War of hearts / Война сердец

      Вы жили когда-нибудь с фейри?       Знаете, каково это?              А вот Мью теперь знает.       А точнее, осознает.              Потому что все, что раньше казалось немного странным, но списывалось на некие “особенности домашнего воспитания” парня, теперь становится настолько очевидным, что впору стукнуть себя по лбу: “ну как я раньше не догадался!”.              Мью теперь видит, как оживают растения, стоит только Галфу к ним прикоснуться. Те тянутся листочками, всей своей сутью к тонким пальцам, что с любовью гладят их и делятся энергией. Сначала ему казалось, что это у него какие-то галлюцинации на почве стресса и волнений, но теперь он более чем уверен, что на какие-то мгновения он улавливает золотые нити, что тянутся от Галфа к его подопечным.              — Поэтому ты ходишь в лес подзаряжаться? Потому что делишься своей силой со своими цветами? — Он не выдерживает, когда видит в очередной раз эту завораживающую сцену.              — О, ты теперь это видишь? — Галф с любопытством смотрит на своего соседа. — Да, я своего рода аккумулятор, который может передавать часть энергии тем, кто оторван от первоисточника — это одна из моих функций.              Мью и правда очарован этой картиной, поэтому признается в своих “глюках”:              — Вижу. Словно золотые нити тянутся между тобой и растениями… Мне даже кажется, что я это все выдумываю.              — Не выдумываешь, — смех звонким колокольчиком развеивает его сомнения. — Давай покажу.              Мью без раздумий протягивает руку навстречу такой же вытянутой руке Галфа, словно режим страха у него заблокирован в принципе по отношению к этому человеку.       То есть фейри, фейри же.              — Смотри, как это происходит: я начинаю отдавать тебе.              И он смотрит.       Потому что не может отвести взгляд от этого солнечного волшебства, что исходит от Галфа и касается сейчас его ладони: да, тот самый золотой поток, который, как он думал, мерещился ему все эти дни, теперь четко виден между их руками. А также еще и ощущается немного щекотным теплом, что согревает его.              — Это…              — Энергия природы, да. Я делюсь ею с тобой — чувствуешь?              Чувствует и даже немного задыхается от красоты этого момента. А также от ощущения силы, что начинает плескаться в его венах:              — Это чем-то похоже на то лекарство, что ты мне давал.              — Так и есть, — Галф кивает, — там тоже была частичка этой энергии — я так усиливаю мои настои.              Он заворожен.       И силой, что сейчас чувствует в себе.       И Галфом, чье лицо буквально светится, хотя тот как раз делится, а не получает.              И поэтому ему так хочется отдать что-то взамен, отблагодарить за тот кусочек чуда, что было ему явлено. Он не умеет делиться энергией, не умеет сам отдавать, но очень надеется, что Галф почувствует то тепло и благодарность, что аккумулируются сейчас внутри. Мью изо всех сил зажмуривается и напрягается, чтобы передать эти чувства, и открывает глаза, когда слышит удивленное:              — Мью…              Парень смотрит на него как на восьмое чудо света, но теперь их ладони не просто зависли параллельно друг другу, чтобы Мью мог видеть поток энергии, а тесно впечатаны, почти сливаются — и в месте касания невероятно горячо, почти обжигающе.              — Что это… — Он немного пугается этого нового ощущения, но руку не отдергивает.              — Я точно не знаю, но это ты сейчас делаешь, а не я, — Галф ему улыбается. — И это прекрасно, сам посмотри!              Он и смотрит.       Жар, что захватил их ладони, теперь светится: ярко-желтым, светло-зеленым с оранжевыми всполохами — цвета меняются так быстро, что Мью не успевает их отследить.              — И что это… — Он повторяет свой вопрос.              — Не знаю, — его собеседник пожимает плечами. — Твой способ общаться? Я чувствую твои эмоции: удивление, восторг и благодарность.              Мью кивает: все так и есть, именно это он хотел сказать Галфу, а, вернее, показать, дать почувствовать. Он старательно вслушивается и улавливает: небольшая растерянность, но присутствует и радость — это эмоции Галфа.       И так странно это понимать…              Галф аккуратно прерывает его мысли:              — Давай на сегодня завершим, а то ты уже шатаешься от усталости.              Что?       Мью даже не замечает, что его и правда трясет от напряжения — так он хотел “говорить” с парнем на его языке, так старался передать свои мысли, что невольно направил на этот процесс все свои силы. А теперь он и правда дрожит от тех усилий, что были затрачены, но его поддерживают уверенные руки и дают опору:              — Тихо, вот так, мы никуда не спешим.              Они и правда крайне неспешно, шаг за шагом, двигаются по комнате в сторону кровати, на которую Мью почти что падает во вздохом облегчения: он и не заметил, что так устал. Его даже немного познабливает от упадка сил, поэтому он сворачивается калачиком и пытается согреться, обхватив себя руками.              