, вкладывая в него свои чувства. А я съем этот шоколад или отдам тебе, даже не в состоянии вспомнить лицо того, кто мне его подарил. Это ужасно, Итачи. По-моему, намного лучше сразу дать от ворот поворот.
— Ты ведь боишься, что будешь чувствовать себя должным? — усмехается старший.
— Ой, да ладно, — цокает Саске. — Да, это тоже. Но разве я не прав? Это ведь действительно было бы неправильно с моей стороны.
— Я так не думаю. Ты слишком заморачиваешься, Саске. Может, в любой другой день, подари тебе девушка шоколад с явным намерением выразить чувства, тебе и стоит сразу дать ей понять, что это не взаимно, но никак не сегодня. Сегодня праздник и, да, кое в чем ты прав. Для девушек он имеет куда большее значение, чем для нас. Для каждой этой девушки было не столь важно получить твое признание, сколько выразить свои чувства. Ты должен был позволить им сделать это. Теперь какая-то девушка, а то и не одна, и вовсе готовила всю ночь шоколад напрасно. Разве это не ужасно тоже?
— Теперь уже не важно.
— Как знаешь, — пожимает плечами Итачи. — Ладно, а случилось что?
— В смысле?
— Когда я пришел, ты молча сидел на полу и смотрел в стену. Обычно ты так делаешь, когда чем-то расстроен, — хмыкает Итачи.
— Вообще-то, я слушал музыку, — Саске указывает на наушники, лежащие рядом, которые он снял при появлении брата.
— Ох, извини. Обычно ты сидишь на полу, слушаешь музыку и пялишь в стену, когда чем-то расстроен. Так что случилось?
Саске легко вздыхает, хотя на самом деле рад, что Итачи спросил. Высказаться кажется необходимым, а сам он вряд ли заговорил бы об этом.
— Если честно, мне кое-кто нравится. Я надеялся, что она подарит мне шоколад сегодня и, да, я бы его принял. Но, увы, — восклицает брюнет. — Этого не произошло.
— Да ладно? — Итачи произносит это с долей разочарования, и младший не сразу понимает почему. — Боже, Саске, за тобой бегает половина школы, а ты, конечно же, положил глаз на девушку, которой безразличен? Ты серьезно? Как же это банально.
— Вообще-то, я ей нравлюсь.
— Откуда ты знаешь? — удивленно изгибает бровь старший.
— Все говорят об этом. Да и трудно не понять самому. То, как она растерянно отводит взгляд, когда я смотрю на нее, — голос Саске непроизвольно смягчается, когда он говорит об этом. — Заметно смущается, когда я говорю с ней. Она очень застенчивая и становится такой неуклюжей рядом со мной. Ужасно милая, — Саске ласково усмехается. — Но она никогда не давала знать о своих чувствах. Я надеялся, что, может, это произойдёт сегодня, но… Не знаю, почему она не стала ничего предпринимать.
— Боже, Саске, — старший вздыхает. — Никогда бы не подумал, что ты такой идиот.
— Чего? — опешил младший. Это было грубо. Обычно Итачи так не выражается.
— Она тебе нравится. Ты знаешь, что ты ей нравишься. Так какого черта ты сам ничего не предпримешь? Это должен быть именно ты, Саске. Она ведь наверняка боится, когда у тебя столько поклонниц. Я даже не удивлюсь, если она подготовила для тебя шоколад сегодня, но узнав, что ты ни от кого его не принимаешь, побоялась дарить его тебе. С чего бы ей было предположить, что именно от нее ты его примешь? К тому же, ты сам сказал, что она очень застенчивая. Вот это действительно эгоистично с твоей стороны — ждать действий от нее, когда ты знаешь, что твои чувства взаимны, а она нет. Ты хоть как-то давал ей понять, что она тебе небезразлична?
— Как тебе сказать, — Саске заметно колеблется.
— Ну точно, идиот.
— Я не знаю, что именно я должен сделать.
— Боже, Саске. Вы друг другу нравитесь, так зачем ты выстраиваешь проблемы на пустом месте? Тебе вообще не нужно думать над тем, что ты должен сделать. Будь решительней и в нужный момент сделай то, что хочешь сделать, вот и все.
佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱
«В нужный момент сделай то, что хочешь сделать — вот и все»
Звучит хорошо. На деле — да ладно, никогда все так просто не бывает, дураку понятно. Вообще-то, звучит тоже не очень-то просто. Нужный момент, пф. Попробуй дождись этого нужного момента еще.
Сакура. В Японии вишнёвый цвет символизирует облака и метафорически обозначает эфемерность жизни. Вот и сама Сакура такая же — вот она, сидит перед Саске, нереально красивая, щеки тут же розовеют под взглядом парня, чуть ли не под цвет волос, а уже через секунду она вскакивает с места и выбегает из класса так быстро, словно и не было ее тут.
