Прочность на разрыв

Гарри это место не нравилось. Замшелые трущобы, кучи мусора и какие-то серые личности, так и норовящие стащить кошелёк. Он никогда и не сунулся бы в чёртовы дебри… — Эй! — рявкнул Гарри, остановившись напротив двухэтажной развалюхи с заколоченными окнами. Солнце садилось, окрашивая мерзкое небо в пафосно розовый. Лучше от этого не становилось: воняло дрянной смесью дыма, дохлятины и какой-то подгорелой стряпни. Гарри никто не ответил, и тогда он вынул из кармана телескопическую дубинку. Оружие развернулось с грозным лязгом, стоило ему нажать на кнопку. — Я знаю, что ты здесь! — Гарри рявкнул ещё раз и разразился злобной бранью. Его крики спугнули двух тощих бродяг, и те умотали, сверкая пятками, скрылись в кустах. Поразительно, но между теми отбросами тянулась лёгкая ажурная цепочка, похожая на платину. — Чёр-рт, — Гарри сплюнул сквозь зубы, постучав дубинкой по ладони. — Вылезай, ты… как тебя там? — Бабки принёс? — откуда-то из чрева развалюхи раздался надтреснутый голос. Он казался сонным. Но скорее всего, его поганый владелец обгашенный по самое нельзя, чтоб его. «Захлебнёшься», — подумал про себя Гарри, но вслух ответил: — Да! Чтобы не спугнуть эту тварь. — Кинь в мусор и проваливай! — каркнул надтреснутый голос. — Чем быстрее, тем лучше! Во внутреннем кармане куртки у Гарри лежала солидная пачка… нарезанных газет с купюрами сверху и снизу. Но он не спешил кидать её в мусор. — Слушай, Томас, Аманда к тебе не привязана, — начал он, зорко вглядываясь в каждое из окон, крест-накрест забитых гнилыми, грубыми досками. — Отпусти её и не лезь в нашу жизнь! — К тебе — тоже! — ехидно парировал Томас. — Кидай бабки и испарись, наконец! Иначе я перережу ей глотку! — Чтоб тебя, — Гарри сплюнул и полез в карман. Пока гнида будет терзать его «куклу», он влезет в дрянную халупу и заберёт Аманду с собой. Гарри вынул бумажки, плотно завёрнутые в несколько пакетов, и заклеенные скотчем, кинул их в здоровенную груду разноцветных обёрток и битого кирпича. — Молодец! — гнусаво прокомментировал Томас, и Гарри про себя послал его к чёрту. Он уходил, не оглядываясь, делая вид, что послушался. Под берцы попадал хлам, и Гарри что-то отпинывал, а что-то давил. Телескопическая дубинка прижигала ладонь. Сейчас, пара минут… и чёртов бывший его невесты исчезнет. Гарри слышал в развалюхе возню и шаркающие, расхлябанные шаги. Тащится, гад. Как же хотелось накинуться и сшибить его башку к дьяволу! Но Гарри пришёл не за ним, да и неохота мараться. Гарри завернул за угол, и внезапно его резко рвануло назад. Он едва не упал, чудом устояв на ногах, но дубинку выронил, и она затерялась в космах неопрятной травы. — Что за? — выдохнул Гарри. Его с силой развернуло и ударило с кем-то лбами. Оба с руганью рухнули на разбитый асфальт. Насилу Гарри приподнялся, упершись ладонями. И обомлел: запястье пленил толстенный, тяжёлый наручник, похожий на средневековые кандалы. Увесистые, ржавые звенья цепи тянулись от него к какому-то типу, который тоже сидел на асфальте и тоже бранился, хватаясь за ударенный лоб. Но «кандалы» незнакомца напоминали драгоценный изящный браслет, и цепь с его стороны, скорее, была украшением, а не оковами. Что за чёрт? — Что за чёрт? — проскрежетал этот тип. Он него невозможно разило псиной и куревом, а на башке топорщились отросшие и немытые дреды. Да как же Аманду угораздило связаться с этим вот пугалом? По голосу Гарри узнал его: это Томас. Томас таращился, а его правый глаз заплыл из-за фингала. — Слышь, — буркнул он и заткнулся: не знал, что сказать. Как и Гарри. Где-то там, в