А еще ему немного обидно, что Галф тут же оставляет его одного и отходит к своей постели — все-таки он надеялся, что тот посидит с ним немного, раз ему стало плохо, как это делал он сам еще недавно. Но Мью не успевает расстроиться всерьез, потому что парень возвращается буквально через полминуты со знакомой бутылочкой в руках:              — Выпей тоник, тебе он сейчас необходим.              Знакомое тепло растекается по телу, но этого почему-то мало — по крайней мере сегодня, поэтому он умоляюще смотрит на Галфа — правда, сам не знает, о чем просит. Но знает его персональный фейри, потому что улыбается и командует:              — Двигайся, сейчас помогу. Я знаю, как бывает плохо, когда много отдал.              Этот довольный стон — его губ дело?       Наверное, потому что чувствовать, как тебе наконец становится по-настоящему тепло — бесценно, когда тебя обнимают тонкие, почти прозрачные в своей хрупкости руки.              И теперь Мью понимает, почему Галф настаивал, чтобы делать это без маек хотя бы, потому что слой одежды воспринимается как крайне грубая и досадная помеха, которая препятствует тому, чтобы чувствовать сильнее и глубже.              — Теперь ты понял?              Но этот смешок на губах парня его совсем не задевает, потому что звучит по-доброму.              — Понимаю и больше не буду задавать глупых вопросов, — Мью бурчит в ответ, но все еще стесняется просить.              — Тогда раздевайся, раз понимаешь, — Галф чуть отстраняется, чтобы стянуть с себя футболку и помогает соседу тоже раздеться.              Ох, вот теперь так хорошо…       Он каждой клеточкой тела, что прижимается к чужому в невероятно тесных объятиях, ощущает, как тепло Галфа постепенно становится его теплом — и это совершенно неописуемое состояние, потому что до этого он только давал, а теперь может и брать. А о том, как и почему это происходит, Мью подумает позже, когда привычно разложит по полочкам в своей голове все, что с ним происходит.              Но жизнь в очередной раз показывает, кто тут хозяйка, потому что его планам не суждено сбыться, ведь Галфу понадобилось все-таки в очередной раз идти в лес среди ночи, потому что запас энергии на двоих резко истощился за последние дни. И перекачивать ее от Мью к Галфу и наоборот бесконечно не получится, как ни крути.              Именно поэтому в этот раз они уже вдвоем идут по знакомой тропинке: наконец-то ему не нужно прятаться по кустам и тайком следовать за парнем, о чем он и сообщает и при этом удивляется:              — Если муши могут предупреждать о чужих, то почему не сказали тебе, что я рядом?              — Полагаю, что они посчитали тебя своим — вот и не сказали ничего. И знали, что ты мне не навредишь, — Галф смущенно улыбается — как и всякий раз, когда у того нет ответов на вопросы, которые ему задает Мью.              Что-то такое он услышал и от пи`Нока, когда решил того “прижать” и допытаться, почему именно его тот выбрал в соседи Галфу — совсем необычному мальчику. Тот тоже был на удивление спокоен:              — Мью, даже если ты сам это не знал, то я-то видел, что ты не сделаешь Галфу ничего плохого.              — Но почему? Как вы могли об этом знать?              — Потому что ты — мастер муши, и твоя функция — защищать детей леса, пусть ты даже об этом и не догадывался. И я оказался прав? — Пи`Нок лукаво улыбается.              — Правы, — Мью не может этого отрицать, потому что желание оберегать Галфа — это что-то из области иррационального, когда оно отодвигает все страхи и привычное мировоззрение на задний план. — Но что, если бы вы ошиблись? Если бы я из-за страха как-то ему навредил, когда понял, что Галф — не человек?              — Ой, Мью, вот ты сам себе веришь? Ты же в первую очередь побежал не себя спасать в ту ночь в лесу, а Галфа.              — Но… откуда вы знаете? — Он реально растерян, потому что никому об этом не рассказывал.              — Скажем так: муши могут иногда кое-что мне нашептать, — и лукаво смотрит на парня.              Поэтому сейчас Мью в свою очередь смотрит с подозрением на существ, что снова начинают их привычно окружать, и шепчет им:              — Так, не сдавать происходящее никому больше — понятно? Не хочу, чтобы пи`Нок знал о том, что тут происходит. Слышите, малышня?              Огонечки вокруг замирают, словно задумываются, а затем он ловит волну согласия от них. Так вот, как вы общаетесь…              Галф тем временем довольно улыбается, когда снова оказывается в родной стихии, среди муши, которые почти облепляют его, но поворачивается к Мью:              — Попробуешь в этот раз со мной?              — Что? — Он спотыкается почти на ровном месте от удивления, потому что предполагал просто наблюдать — только чуть ближе, чем в предыдущие разы.              — Ну… Подключиться — или как вы, люди, там говорите?              — А… можно? — Мью почти забывает, как дышать.              — Почему нет, — Галф улыбается ему и кивает, — ты же смог получить от меня силы — чем лес хуже? Давай, протяни руку.              