«Ну почему ты это делаешь?»
Если бы это был первый год, как они учатся вместе, Саске всерьез бы задумался над тем, что эта девушка — иллюзия. Плод его бурного воображения, мираж, воссозданный благодаря тому, что он идеализирует в своей голове. Ведь Саске даже не успевает прочувствовать ее присутствие рядом. Вот она здесь, рядом, секунда — и она исчезает. Ощущение, что ее никогда не поймать.
Нет, правда. Ее не поймать. Саске даже неоднократно оставался после уроков, смирно дожидаясь, пока у нее закончатся занятия в клубе, чтобы после проводить ее до дома. Но она всегда освобождается в разное время, и в итоге Саске все проворонил — девушка уже ушла домой, пока парень делал домашку в классе, убивая время. После пары таких случаев он начал делать домашку прямо на лестнице, ближайшей к клубной комнате, через которую Сакура точно должна пройти. Да, она действительно прошла там. Вместе с друзьями.
Оказывается, зачастую она уходит домой не одна.
Нужный момент. Его не то, чтобы дождаться — его самому-то устроить довольно сложно.
Да, конечно, Саске мог бы плюнуть на все и громко окрикнуть ее, когда она с друзьями, сказать, что проводит ее, позвать погулять, что угодно, и да, при свидетелях — чтобы они были как доказательство тому, что все это реально, что все это правда происходит, это не сон, не иллюзия, не мираж.
Только вот, может Саске и кажется всем довольно уверенным молодым человеком, но признаться в чувствах, еще и так внезапно, так резко, словно лишь бы выпустить это все из себя — для этого всегда требуется не просто решительность, а много смелости.
Даже Учиха боится. Ведь в такой ситуации у Сакуры все еще остается возможность сбежать. А у Саске явно после такого останется внутри лишь чувство опустошенности.
Он не выдержит, если она снова сбежит.
佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱
Если хочешь что-то спрятать, то положи это на самое видное место, ведь когда человек ищет, он будет глубоко копать, а не искать ответ на поверхности.
— Передайте распечатки по рядам.
Саске смотрит на лист, который должен отдать Сакуре, а затем поднимает взгляд на нее.
Она впервые за очень долгое время не отводит взгляд, смотрит прямо в темные глаза парня.
Саске не может это объяснить, но Сакура — единственный человек, визуальный контакт с которым его захватывает настолько, что все вокруг окрашивается в серые тона и будто перестает существовать. Только в такие моменты он чувствует каждой клеточной тела, что она — реальна. И это абсолютно точно, зато вот вероятность того, что весь остальной мир это иллюзия, куда более высокая.
Но только она делает это снова. Она снова отводит взгляд.
«Перестань, пожалуйста»
Как только девушка разрывает зрительный контакт, Саске так же отводит взгляд. Сакура смотрит на лист, который Саске держит в руке. Который он должен ей отдать. Саске помнит. Помнит, но только он сам задерживает взгляд на чужих губах.
Быть решительней? Сделать то, что хочется?
Явно не подходящий момент, но.
Зато бежать некуда.
Саске не думает. Кто-то там говорил, что думать не надо.
Он откидывается на спинку стула, заставляя его качнуться назад, и двигается ближе к Сакуре, у которой взгляд ошеломленный донельзя. Она заставляет себя взглянуть на Саске, будучи в недопонимании, что он хочет сделать.
Распечатка с тестом словно цитадель, ограждающая их от всего остального мира. Кому надо, тот увидит и поймет, конечно же. Кому не надо, те устроили переполох в классе, заявляя учителю Какаши, что в некоторых местах тест плохо распечатался, тем самым выигрывая Саске время.
Выигрывая время, чтобы положить начало тому, что они оба только во снах видели, боясь думать о возможности подобного в реальной жизни.
Саске легко соприкасается своими губами с чужими, на секунду ласково сминая их.
佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱
Сакура почти уверена, что тест она завалила.
Она читала вопрос, но голова отказывалась соображать, значения слов перестали существовать, потому что единственное, что было в мыслях — Саске. Учиха Саске, который поцеловал ее прямо во время урока.
И снова боится. Боится, что все это было какой-то шуткой над ее чувствами. А какие еще есть варианты? С чего вдруг Саске так внезапно целовать ее? Еще и посреди урока? Наверняка, это было сделано специально, чтобы кто-то увидел. Может, Саске кому-то проспорил или что-то вроде.
«Он не такой человек»
С одной стороны, Сакура прекрасно это понимает, а с другой стороны, снова боится. Боится, что еще и ошибается в человеке, в которого влюблена. Другие варианты она не рассматривает. Ведь произошедшее, думает она, безумие какое-то, не иначе.
