Интервьюировать Нильсена

      Сплетникам должен быть уготован отдельный котел в аду! Это факт! Многие ошибочно считают, что профессия журналиста идет рука об руку как раз со сплетнями. Но это правда только отчасти. Собирают сплетни и копаются в грязном белье только низкопробные писаки, работающие в желтых газетах о знаменитостях. Настоящие журналисты опираются на проверенные данные и уже потом делают выводы… Проблема состояла в том, что рыжая курица в своих сплетнях будет опираться на такой непреложный факт, что опровергнуть его можно будет исключительно вместе с моим разоблачением.       — Итак, ты по-прежнему считаешь, что прятать тело преждевременно? — уточнила я, глядя на тушку обморочной домашней птицы.       — Какая ты кровожадная, каттен, — прищелкнул Нильсен языком. — Уверен. Ты лучше не лопату точи, чтобы кого-нибудь закопать, а бороду обратно приклей. Или спрячься куда-нибудь, если не можешь.       — Бороду? — я застыла в шоке. — Но… она ведь сейчас очнется…       — Поразительная догадливость. Долго шла к такому умозаключению?       — Слушай, я ведь серьезно! — начала злиться я. — Если я сейчас нацеплю бороду, она ведь будет считать тебя… ну…       — Геем? — подсказал Нильсен. — И что? Это единственный адекватный выход… Или ты морально готова прекратить весь этот маскарад уже сейчас?       — Я…       Голос сорвался и договорить не получилось. Честно говоря, да, я была к этому готова. Не потому что сама дошла до этого решения и морально к нему подготовилась. Просто я не могла позволить, чтобы про Алекса распускали сплетни... Я только надеялась, что Сэм вычислит меня уже после того, как я признаюсь Нильсену в характере своей профессии.       — Да, готова, — кивнула я с уверенностью, которой совсем не испытывала.       — Почему? — он слегка склонил голову в изучающем жесте.       — Ну, ты ведь сам сказал, что молчать она не будет. А в этом случае информация о твоей якобы ориентации просочится в прессу…       Кто бы мог подумать, что я буду заботиться о том, что в газетах не написали о том, что Нильсен гей… Жизненная ирония не знает границ!       — Ты правда думаешь, что меня это волнует? — улыбнулся он.       — Ты же ненавидишь журналистов…       — Мою ориентацию они могут обсуждать столько, сколько им заблагорассудится, — отмахнулся Алекс. — У тебя есть десять секунд, чтобы наклеить бороду. Она вроде дергаться начинает, — Нильсен перевел взгляд на полудохлую курицу, которая уже пыталась подавать признаки жизни.       Еще секунду подумав, я бросилась к элементам моей гримировки, пытаясь как можно скорее нацепить все на законное место. Не знаю, что именно мной двигало — нежелание раскрываться перед курицей, или любопытство… Скорее второе. Было интересно — Нильсен действительно выставит себя геем или здесь скрыт какой-то подвох и у него есть план.       Пока я возилась с бородой и бровями, Александр придумал, как реанимировать наше рыжее чудо. Теоретически, обморочных девиц можно привести в себя несколькими способами. Самый надежный — нашатырь. К сожалению, этого полезного алхимического ингредиента у нас с собой не было. Исторические романы утверждают, что также в таких ситуациях можно сжечь под носом перо. Но судьба снова была против нас, и конференц-зал не был заполнен перьевыми подушками, которые можно было раздербанить для доброго дела. Третий вариант — пощечины. Безотказный и действенный. Только немного неэтичный.       Но Нильсен выбрал четвертый вариант. Убедившись, что я уже загримировалась, он взял со стола бокал с водой, а потом выплеснул его на курицу.       Она сразу же взвизгнула, открыла глаза и забилась, как рыба, выброшенная на берег, подтверждая мои догадки о том, что последние секунд тридцать обморок был постановочным, и кто-то просто хотел что-то подслушать.       — Еще раз привет, Айрис, — плотоядно улыбнулся Александр, глядя на мокрую курицу, распластавшуюся у его ног.       — Ал-лекс… Что со мной произошло? Мне, наверное, показалось…       — Не знаю, что именно тебе показалось, Айрис, но в следующий раз, будь добра, стучи, прежде чем вламываться, иначе можешь застать не только поцелуй, а кое-что поинтереснее, — продолжал ухмыляться Нильсен.       Курица поднялась, но вид у нее был жалкий. Мокрые волосы слиплись, одежда съехала и уже не смотрелась так идеально, а тушь, хоть и не потекла, но склеила ресницы. Шикарно! А где подписать петицию, чтобы она всегда так ходила?       — П-поцелуй?       — Да, Айрис, поцелуй, — закатил глаза Алекс. — Ну, знаешь, когда двое людей любят друг друга, им хочется много времени проводить вместе, а еще возникает внезапное непреодолимое желание к обмену слюной и другими телесными жидкостями. В интернете об этом подробно написано, я тебе скину ссылку.       — Алекс! Но ты же… И он…       — Геи? — фыркнул Нильсен. — Ну да. И что? За это вроде на костре инквизиции уже не сжигают.       Мокрая представительница домашней птицы еще некоторое время переводила шокированный взгляд с меня на Александра, а потом всхлипнула, развернулась и выбежала из конференц-зала. Не то чтобы мне было ее жаль. Лично я бы ей еще и пинка отвесила. Но вот мотивы Александра оставались такой же загадкой, как Стоунхендж, Черная дыра и закон одинокого носка, который остается после стирки…       — Зачем ты это сделал? Ты ведь мог притвориться, что ничего не было. Она сама была готова в это поверить!       — Не была. Она бы все равно осталась при своем мнении, а я его только подтвердил. К тому же, ты даже представить себе не можешь, какой это подарок! — с чувством проговорил он. — Да я же теперь до конца жизни избавлен от преследований этой… этой…       — Рыжей курицы, — подсказала я.       — Ну вроде того, — фыркнул Алекс.       — А ничего, что ее мнение о твоей якобы нестандартной ориентации сохранится только до тех пор, пока я не сниму грим?       — А это уже проблемы будущего Александра, — подмигнул он мне. — К тому же, от злого и страшного дракона в лице Айрис меня всегда сможешь защитить ты.       — Эй, ты ничего не перепутал? Вообще действовать полагается наоборот!       — Ничего не знаю. У кого борода на лице, тот и сражается с драконом. И как удачно, что я всегда гладко выбрит, правда?       Я взглянула на сияющее счастьем лицо Нильсена, примеряясь, куда бы врезать. Конечно, у любой девушки есть беспроигрышный вариант… Но бить в пах мне не хотелось. А вдруг ширинка утратит свои гипнотические действия? По лицу тоже не тянуло ударить. Слишком уж смазливое. Вот так сейчас влеплю пощечину, и вся симметрия нарушится. Непорядок! Корпус тоже отпадал — там же кубики. И дело не в том, что мне их жалко… Точнее жалко, но с ними все равно ничего не случится. Просто я уже знала, насколько у него там твердые мышцы. Да я себе кулак отобью, а ему даже щекотно не станет!       Вот же сволочь! Везде подстраховался!       — Ладно, я думаю, нам стоит отсюда уйти, а то Айрис может и в третий раз нагрянуть. На этот раз исключительно из вредности, чтобы не дать нам завершить начатое.       — Так она и к тебе в комнату наведаться может, — буркнула я.       — Не наведается. И в любом случае, мы здесь недолго пробудем. Завтра вечером Сэм улетает обратно, а мы с тобой переберемся в другой отель, подальше от Айрис и всех, кто видел твою бородатую физиономию. Номер я уже забронировал. Так что потерпи чуть больше суток, — он приобнял меня за плечи, чмокнув в макушку. — Послезавтра утром уедем подальше от любопытных взглядов.       Ну вот я ж говорю — сволочь! Почему каждый раз, когда я хочу его немножечко побить, он выдает что-нибудь настолько милое, что я начинаю таять?