Он видит, как лианы вокруг них снова оживают и тянутся к Галфу, а тот — к ним. Поэтому он осторожно поднимает руку — вдруг… Укусят? Потом сам же фыркает от подобной мысли и видит, как вокруг начинают сотрясаться от смеха муши и Галф тоже:              — Укусят — придумал же, — тот ярко хохочет.              — Я не говорил этого, — он надувается.              — А тебе говорить и не надо: муши мне нашептали, — Галф старается говорить серьезно, но безуспешно, потому что словно проглотил смешинку. — Но кусать тебя никто точно не будет — уж поверь, плотоядных растений в этом лесу нет.              Мью внемлет голосу разума (и Галфа), поэтому дает этим побегам сначала себя обнюхать(?), а потом уже обвить руку. Это действительно немного пугает, но потом, когда понимаешь, что никакого вреда тут нет, то можно и расслабиться. А он на самом деле чувствует теплый ток энергии, который поступает от места их соприкосновения.              — Ну что — не страшно? — Галф дожидается подтверждающего движения головой. — Тогда раздевайся!              — Что — совсем? — Мью неожиданно сильно смущается, хотя видел, как это ранее делал парень.              — Ну да, это же растения — чего тут стесняться? — Тот не понимает вопроса.              Например, Галфа.       Или собственных странных чувств — вот несколько вариантов навскидку.              Но любопытство исследователя в нем сильнее смущения обывателя, поэтому Мью, стараясь не смотреть в сторону парня, скидывает с себя одежду.       Полностью.              Обнаженный, он замирает в ожидании, когда его обовьют растения, но вместо этого слышит:              — Иди ко мне, я помогу тебе в твой первый раз.              Суппасит, не пялься ты так на него!       Ну!       Это же чисто научное исследование, а не какое-то эротическое шоу на лоне природы!              Но он все равно безбожно краснеет, когда Галф совершенно спокойно обнимает его и прижимается целиком к его телу своим.       Если вы не поняли, то еще раз: целиком. К его телу. Своим.              Мью цепенеет, потому что он в шоке от ощущений, в которых он невольно тонет: тепло, очень тепло. К его животу прижимается мягкий нежный животик, столь невинно и порочно одновременно, тонкие руки обхватывают сначала его плечи, проводят по ним ладонями, словно пытаются убедиться в их надежности, а затем скользят по шее, чтобы согреться в волосах. Его же собственные руки ложатся на нереально тонкую талию: кажется, что он может обхватить ее целиком.              В глазах, что смотрят на него сейчас так открыто, много эмоций, очень много, но там нет смущения — только какая-то странная нежность и доверчивость существа, которое хочется защищать — даже ценой собственной жизни.              — Расслабься — это не больно, а очень приятно, — шепот достигает его уха и заставляет полыхать.              А Мью замирает от страха неизвестности, пока их обоих начинают укутывать в свой кокон растения, сближая их еще больше, буквально вплавляя друг в друга. Эта близость куда интимнее секса — и острее, потому что в твоих руках — тот, кто безмерно тебе доверяет. Доверяет настолько, что посвящает в свои самые сокровенные тайны, а еще делит с тобой сакральный момент единения с природой.              Он сначала ощущает, а потом уже видит, как золотые жилы силы оплетают их обоих и дарят такой приток энергии, от которого кажется, что вот-вот — и взлетишь, как тот самый супермен. Но Мью — не супергерой, даже рядом с ним не стоял, но сейчас чувствует себя способным на что угодно — пока в его руках это нежное лесное чудо, которое смотрит на него так открыто и доверчиво.              А еще с изумлением:              — Мью, что это…              — Что? — Ему кажется, что он даже не проговаривает это вслух — мысли достаточно, чтобы его услышали.              — В этот раз энергия какая-то… другая. И ее очень много, я просто захлебываюсь.              — Правда? Я думал, что это всегда так, — он бережно продолжает держать в своих руках Галфа, успокаивающе поглаживая чувствительную кожу поясницы. — Я чувствую, что могу сразиться со всем миром…              … за тебя.       Он не договаривает эту фразу, но почему-то ему кажется, что Галф и так в курсе его мыслей, потому что глаза напротив загораются каким-то нереальным светом: тоской и… жаждой. И на эту жажду безумно откликается все его естество, потому что она усилена теми нитями, что миллиардами протянулись между ними.              Вот и Мью теперь тянется к этим манящим приоткрытым губам, которые обещают утолить это чувство. Он не отрывает взгляда от широко распахнутых глаз, в которых не читает страха или отвращения — только призыв к действию.              Между ними остается несколько сантиметров.       Сантиметр.       Миллиметр, один миллиметр до вожделенной цели.              Но в последний момент Галф отворачивается, зажмурившись.              Мью растерян:              — Почему?              — Нельзя. Тебе нельзя меня целовать, иначе сойдешь с ума, — горький шепот звучит где-то на уровне его груди, куда парень в отчаянии уткнулся.              Он не успевает переварить эту информацию, как вдруг его пронзает волна сильной тревоги.              Это не его тревога — это страх муши.       Сюда идет кто-то чужой и опасный.