трущобах, томилась Аманда. И, если он не почешется, она запросто может погибнуть. — Где Аманда, придурок? — прошипел Гарри, теребя цепь со своей стороны. Чёрт, кандалы можно, разве что, резать болгаркой. — Тебе скажи! — сплюнул Томас с явным ехидством. — Кстати, дружище, я безработный… — Заткнись! — Гарри сорвался и накинулся на проклятого Томаса с кулаками. Он схватил его, жёстко заломив руку с браслетом, и принялся с остервенением дёргать тонкий конец цепи. Цепь звенела, Томас, прижатый рожей к асфальту, тихо пищал. Но, черти, Гарри так и не смог её разорвать. Он вспотел и свёз ладонь, но чёртова цепь не поддалась ни на йоту. Невесомые звенья даже не разогнулись. Чертыхаясь, Гарри обмяк и сел на асфальт. Томас ползал, что-то там говорил, но Гарри на него было плевать. — Аманда! — Гарри кричал, лязгая цепью. — Ты меня слышишь? Все окна заколочены, все одинаковые… — Не надрывайся, — прохрипел гадкий Томас. — Она не услышит тебя. — Ах ты ж! Гарри охватило отчаяние. Что он такое наделал, что оказался связан с чёртовым Томасом? Гарри рвался снова ему навалять, но едва замахнулся, как его снова дёрнуло и стянуло с Томасом так, что они повалились, крепко прижатые друг к другу плечами. У Гарри перехватило дыхание: он стукнулся об асфальт. И не только. Как теперь быть? — Послушай, — пробубнил Томас. Гарри повернул голову, но сразу же скорчился и отвернулся: паршивые грязные дреды лезли ему в нос и в глаза. — Я безработный, — Томас шамкал из-за недостатка зубов. — Теперь ты обязан меня содержать. — Чёр-рт! — прорычал ему Гарри. Он поднял руку, рванув Томаса за запястье. Цепь состояла всего лишь, из четырёх звеньев: два невесомых у Томаса и два здоровенных — у Гарри. — Гарри, нам нельзя больше ссориться, — отвратительно приторным голосом протянул Томас, подёргав рукой. — Кстати, это ты виноват в том, что я покатился: я подсел на «колёса», когда Аманда убежала к тебе. — Где она? — злобно перебил Гарри. — Мы должны вместе её найти, — едко ухмыльнулся Томас. — Так что, хорош махать кулаками! Гарри с раздражением лязгнул наручником об асфальт. Поганый отброс, он чертовски прав. — Хорошо, — Гарри сдался. — Но потом я отделаюсь от тебя! Томас скептически хмыкнул, и даже в том, как он пожимает плечами, сквозил сарказм. Гарри проглотил ругань. — Встаём на счёт «три», — прохрипел он, стараясь дышать в сторону. От «ароматов» Томаса его начинало мутить, пиджак на плече перепачкался грязищей с его тряпья. — Окей, — Томас махнул дредами и протараторил: — Раз… Три! Он взвился в неожиданно резком прыжке, а Гарри едва успел вместе с ним. Он бы рухнул, но Томас схватил его за плечи и удержал. Сильный, чёрт! Пожалуй, Гарри не сможет ему навалять. — Ты не падай, — Томас обдал перегаром и вонью дешёвого табачища. — Дружище, ты прикинь, раньше я был адвокатом… — Заткнись! — свирепо отмахнулся Гарри. — Где Аманда? Томас мял и пачкал его пиджак заляпанными лапищами, но цепь не давала отодвинуться ни на дюйм. — Здесь небольшая проблема, — Томас, наконец, разжал хватку. Он развернулся и двинулся к трущобам, а Гарри вынужден был тащиться за ним. — Какая проблема, чёрт тебя подери? — он орал, порождая эхо в темноте загаженного переулка. Томас сплюнул под ноги и, не останавливаясь, пробормотал: — Она сбежала от меня и потерялась в этой чёртовой берлоге. — Что? Гарри застрял на полдороге, дёрнув Томаса за собой. Тот чуть не рухнул и не сшиб его с ног, но удержался и схватил Гарри за воротник. — Хватит ныть, недоумок! — изрыгнул Томас и дёрнул короткую цепь. — Если хочешь, чтобы эта пакость пропала — заткнись! Гарри скрипнул