***

      На следующий день, после того, как хорошенько выспалась, я решила последовать совету Александра и прогуляться по магазинам. В конце концов, это было банальной необходимостью. Не знаю, сколько именно мы пробудем в Ирландии, но одежда мне нужна, а из женских шмоток у меня только платье, которое я купила в Чили, и костюм, в котором Алекс решил шокировать маман своим неожиданным предложением о братике.       Все же Нильсен — гений. Не зря его Ева Илоном Маском назвала! Шоппинг был не просто отличной идеей, а буквально спасением для моей расшатанной психики, которая и раньше была не то что бы в порядке.       Из отеля я вышла еще в мужском костюме, а затем переоделась и сняла грим в примерочной ближайшего магазина, немного шокировав местных консультантов. Ладно, плевать. Людям с нежной психикой вообще нельзя работать в сфере обслуживания, так что будем считать это отличным жизненным уроком на будущее.       Не знаю, что на меня нашло, но одежду я скупала остервенело и в огромных количествах. Мне в принципе столько не нужно, не говоря уже о данной ситуации. В Дублине мы максимум на неделю, но я закупалась так, как будто собралась здесь прожить, по меньшей мере, год. Причем особое внимание я уделяла белью.       Конечно же, мое внезапное желание обзавестись парой десятков комплектов нового и очень соблазнительного белья — просто случайность и никак не связано с сигналами подсознания. Подсознание, кстати, было со мной полностью согласно, выражая свою позицию одобрительным молчанием. Взбрыкнуло только один раз, когда я уже возвращалась в отель очень довольная собой.       Прямо в центре города, находясь напротив торгового центра, на меня смотрел и весело подмигивал секс-шоп. В Британии эти милые заведения, хоть и имеют соответствующее оформление, которое ни с чем не спутаешь, но выглядят все же достаточно ханжески. По крайней мере те, на которые натыкалась я. А вот здесь на витрине было почти все… В том числе и комплект очередного белья, который гипнотизировал меня не хуже ширинки. Абсолютно бессмысленное с практической точки зрения, почти полностью прозрачное, но такое манящее…       Агата, я не знаю, зачем, но тебе это очень надо!       Вдохновленная этой мыслью, я бесстрашно направилась в царство эротического белья, вибраторов и других интересных приспособлений, которые я видела в шкафчике Нильсена. В конце концов, пора собирать свою коллекцию!

***

      Вернулась в отель я только под вечер, снова переодевшись в том же самом магазине. На этот раз такого же шока не получилось. А жаль, мне даже понравилось в первый раз. Эх, как быстро люди привыкают к эпатажу… Я начинаю понимать Леди Гагу! Может мне тоже костюм из мяса сделать?       Вечер обещал быть спокойным и ленивым, но уже через полчаса после того, как я вернулась в отель, мои сегодняшние покупки начали буквально прожигать меня взглядом, требуя немедленно применить их по назначению. Знаю, что у предметов взглядов нет, но у этих точно были! Искушающие, манящие и очень-очень хитрые.       Я сопротивлялась, как могла. В конце концов, это же не ширинка… Но оказалось, что я вообще очень легко поддаюсь гипнозу. И в итоге я не выдержала, схватив телефон и начав строчить сообщение Александру: Ты в номере?

Да. Хочешь зайти?

А Сэм уже уехал?

Я его с обеда не видел, но вообще уже должен быть в аэропорту.