В тот день Сакура сдает свой тест и позорно убегает домой.
佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱
Кто придумал физкультуру ставить первым уроком? Замечательный вопрос. Кто-то, может, найдет это неплохой идеей, решив, что это хороший аналог утренней зарядке, помогает проснуться и все в таком духе. Нет, нет и нет. Это ужасная идея. Утренняя зарядка должна быть после пробуждения, а не после сытного завтрака, во всяком случае, как позволяет себе то Сакура. Сытный завтрак куда полезнее физических упражнений по утрам, считает она.
Прийти в школу и начать учебный день с бега, прыжков и бросания мяча, пропотеть, измотаться, чтобы через десять минут попытаться перенастроиться на то, чтобы работать головой — ну такое. Но деваться некуда.
Еще и февраль выдался холодным в этом году. Сакура терпеть не может физкультуру в зале, так еще и окна не открыть, а то точно кто-нибудь да заболеет. А без этого — здесь всегда спертый воздух.
Сегодняшний урок физкультуры дается Сакуре еще хуже, чем обычно. Не то, чтобы у нее есть проблемы с физической подготовкой, но она все же больше предпочитает гуманитарные науки. А сегодня она и так пришла на урок уже вымотанная. Толку от попытки взбодриться утром, если ты не спал всю ночь? Заснуть Сакура не смогла, не в состоянии перестать прокручивать в голове произошедшее вчера.
А теперь Учиха сидит на скамье прямо возле нее, пока она пытается сосредоточиться на игре в волейбол. Получается откровенно плохо. Руки дрожат от волнения из-за того, что он так близко и, Сакура видит краем глаза и чувствует каждой клеточкой тела, он смотрит прямо на нее.
Ей и без того ужасно душно, а под его взглядом дышать становится все труднее с каждой секундой.
Она серьезно пытается успокоить себя тем, что нужно потерпеть совсем немного. До выпускного чуть больше месяца и это закончится. Что бы тут не происходило, что бы за шутки над ней не устроили, все скоро закончится.
Но только что ей делать прямо сейчас?
Любовь включает в себя ряд сильных и позитивных эмоциональных и психических состояний, но только Сакура вот вообще ничего позитивного не видит в своей зацикленности на Саске. Так реагировать на человека — ненормально.
«Он просто сидит, Сакура, успокойся, ты ему нафиг не сдалась, он не смотрит на тебя, тебе кажется. Кажется же, да?»
Если брать в расчет то, что последующие действия были совершены для того, чтобы успокоить себя — это было огромной ошибкой. Потому что мотнув головой в сторону Учиха, Сакура встретилась взглядом с глазами цвета сапфира, которые абсолютно точно смотрели прямо на нее.
Сакура думает о том, что нужно отвести взгляд, потому что чем дольше она смотрит — тем более неловким этот зрительный контакт становится. Но… правда в том, что она хотела бы смотреть в эти глаза до конца жизни, если бы только могла. Если бы не то, что нужна причина, нужен повод, нужно разъяснится, нужно сказать о том, что она чувствует, чтобы это желание было понято и принято. И если бы не страх того, что понято и принято это никогда не будет.
Сакура дает себе слабину, продолжая смотреть на парня, даже когда он сам уже смотрит куда-то в сторону. Она считает это слабиной, потому что ее страх быть отвергнутой настолько силен, что несмотря на то, что это она та самая дурочка, которая всегда убегает от парня, сейчас, когда она выстояла, когда она смотрит прямо на него, а он отвел взгляд — первая непроизвольная реакция — внутри что-то сжимается от разочарования.
Зря.
Мозг воспринимает информацию куда медленнее, чем сердце, потому что уже через секунду — когда Саске подскакивает к ней и обнимает, соображать Сакура еще не начала, а вот сердце уже в бешенном ритме. Более того, ей кажется, что еще чуть-чуть, и она не выдержит того, как ее бросает из крайности в крайность от этого парня. Слишком много чувств и эмоций за одну-то минуту. Слишком много.
А Саске, который обнимает ее — это вообще одно сплошное слишком. Слишком близко, слишком приятно, слишком вкусно от него пахнет, слишком греет это чувство защищенности, это тепло чужого тела.
Даже когда до Сакуры доходит, что произошло, а именно — в нее летел мяч, на который было ноль внимания, потому что оно было полностью захвачено брюнетом; вместо того, чтобы сказать парню спасибо или извиниться за доставленные неудобства (за мяч, который прилетел в его затылок), она продолжает стоять и чуть ли не трясется в его руках. Это слишком незабываемо. Даже вчерашний поцелуй — ничто по сравнению с этим моментом. Он был таким мимолетным, и единственное, что Сакура успела прочувствовать — свои слетающие катушки. А сейчас она четко осознает, что ее рост идеален для того, чтобы оставлять поцелуи на шее парня, в которую она утыкается носом, пока он прижимает ее к себе; она отчетливо чувствует крепкие руки парня на своей спине; она отчетливо слышит его шепот рядом со своим ухом.