зубами, но промолчал. Он должен освободиться. Они замерли перед дверью. Вернее, тут могла бы быть дверь, но проём оказался заколоченным наглухо. И лишь в самом низу гнилую доску кто-то сорвал — вползти внутрь можно только на пузе. — Ты умный? — уточнил Гарри, угрюмо глядя на дырку, куда влезть могла бы только собака, и то, небольшая. — Да ты ж адвокат — как оно с точки зрения адвоката? — Заткнись и ползи, — Томас отрезал бормотание Гарри и улёгся животом прямо в грязь. Гарри не думал, что станет ползать. Рубашка на нём не из дешёвых. Но что значит дрянная рубашка, когда на кону жизнь Аманды? — Почему ты за ней не смотрел? — пропыхтел Гарри, едва пихаясь в мизерную дыру вмете с Томасом. Чёртова цепь — она не давала им лезть друг за другом. Приходилось пихаться вдвоём. И Гарри понял: застрял. Рубашка на спине, наверное, зацепилась за гвоздь, или щепку. И обоих заклинило, как в тисках. — Нужно было выломать вторую доску! — кряхтел Гарри, дёргаясь в попытках освободиться. — Ну и ломал бы, чёрт тебя подери! — шипел ему Томас. Он дёргал ногами и случайно влепил Гарри в бок. — Ты ж у нас адвокат, чтоб тебя! Гарри бранился, а доска начинала трещать. Пролезая, они расшатывали её, и она, трухлявая, поддавалась. Острая щепка царапала Гарри спину. Больно, чёрт — скорее всего, разодрала до крови. Цепь лязгала. Доска выломалась с треском и щепками, и оба рухнули на отсыревший пол. Гарри ещё и ударился носом: не успел руку подставить из-за цепи. Томас тоже валялся рожей в бетон. Да что ему, когда вся его рожа — синяк? А Гарри завтра на работу идти. Что он скажет мистеру Мерфи? Подрался? Тогда его из офиса вышибут в подворотню пинком. — Поднимайся, — мрачный голос Томаса вывел из ступора. Гарри поднял лицо. Томас глазел на него в упор — просто не мог отодвинуться. — Где её телефон? — потребовал Гарри. — Спёр? Признавайся! — Понятия не имею! — огрызнулся Томас и попытался встать. — Я люблю Аманду, врубаешься, кабинетная крыса? Томас уселся, поджав под себя ноги. Гарри видел его колени, свезенные до крови. Сам Гарри точно так же уселся — просто чтобы не мешала дурацкая цепь. Он порылся в карманах, разыскивая смартфон, и понял: гаджет пропал. — Спёр? — он испепелил Томаса взглядом. — Ты учти, он отслеживается. Стоит мне звякнуть, и копы тебя загребут! — Не надейся, я не идиот, — буркнул Томас и потянул Гарри вверх. — Поднимайся, идём! Холод пробирал насквозь, как в подземелье. Сырость садилась на одежду и кожу. Как же мерзко здесь, в полумраке, среди навалов строительного мусора, в плену серых стен, обмалёванных мерзкими граффити! Гарри невольно ёжился, смахивая с лица холодную и грязную влагу. От вони его начинало мутить: плесень, кошатина, гарь, общественный туалет… Да как только мерзавец додумался притащить Аманду в такую клоаку? — Извини, но я здесь живу, — Томас вновь огрызнулся, не оборачиваясь. — Ты в коттедже живёшь, весь при гаджетах! А у меня вот тут вот «Букингемский дворец»! Эхо делало его бормотание грозным. Разносило в темноте неизвестных коридоров и комнат. Казалось, кроме них, здесь есть кто-то ещё. — Аманда! — Гарри не удержался и принялся звать. — Где ты? Ответь, это я! Томас влепил ему оплеуху, и Гарри заткнулся, едва не прикусив язык. — Закройся, крыша обвалится, — процедил Томас, перешагивая упавшие балки. — Нам надо наверх. Внизу жить невозможно. В стене жутким провалом зияла шахта лифта, и из неё доносились странные звуки. Вроде бы плач. — Она там! — Гарри рванул, было, к шахте. Но Томас жёстко вцепился в его воротник. — Это сквозняк, придержи коней, недоумок! — он сплюнул под