— Перестань убегать от меня.
佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱
— Чего тебе? — Наруто нарочно хмурится, когда к нему подсаживается блондинка. Тут все последовательно: если села рядом, значит что-то нужно, а если что-то нужно — жди беды.
— Твой друг половину урока пялился на мою подругу. А теперь она приняла эстафету, — блондинка кивает головой в сторону Сакуры, которая сидит на скамье с противоположной стороны, не отрывая взгляда от определенного человека, что бросает мяч в центре зала. — Тебе не кажется, что мы должны что-то предпринять?
— А что мы можем предпринять? — Наруто понимающе кивает и спрашивает со всей серьезностью, сразу задумываясь. Так-то оно так, но только они-то чем помочь могут? — Да и ты видела, что он обнял ее?! Разве это не прогресс?
— Поверь, нет, — фыркает Ино. — Сакура — трусишка, которую единственное, что теперь будет заботить — чувство стыда перед Саске за этот случай. И у Саске есть явные проблемы с доходчивостью. В школьной обстановке они никогда прогресса не достигнут. Нам нужно устроить им встречу вне школы.
— Окей, — кивает Наруто. — Тогда узнай у Сакуры, когда она сможет, а я скажу Саске, куда и когда ему подойти.
— Дурак, ты слышишь, что я говорю?! Сакура — трусишка!
— Я слышу. Ну, не говори ей, что это будет свиданка, позови ее, типа это ты хочешь с ней пошляться.
— Нет же! Она придет на место встречи, увидит Саске и убежит домой, по пути отправляя мне гневные сообщения о том, что я предательница!
— В чем предательство? В том, что ты пытаешься помочь ей наладить отношения с парнем, который ей нравится?
— Да, потому что никто, кроме самого Саске, не в состоянии до нее донести, что она тоже ему нравится! И она будет считать, что я не помогаю ей, а пытаюсь ее опозорить перед ним. Слушай, просто поверь мне. Нам нужно устроить совместную гулянку, где я смогу проследить, что она не сбежит в принципе, а ты — что Саске возьмет все под контроль в нужный момент.
Наруто долго думает, снова хмурится, прежде, чем ответить.
— Это все, конечно, круто… Но у меня есть девушка, и я-то ей все объясню, а вот даже Саске покажется странным, с чего бы это мы идем гулять такой компанией. Я и ты…
— Так это замечательно! Бери ее с собой, а я позову парня, который мне нравится. А Саске можешь так и сказать, что это групповое свидание, где будет Сакура! А уж о ней я позабочусь, — усмехается Ино.
佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱
На уроке после такого, Сакура, конечно же, слушает, но ничего не слышит. Нервно теребит страницы тетради, лежащей перед ней.
«Перестань убегать от Меня». Да что это вообще значит? Нет, Сакура понимает, что это значит, но… Что это вообще значит? С чего вдруг Саске говорит это? И чего он ожидает? Что Сакура послушается? Да что вообще меняется от того, что Учиха ее напрямую просит не убегать? Сакура не может контролировать это так же, как и свои чувства к нему. Это тоже самое, подойди к ней кто-то и скажи «разлюби его». Даже, наверное, что-то большее — это инстинкт.
Желание убежать только еще больше возрастает, вместе со страхом, что что-то тут не чисто. Потому что никогда, никогда бы Учиха просто так не обратил на нее внимание. И нужно избегать этого во что бы то ни стало.
Ладно, на самом деле все не так плохо. Параноидальные мысли и загоны берут вверх по привычке лишь в первую половину урока. У Сакуры остается время, чтобы еще раз хорошенько подумать, успокоиться, поверить в лучшее, даже помечтать, после — поупрекать себя за несбыточные мечты, но прийти к тому, что она сильная, все выдержит и подыграет, раз того требует ситуация. Понимает, как глупо будет вести себя в точности да наоборот тому, чего от нее ожидает парень, который ей нравится. Нужно взять себя в руки. Будь, что будет.
Девушка сама себя подбадривает мысленным «так точно» и так резко дергает рукой, которой все еще продолжала болтать страницу тетради вверх-вниз, что бумага неприятно проходится по коже, оставляя там порез.
«Молодец, Сакура. Только ты так можешь», — порезаться о бумагу на ровном месте, класс.
— Извините, можно выйти? — девушка получает одобрение учителя и тихонько выходит из класса, направляясь в медкабинет.
Медсестры на месте нет. У Сакуры, да и не только у нее, складывается ощущение, что она вообще в своем кабинете не бывает. Хотя оно и понятно — скучно торчать тут целыми днями, в учительской куда веселее. И слава Богу, что чрезвычайные ситуации в школе случаются крайне редко. В конце концов, пластырь Сакура сама найти и налепить может.
Может же?
На медицинской тележке рядом со столом стоит все самое необходимое: ватки, антисептики, градусник, различные лекарства, но пластырей там, конечно же, по закону подлости не оказывается.
— Пластырь в первом ящике стола, — раздается вдруг знакомый мужской голос.
— Саске? — удивленно вырывается у девушки.
И сразу нервы, нервы, нервы. В животе не просто бабочки летают, а табун лошадей скачет, ей богу.
Вместо того, чтобы поблагодарить за подсказку и взять нужную вещь, Сакура стоит и тупит, чувствуя себя словно загнанной в угол. Саске прекрасно это видит и пользуется растерянностью девушки от его внезапного присутствия, он сам достает пластырь, аккуратно отрывает один и направляется к розоволосой, у которой с каждым его шагом в ее сторону поджилки трясутся.
Но это еще что.
Когда парень обхватывает ее руку, поднимает ее и подносит на уровне лица, когда вдруг приближается и проводит языком по ранке, слизывая кровь, Сакура удивлена, как на затворках ее сознания (как она вообще осталась в сознании после такого) еще умудряется проскочить мысль о том, как это не гигиенично.
У нее всегда был пунктик на этот счет.
Может, все это просто очень долгий сон? Иначе Сакура не знает, как объяснить происходящее. Потому что все это — слишком нереально.
Саске после этого аккуратно отрывает этикетку пластыря, чтобы помочь девушке, и спрашивает тихо, настороженно:
— Я не нравлюсь тебе?
— Совсем наоборот, — голос дрожит.
— Почему ты так трясешься, будто боишься меня? — ее руки действительно дрожат от волнения и ей так неловко, за то, что она ничего не может с этим сделать.
— Потому что я очень нервничаю рядом с тобой.
И от этого признания только еще больше колотит. Казалось бы, что в этом вообще такого? Она озвучила то, что и без слов ясно. Но так прямо признать это кажется ей таким постыдным.
Саске приклеивает пластырь, но чужую ладонь не отпускает. Поглаживает своими пальцами пальцы девушки. Такое маленькое действие, а ощущается так сильно, так странно и так приятно для обоих. Появляется ощущение этой необходимости физического контакта с любимым человеком, появляется желание, которое уже так тяжело подавить.
— Хочешь, я заставлю тебя нервничать еще больше? — спрашивает брюнет, поднимая взгляд.
И правда в том, что Сакура хочет. И ей даже хватает смелости кивнуть в знак согласия.
Саске ласково улыбается, глядя в чужие глаза. Боже. У Сакуры ощущение, что она сейчас сквозь землю провалится уже с этой лёгкой улыбки, направленной в ее адрес. Но нельзя, потому что дальше — лучше.
Учиха целует ее. Ласково сминает чужие губы своими, прямо как тогда, на уроке, только теперь он действует более продолжительно. Он целует совсем нежно, боясь спугнуть девушку. Но Сакура отвечает ему; так робко прихватывает чужие губы, что Саске еле сдерживается, чтобы не заулыбаться в поцелуе. Ему кажется, что он впервые чувствует свое настолько учащенное сердцебиение. Шум биения сердца стоит в ушах, и это единственное, что Саске еще способен взять во внимание помимо чужих губ на своих.
В один момент оба чувствуют, что этого мало. Поцелуй становится более страстным, брюнет ведет его словно с жадностью, которой двигает какое-то томное чувство, таившееся внутри, для Сакуры так же, но только в добавок присутствует страх — страх, что когда это закончится, то больше не повторится.
Но из школьного коридора слышатся приближающиеся шаги и голос медсестры, которая с кем-то говорит. А значит, пришло время хорошему закончиться.
佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱
Перед тем, как зайти в кабинет, Саске ставит девушку перед фактом.
— Я провожу тебя сегодня до дома, — говорит он.
И как же Сакуре хочется выть, когда в ответ на то, о чем она мечтала полжизни, говорит:
— Прости, я обещала сегодня, что пойду вместе с Ино, — ей хочется провалиться сквозь землю. — Мы можем пойти вместе завтра? — спрашивает она сама следом, боясь упустить такую возможность.