ноги. Сквозняк. Холодный, промозглый, сырой — он шевелил волосы Гарри. Гарри чувствовал безысходность — она навалилась, прижав его душу отвратительной глыбой. Чёртова цепь. Вот она, цепь, которую он будет рвать, чтобы остаться с Амандой. Томас молча дёрнул его и повёл, как барана на привязи. За простенок, где маячила лестница. Гарри на такую бы не пошёл: некоторые ступени провалились в тартарары. — Дырявая, да, — фыркнул Томас. — А что ты хотел — скоростной эскалатор? — Не видно здесь ни черта! — Гарри остановился и Томаса задержал. — Чёрт! — сплюнул Томас и вынул из-за пазухи полицейский фонарик. — Спёр… — Гарри снова завёлся. — Люстра прямо из Лувра, — расплылся в отвратительно гадкой улыбке Томас. Он щёлкнул тумблером, поймав в круг света нижние ступени. — Целые, не трясись! И потянулся наверх, перешагивая зловещие дыры. Гарри за ним перешагивал и старался в них не смотреть: чудилось, что ступени крошатся под подошвами и норовят провалиться. — Долго ещё? — шипел Гарри, прошагав три пролёта. — Топай, — услышал в ответ. Гарри шагнул, и следующая ступенька ушла из-под ног. Треск, тучи пыли, и Гарри заболтался над пропастью. На одной лишь цепи, и над ним навис Томас с перекошенной злостью и ужасом рожей. Гарри тянул его за руку, но Томас наверху за что-то держался, проклиная всё на свете и сатану заодно. Страх и ужас жрали Гарри с потрохами. Он дёргался, но никакой опоры не находил. Чёртова цепь спасла ему жизнь. — Вытащи меня, умоляю! — от страха Гарри блеял овцой и цеплялся за руку Томаса в испачканном рукаве. Томас схватил его, больно впился в предплечье жёсткими пальцами. Он кряхтел, медленно втаскивая Гарри наверх. — Худей, чтоб тебя… Обжора, — ругал его Томас. Гарри пытался зацепиться за остатки ступеньки, но у него не было сил подтянуться. Фонарик Томаса свистнул мимо его лица и ушёл вниз. Гарри не решался взглянуть, иначе паника обоих отправит в преисподнюю, на растерзание сатане. — Раз, два, взяли! — поднатужился Томас и всё же, подтянул Гарри так, что тот смог уцепиться. — Давай, туша, вылазь! — рычал он сквозь зубы. Гарри старался. Но руки ослабели от страха: с детства он не переносил высоту. И не летал самолётом. Пот стекал по щекам несмотря на могильный холод. А спина взмокла так, что прилипла дорогая рубашка. Теперь она драная, как лохмотья Томаса — выбираясь, Гарри чувствовал, как отрываются пуговицы, и крепкая ткань трещит. Насилу он вылез и улёгся животом на мокрый и грязный бетон. Гарри лежал на площадке и, отдуваясь, пыхтел, как паровоз. Томас лежал рядом с ним — потому что у него не было выбора. Цепь поблескивала в неверном свете, сочащемся из дыры в потолке. Чёрт подери, она стала длинней на звено. На тонкое и ажурное — со стороны проклятого Томаса. — Вставай, идём дальше, — он в который раз сплюнул. — Курить хочется, чёрт! Гарри чуть поднялся на ледяные, непослушные ноги. Его трясло так, что зуб на зуб не попадал. Минуту назад он чуть не сгинул, но… — Спасибо, — Гарри заставил себя его поблагодарить. Сказать «спасибо» тому, кто каких-то полчаса назад пытался стрясти с него выкуп за Аманду. — Мне нечего есть, толстячок! — Томас дёрнул Гарри за цепь. — Твоё пузо лопается, а моё уже прилипло к спине! Пузо? Гарри вскипел, но опять промолчал, опасаясь укорачивать цепь. Да, животик у него чуть подрос: работа сидячая, пицца. А в зал в последнее время Гарри ленился ходить. Но чтоб лопалось? Нет, Гарри уже дал себе слово, что похудеет — на случай, если снова куда-то провалится. Наконец-то, Томас увёл его с лестницы. Они тащились по коридору — почти что, наощупь: фонарик у Томаса