Она все еще сомневается в происходящем. Ей все еще страшно и непонятно, с чего вдруг парень обратил на нее внимание. Но только… смотрит на него и губы себе кусает. Взгляд резко меняется на все: да плевать, шутка это все, розыгрыш, поиздеваться над ней решили перед выпускным — без разницы. Она мечтала быть рядом с этим парнем половину своей чертовой жизни. Не важно, чем все закончится, сейчас она не хочет упускать возможность, как бы страшно не было. Вот именно, скоро выпускной, и если все это просто какой-то прикол — то, вероятнее всего, потом их пути разойдутся и они забудут об этом как о страшном сне. Будет повод убить в себе эти чувства. Она хотя бы попыталась не трусить, ей не о чем будет жалеть.
— Обещаешь? — и голос у брюнета такой томный, что надежда на лучшее у девушки только растет.
— Да.
佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱
Ино — свинина, не иначе. Если бы она только знала, отчего Сакура отказалась, чтобы пройтись с ней. Хотя, если бы узнала, назвала бы Сакуру дурой, что та предпочла ее, а не Саске. Ино же знает и поддерживает, но только вот у Сакуры есть воспитание, которое не позволяет ей отменить встречу без веского повода. И да, Саске не веский повод. Подруг на пацанов не меняют. К тому же, они давно не проводили время вместе: подготовка к экзаменам, клубные дела. Продинамить подругу было бы не вежливо.
О произошедшем Сакура не говорит по ряду причин, которые можно свести до одной — очередной страх. Розоволосой очень хочется поделиться с подругой, язык так и чешется. Но страх не позволяет. Страх, что подруге тоже покажется странным поведение парня. Страх, что правда, которую может сказать ей подруга, заколет глаза. Страх, что ее не просто обведут вокруг пальца, она сама же выставит себя на посмешище, будучи в таком случае не просто дурочкой, а наивной дурочкой. Да, может она действительно наивная дурочка, но где-то в глубине сердца еще живет надежда, а желание подовольствоваться тем, о чем она столько лет мечтала, берет вверх.
А еще Сакура прекрасно осознает свою низкую самооценку и проблемы с доверием. И боится сглазить, если ее опасения ложны. Девушке самой интересно понять, откуда в ней это все сидит.
С детства она была тихим и стеснительным ребенком. Не то, чтобы последствия сурового воспитания, но да, воспитание было. Дисциплина, ответственность, пунктуальность — все это заложено с ранних лет. Отец всегда учил, что дома, что в школе: «молча кивай и делай, что говорят». Так что Сакура выросла безмерно послушной, привыкшей не раскрывать лишний раз рот. Мать, к тому же, хотела видеть дочь умницей и отличницей. И Сакура оправдала ожидания родителей — одетая как с иголочки, прилежная ученица, за все годы обучения не доставившая не единой проблемы, будь то даже самой мелочной. Потому что за всеми ее действиями всегда стоял страх ошибиться, тем самым разочаровав близких ей людей. Ко всему она подходила с аккуратностью, осторожностью и что касается учебы — с большой подготовкой.
И все это сидит в ней по сей день настолько глубоко, что ей самой печально временами осознавать, что было бы, если было бы иначе. Но если бы да кабы.
Ино не рассказывает ничего сильно интересного. Они сидят в их любимой пекарне и ведут непринужденный разговор о том, о сем. Почти непринужденный. В один момент Ино переключается лепетать о предмете своего воздыхания по имени Сай, и Сакура не знает, куда себя деть, ведь язык так и чешется, так и чешется.
— Я хочу позвать его в субботу на групповое свидание.
— Почему именно групповое? — тут же спрашивает Сакура, не улавливая смысла.
— Потому что мне нужна твоя поддержка, — ухмыляется подруга.
— Нет, — тут же резко отвечает Сакура.
— Да, — раздается в ответ наотрез, но далее девушка чуть смягчает тон. — Сакура, пожалуйста. Он очень, — Ино мнется немного, подбирая слово, — замкнутый человек. Наедине нам будет неловко друг с другом, я не думаю, что он готов к такому шагу. Поэтому, прошу. Пусть это будет групповое свидание.
Сакура молчит, плохо себе это представляя. Ей вообще плохо понятны слова «он еще не готов к такому шагу» и позиция Ино, как инициатора. Как и непонятно, как девушке удается такое поведение. Она бы сама никогда не рискнула звать куда-то парня первой, не важно какого.
Но это Сакура все проглатывает без комментариев. Все таки, она не Ино, она не на ее месте и в ее шкуре она никогда не будет. Она должна думать о себе. И ее участие в этом ей совсем не нравится.
— И кто еще тогда будет?
— Наруто с Хинатой.
— И?
— И… Наруто позовет Саске.
Сакура скрещивает руки на груди.
— Только не говори мне, что ты его специально попросила об этом ради меня.
Ино молчит. Сакура же сказала не говорить.
— Господи, какой стыд, — Сакура хмурится.
Хмурится, но думает о словах Ино. Она уверена, что в ином случае ей было бы слишком стыдно появится там из-за этого негласного разделения на парочки. Она бы не пошла ни под каким предлогом, не способная взглянуть на Учиха и испытывая перед ним неловкость за ситуацию, в которую друзья их загнали.
Но сейчас… Что ей терять? Кажется, она уже перешагнула через ту ступень, где ей должно быть стыдно, когда целовалась с Учиха в кабинете медсестры. От того, что она окажется рядом с ним на групповом свидании…
Нет, это все равно неловко.
Но терпимо.
— Ладно, — соглашается она, и Ино не может скрыть своего удивления, что Сакура так быстро согласилась.
— Правда? И мне даже не нужно тебя уговаривать?
— Нет, не нужно. Когда?
— В субботу.
佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱
На следующий день Сакура с самого утра на взводе. Трудно поверить, что она пойдет домой с Саске. С Саске. С Учиха. С Учиха Саске. Еще никогда она не ждала окончания уроков так сильно, как в этот день.
Она до последнего опасается, что что-то произойдет, разбив все ее надежды. Но происходит лишь наоборот. Учиха поворачивается к ней уже после первого урока и спрашивает, все ли в силе. И улыбается. Очень ласково улыбается в ответ на ее кивок.
— Так, значит, ты состоишь в литературном клубе? Почему ты выбрала его? — моментально начинает диалог Саске, когда они идут после уроков.
— Из всех клубов, представленных в школе, литература мне ближе всего. Я всегда любила читать. В детстве особенно любила детективы, но это были детские детективы, — улыбается Сакура. — Сейчас они меня уже не так привлекают. Не думаю, что могу сейчас выделить любимый жанр, читаю все подряд в свободное время. Что насчет тебя?
— Ты про книги или про мой клуб?
— И про то, и про это. Я знаю, что ты состоишь в баскетбольном клубе. Почему именно он?
— Честно говоря, просто нужно было себя чем-то занять, вот и все. Не могу сказать, что у меня особое пристрастие к баскетболу. Книги тоже часто читаю, в основном современную прозу. Ты сказала: «всех клубов, представленных в школе». У нас в школе нет какого-то клуба, в который ты бы хотела вступить?
— Верно, — кивает девушка. — Я бы с радостью вступила в клуб рукоделия. Мне нравится вышивать, хоть я и редко этим занимаюсь. Ты не можешь заниматься вышивкой на школьных переменах или когда едешь в поезде, например, поэтому и получается, что в основном я читаю в свободное время. Было бы здорово, если бы я могла уделять этому время в школе, но, увы. Похоже, у нас мало любителей подобного.
Сакура сама же поражается тому, как легко с Саске строится разговор, а также, как свободно и непринужденно она себя рядом с ним чувствует в данный момент. Она была уверена, что снова начнет нервничать, но этого не произошло. Возможно, потому что Учиха с радостью взял на себя инициативу, заваливая Сакуру вопросами и с уверенностью поддерживая диалог, отвечая на встречные.
Оба совсем не замечают, как доходят до пункта назначения. Оба меняются в лице, когда первая останавливается Сакура возле родного забора, а затем и брюнет.
— Это было быстро, — констатирует парень, оглядывая дом. — Я провожу тебя и завтра? — спрашивает он, подходя ближе.
А вот тут уже можно и понервничать.
Сакура кивает, не в состоянии снова поднять на парня взгляд, охваченная смущением от того, как близко брюнет к ней находится. Слишком близко.
Ничего.
Саске заставит ее это сделать.
Ему, между прочим, тоже страшно. Страшно, что девушке может быть не по нраву такая напористость. Страшно, что может, она боится сказать об этом вслух, в то время как совсем подобного не хочет. Во всяком случае, если он ей нравится, вдруг она не хочет, чтобы их отношения развивались так быстро. Они сейчас первый раз в жизни нормально поговорили. Что, если она узнает его поближе и решит, что они не подходят друг другу?
Но только так просто уйти тоже кажется каким-то неправильным, особенно после того, что между ними уже было. Учитывая то, как сильно хочется этого еще раз. Ощущение, что без этого поцелуя все будет не так, как должно быть.
И Саске целует. Целует чужие губы, с восторгом понимая, что его целуют в ответ.
佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱
Если спросить у Саске, с чем у него ассоциируется слово «влюбленность», он ответит, что с жадностью. Именно это он чувствует на следующий день, когда наблюдает за Сакурой. И корит себя за это чувство.
Тревожить девушку в школе он не решается, теперь лучше понимая ее реакцию. Хотя соврет, если скажет, что ему не лестно это смущение, в которое он и только он, может вогнать девушку. Более того, он находит это невероятно милым. И вот думает об этом — и хочется. Хочется увидеть это снова. Хочется почувствовать это снова.