был один. Наверное, тут должны были быть квартиры — по обе стороны коридора вереницей тянулись пустые проёмы. Все одинаковые, ведущие в пустые, холодные, мглистые комнаты. И ни в одной нет Аманды. — Да где же она? — Гарри начал подозревать, что Томас водит его за нос. — Дружище, я не знаю, — Томас положил руку на плечо Гарри. Тот слегка опешил: он назвал его другом? Да какой он ему, к чертям, друг? Гарри злился в душе, но опять же, не стал огрызаться. Цепь не должна укорачиваться. Гарри лопнет, но порвёт к чертям эту цепь! Злой холодок жёг Гарри кожу — это не холод, а страх: где же Аманда? А вдруг, Томас прикончил её, а его самого заманит в ловушку? Гарри старался казаться спокойным, старался не спотыкаться, не шаркать. Чёртова темнота. Но впереди вдруг забрезжил дрожащий оранжевый свет. — Берлога моя, — мрачно прокомментировал Томас и, шаркая, потащился туда. Гарри слышал запах дешёвой китайской лапши, дыма, горелого. И не представлял, как человек может среди всего этого жить? Неуютно, хоть вой: и правда, берлога. Какие-то узлы, тряпки, старые грязные куртки — всё нашвыряно прямо на пол. Тут же валялись одноразовые тарелки, консервные банки. А посередине высилась железная бочка, в которой тлел огонёк. — Что, не нравится? — Томас поймал пространный взгляд Гарри. — Мне тоже, только вот, я — не король. — Ты держал тут Аманду? — Гарри не выдержал и подскочил к нему. Стиснул кулак, но вовремя вспомнил про цепь и «сдулся». — Она не любит лапшу, — буркнул Гарри словно бы, сам себе. — А потом я отошёл, и она убежала. Это было часа полтора назад, но ты понимаешь, что я — безработный… — Заткнись! — выкрикнул Гарри и потянул цепь. — Мы должны найти её, чёрт! А потом я сдам тебя копам! — Не копошись! — ехидно осадил его Томас и поднял руку с браслетом. — Я знаю, что ты не хочешь меня. Я тоже тебя не хочу, но если ты сдашь меня копам — все увидят вот это, и тогда нам не отвертеться! Гарри, почти что, завыл. Снова отброс обставил его: их никто не должен увидеть, иначе ему крышка. Придётся до конца дней кормить «истинного», чтоб он пропал. — Ты знаешь, куда Аманда могла пойти? — тихо спросил Гарри, озираясь по сторонам. Томас пространно развёл руками. — Но ты тут живёшь! — не отставал Гарри. — Я не пророк, — отделался Томас. — Куда хочешь, туда и иди. — Где мой телефон? — Гарри всё требовал, уверенный в том, что Томас украл его и собрался продать. — Там, где ты его бросил! Томас развернулся и покинул «берлогу», погрузился в липкий, опостылевший полумрак. Куда тут можно пойти? Гарри попытался представить себя на месте Аманды: как он выбегает, бежит — наугад. Прямо по коридору. — Эй, голубки! — раздался незнакомый прокуренный голос. Ужас пронзил — Гарри рывком обернулся и увидел, как из «берлоги» Томаса хромоного тянется неказистый, низкий субъект. Весь перекошенный — кажется, у него горб. — Пошёл ты, Мэллоун! — послал его Томас. Но тот никуда не ушёл, а наоборот, приближался. Топал, шаркал и хрипло хрюкал — это у него такой смех. — А твой ничего! — Мэллоун смерил Гарри цепким, пронзительным взглядом. Гарри его тоже смерил: на человека этот тип мало похож, скорее, на зверя. Рожа вся в слипшихся клоках бороды, глаза заплыли, нос свёрнут на сторону и расквашен. — Исчезни! — Томас пытался его прогнать. — А мы заживём! — радовался Мэллоун, танцуя вокруг Гарри шаманом. — Богатенького подцепил: так держать! Его тень плясала на стене бешеным чёртом. А Гарри понимал: им конец. Бродяга увидел их вместе, и теперь. — Пшёл! — Гарри рявкнул ему, как собаке, и топнул ногой. — Ты полегче! — Мэллоун надтреснуто рассмеялся, и в его замаранной «лапе» сверкнул пистолет. — Он заряжен, красотка. Если ты не понравишься мне, я пущу тебе пулю в колено. Гарри попятился от него и прижался к стене. Он невольно искал поддержки у Томаса, но тот тупо торчал и теребил сальные дреды. — Ты будешь жить с нами, — продолжил Мэллоун до тошноты приторным тоном. — Ходить на работу и приносить пользу нашей семье, уяснил? Ты даже не представляешь, как я рад за нашего Томаса: ему повезло тебя встретить. А я, вот, холостяк. Как ни крутился среди вас, мажоров — никого не словил своей цепью. Мэллоун кивнул пистолетом. — Идём, покажу тебе, где ты спишь. Я нашёл вчера почти новую куртку, без блох. Она как раз для тебя. Гарри лихорадочно соображал, сделав вид, что согласен переселиться на «куртку без блох». Мэллоун шаркал впереди и травил какие-то мерзкие пошлые байки. Он хохотал над ними, и Томас — тот тоже смеялся, но очень фальшиво, натянуто. Видно, что этот Мэллоун ему вовсе не по душе. Но у него есть пистолет. И Мэллоун не прятал его, поминутно озираясь на Гарри. — Как зовут-то, красотка? — осведомился он, в сотый раз обернувшись. — На радостях совершенно забыл, что у тебя может быть имя! — Гарри, — бросил Гарри. Он тоже оглядывался. Камни, мусор, граффити, объедки. Что делать? И тут взгляд зацепился за разбитую стену. Арматура торчала из бетона ржавыми прутьями, а один валялся в пыли. Решение стукнуло моментально — с космической прытью Гарри рванул и схватил прут рукой, свободной от Томаса. Томас сплюнул краткое бранное слово, изумлённый Мэллоун поднял пистолет. А Гарри замахнулся и стукнул. Удар свёл руку тупой, ломящей болью. Гарри зажмурился, услышав чавканье и мокрый хруст, сменившийся задавленным воплем. В лицо брызнуло тёплым. Гарри замер, выронив прут, и он лязгнул о пол. Он слышал крепкую брань, Томас дёргал его. А Мэллоун повалился мешком. Его пистолет отлетел Гарри под ноги, из размозжённой башки толчками хлестала кровища. — Ты прикончил его! — просипел перепуганный Томас. — Да какого же чёрта, ты, псих? — Заткнись! Не помня себя, Гарри присел и подхватил пистолет, прицелился в патлатую голову Томаса. — Я знаю, что с тобой делать, — процедил он глухим, злобным голосом — совершенно чужим, которого сам испугался. — Э-эй, полегче! — Томас перепугался, но цепь не дала ему отдалиться. — Я пристрелю тебя и освобожусь, — шипел Гарри. — Твоя жалкая жизнь никому не нужна. Тебя, тварь, даже не будут искать! Он обезумел: убийство Мэллоуна разожгло в Гарри адский огонь. Томас весь трясся, таращился, будто собака, но Гарри безо всяких эмоций нажал на курок. Тихий щелчок раздался в тишине коридора: проклятый Мэллоун надул их, пистолет ни черта не заряжен. Замшелая железяка, и Томас вышиб её у Гарри из рук точным ударом. Гарри замешкался, а Томас налетел на него и скрутил ловким полицейским захватом. — Чёртов псих! — зарычал он, прижав Гарри к стене. — Тебе придётся его закопать! Самому! Что в твоей проклятой башке? — Я хочу быть с Амандой, — Гарри почти что, рыдал. Убийца в нём, кажется, сдох — на смену ярости пришёл страх и бессилие. — Я тоже не питал чувств к Мэллоуну, — ворчал Томас. — Но это уже перебор. Томас прижал так, что Гарри коротко взвизгнул — и сразу же отпустил. Гарри упал на колени. Он бы улёгся вот тут, прямо тут, у стены, съёжился бы и сдох. Но Томас угостил его несильным, но обидным пинком. — Аманду будем искать? Гарри кивнул. На глаза случайно попал пистолет — а упал-то недалеко. А вдруг, он заряжен? Вдруг, просто осечка? Нет, больше нельзя рисковать: Томас сильнее, ловчее. Вот только безумие не улеглось. Гарри