Сакура стоит на перемене в компании одноклассников и мило улыбается кому-то из них, этой улыбкой высказывая свою одобрительную реакцию, видимо, на какую-то историю. Саске смотрит на нее и внутри что-то неприятно колет. Это не зависть, это не ревность. Чему завидовать, если он знает, что после школы они пойдут домой вместе, и он будет ощущать эту улыбку на своих губах? К чему ревность, если он знает, что она влюблена в него настолько, что ее трясет от волнения рядом с ним?
Колет от желания, чтобы она уже сейчас находилась рядом. Не оставляла его здесь одного, а села рядом с ним, послушала лучше его историю или сама что-нибудь рассказала. Колет от того, что она улыбается сейчас кому-то другому, хотя могла бы ему. Колет от того, что еще только первая перемена и этого времени, когда они останутся наедине, еще ждать и ждать. Хотя могло бы быть иначе.
И это так странно, понимает Саске. Эта девушка всегда была у него на виду, всегда привлекала его взгляд. Но тем не менее, он ничего не предпринимал, не считал нужным. Не испытывал эту необходимость, которую испытывает сейчас. Лишь после их первого поцелуя почему-то появилось это чувство. Чувство нетерпения. Хочется еще. Хочется больше. Хочется постоянно. Возбуждение, которое он не в силах побороть, потому что Сакура — единственное, что теперь занимает его голову. Она и собственное жадное желание проводить как можно больше времени вместе с ней.
Он и так слишком много времени упустил, о чем теперь жалеет. Если бы только знал раньше, что это такое, как это приятно — быть рядом с кем-то.
Раздается звонок и девушка возвращается к своему месту. Он не сводит с нее глаз. И знает — пусть она на него не смотрит, она чувствует его взгляд. Ее походка сразу становится неуверенной, что заставляет брюнета мягко усмехнуться.
— Я дежурная сегодня, — говорит девушка, когда садится за свою парту, что заставляет парня повернуться к ней. — Я совсем забыла об этом.
— Ничего страшного, я подожду тебя, — отвечает он, а внутри колет.
В совокупности с нетерпением, которое брюнет испытывает, складывается ощущение, будто весь мир против них.
佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱佐樱
Но это не так.
Томительное ожидание оказывается не таким уж томительным. На уроках учеников завалили тестами, учителя-то ни за что не забудут, что скоро экзамены, так что отвлечься Саске удалось на следующем же уроке, даже больше — голова буквально кипела.
А затем он понял еще одну интересную вещь — второго дежурного нет. Рок ли, которому посчастливилось задержаться после уроков вместе с Сакурой, болеет. Ох, если бы он только знал, что упускает. Всем известно, что он помешан на розоволосой. Саске уверен, что если бы Ли был в курсе, что дежурит сегодня вместе с ней, то пришел бы в школу, будь у него хоть все конечности переломаны, тьфу, тьфу, тьфу.
— Я его заменю, — вызывается Саске, как только староста поднимает эту тему.
И благодаря этому ему удается провести больше времени с девушкой в течение учебного дня. Они вместе помогают подготовить класс к урокам, выполняют различные поручения и бегают в учительскую, по пути к которой Саске не сдерживается и успевает оставить легкий поцелуй на лбу Сакуры, когда они оказываются наедине в пустом коридоре.
А когда они остаются одни в классе после уроков, оба не знают, куда себя деть от счастья. Обычно день дежурства всегда кажется еще более утомительным, а домой хочется скорее, как никогда. Одна мысль о том, что нужно задержаться в школе, еще и ради уборки — брр, кому такое по нраву. Но, вау, оказывается, есть вещи, а точнее, люди и обстоятельства, которые могут скрасить даже такую удручающую работенку. Не просто скрасить, а еще никогда в жизни у этих двоих не было такого нежелания возвращаться домой.
И когда работа закончилась, все оказалось вымыто, а стулья все подняты — оба непроизвольно задумались, как же можно потянуть время.
А, в общем-то, что тут думать? Они наедине в классе, в который навряд ли кто-то зайдет. Обстановка словно шепчет, что это идеальный момент для сближения. Физического. Достаточно непринужденных разговоров.
Вот Саске и не думает. Опять. Эта функция рядом с Сакурой, наверное, скоро и вовсе даст сбой из-за невозможности синхронизации с остальными процессами в его организме.
— Побудем тут еще немного? — ласково шепчет он, устраивая свою руку на чужой щеке. А зачем искать какой-то повод, если можно прямо дать знать о своем желании? Особенно, когда понимаешь, что это взаимно.
И, конечно же, Сакура в привычной манере смущенно кивает, прежде чем поддаться такому желанному поцелую.