снова бросился к пистолету, Томас прыгнул наперерез. Но Гарри влепил ему в рожу кулак. Падая, Томас потащил его за собой, и они оба рухнули на пол. Покатились, сцепившись в убийственной хватке. Гарри пытался душить, Томас пинался. Он смог сбросить с шеи ладони Гарри, но тот цеплялся снова и снова. Под спину, под голову попадали острые осколки камней, но на них наплевать. Наплевать, что цепь снова стала короче — Гарри задушит… Они подкатились к провалу в полу и едва не ухнули вниз. Томас успел удержаться в последний момент, стукнул Гарри кулаком в печень и скинул с себя. Гарри заползал, воя от боли, и случайно заглянул вниз. Пол провалился в просторную комнату, наполненную светом уличного фонаря. Свежий ветер бил из недоделанного окна — рваной дырки. Пол, заваленный кусками кирпичей и бетона, походил на серый квадрат. И Гарри в ужасе отшатнулся, не веря глазам. Она лежала внизу. Руки и ноги бессильно раскинуты, светлые волосы легли ореолом вокруг головы. Лёгкое платье всё в цементной пыли и в мелких, словно рябина, брызгах крови. На бледном лице застыли ужас и боль, а в широко раскрытых глазах — пустота. А вот и Аманда. Гарри покосился назад и наткнулся на Томаса. — Она мертва ты, ублюдок! — с воем Гарри опять вцепился в его воротник. Он трепал его, разрывая в клочья обветшалую, грязную ткань. Томас бил, но смерть Аманды придала Гарри невероятную силу. Он не отпускал и не чувствовал боли ударов. — Ты ведь знал, знал об этом! — Гарри брызгал слюной, стискивая постылую грязную шею. — Ты водил меня за нос… Томас хрипел, отклонялся, а Гарри не замечал, что душит его над провалом. Он ничего не видел перед собой, не думал, не соображал. Томас содрогнулся в его смертельном захвате, потерял равновесие и полетел с высоты, увлекая в пропасть и Гарри. Гарри лежал на спине и видел над собой ободранный потолок в чёрных пятнах. Казалось, он поднимается всё выше и исчезает в тумане, в мистических вспышках. Гарри не чувствовал боли. Всё тело исчезло, затихал звон в ушах. Гарри с трудом покосился направо. Томас скрючился в неестественной позе, и под ним быстро натекала кровавая лужа. Гарри не сразу понял, что он валяется слишком далеко от него. Краем глаза Гарри видел свою правую руку — толстый браслет на запястье, два тяжёлых звена и… всё. Цепь порвалась, теперь он свободен. Но счастлив ли Гарри? Он отвернулся и снова уставился в потолок. Там вились мелкие светлые точки, и среди них появились расплывчатые, неясные контуры. Это Аманда, она улыбалась, склонившись над Гарри. И ему чудилось, что она в свадебном платье — это смертельный туман обволакивал видение белой пеленой и клубился вокруг несуществующего лица. Аманда… Она была идеальна. Со дня на день Гарри ждал, что между ними возникнет невесомая ажурная связь — самое прекрасное и драгоценное, что возможно между людьми. Но время шло, и оба оставались свободны. Гарри ловил себя на мысли, что боится выходить на улицу — а вдруг его защёлкнет на ком-то другом, незнакомом, кто навсегда разрушит их с Амандой удивительный мир? А ещё больше боялся, что защёлкнет её. Всё ярче Гарри осознавал, что готов рвать любые цепи, лишь бы только остаться с Амандой. И плевать, кто что подумает. Но Аманда — её мечты и карьера пойдут прахом, если бы она решилась порвать свою цепь. — П-прости… меня, — задыхаясь, выдавил Гарри. А может быть, ему показалось, что выдавил. Аманда становилась прозрачной, таяла, смешиваясь с туманом. Дышать становилось труднее, и вокруг сгустилась вязкая тишина. Которую на миг разбил звонкий лязг: наручник Гарри открылся, и кандалы отпустили его.