      Большего мне не требовалось. Надев белье из секс-шопа и накинув сверху легкое платье-комбинацию на тонких лямках, я уже хотела выйти из номера, но остановилась на пороге, сраженная укоризненным взглядом еще одной вещички, которую я купила в том же магазине, что и сегодняшнее белье.       Решив, что лучше сразу пойти с козырей, я прихватила и черную коробочку, и теперь уже уверенно зашагала в сторону комнаты Александра.       — Привет, каттен, — встретил он меня на пороге, слегка улыбаясь.       Откровенный, оценивающий и одновременно раздевающий взгляд прошелся по моему телу, заставив довольно улыбнуться и вздрогнуть от легкого возбуждения. Нильсен ничего не сказал, но по слегка учащенному дыханию и расширившимся зрачкам было понятно, что ему безумно нравится видеть меня в женской одежде и без нелепого грима.       — Как день прошел? — спросил он, приглашая меня внутрь.       — Неплохо, — отозвалась я, проходя по комнате и присаживаясь в одно из кресел. — Как ты и советовал, прошлась по магазинам. Оказывается, здесь много интересного.       — Да? И что же интересного ты нашла?       Алекс остановился прямо за моей спиной, опираясь руками на спинку кресла. Так было даже лучше. Не уверена, что смогла бы сделать это, глядя ему в глаза. А вот лишившись зрительного контакта я почти без страха достала заветную коробочку из сумки, выкладывая на маленький журнальный столик.       Повисла пауза, которая начала немного нервировать, а затем Нильсен обошел кресло, беря в руки мой сегодняшний подарок, и с интересом рассматривая.       — И что это, каттен? — спросил он строгим голосом.       — Хм… Я думаю, это называется флоггер…       — Я прекрасно знаю, как это называется. Почему ты решила это купить?       — Ну… — я замялась под внимательным взглядом, а затем поднялась на ноги, подходя к Алексу.       Надеялась, что близость его тела придаст мне уверенности. Наивная! Знакомый и любимый аромат только усугубил положение, заставляя дыхание сбиваться, а щеки краснеть.       — Я подумала… Может быть, попробуем…       — Каттен, это так не происходит, — он серьезно посмотрел на меня. — Ты ведь понимаешь, что это элемент игры, к которому нужно быть морально готовым?       — Понимаю, — кивнула я.       — Зачем тебе это? — спросил он, распечатывая коробку и с интересом рассматривая кожаные короткие хвосты. Даже опробовал их, ударив по своей ладони. Этот простой жест моментально лишил меня связных мыслей.       — Эм…       — Я жду ответ, — взгляд приобрел почти суровые нотки, которым хотелось подчиняться. — И даже думать об этом не буду, пока не услышу внятную причину.       Черт, он что, сам не понимает, какое впечатление производит с черной плеткой в руках, когда смотрит на меня ТАК?       — Тебе же это нравится… — начала я и снова замялась, покраснев еще сильнее. Все же этот откровенный, раздевающий взгляд было выдержать невозможно.       Нильсен холодно ухмыльнулся, а затем начал медленно двигаться вокруг меня, кружа, словно хищник над жертвой, и на ходу шепнул в ухо:       — Не стоит думать, что понимаешь мою мотивацию.       Алекс наконец встал передо мной на расстоянии десяти сантиметров, а затем поднял руку с зажатым в ней флоггером и провел рукояткой по моей шее, приподнимая подбородок и заставляя посмотреть ему в глаза.       — Такие игры нужны, в первую очередь, не мне, а тебе.       Если раньше у меня наблюдались только проблемы с дыханием, которое постоянно перехватывало, то сейчас я имела все шансы свалиться на пол, прямо как небезызвестная рыжая курица, потому что колени отказывались держать.       — Покажи, — шепнула я.       — Ты уверена, что хочешь этого?       Горло уже сдавило спазмом и говорить внятно не получалось, поэтому я просто кивнула. Александр еще какое-то время изучал меня взглядом, а затем снова провел рукояткой флоггера по моей шее, спускаясь к ключицам. Кожаный наконечник рисовал узоры на коже, подбираясь к плечам. Все так же с помощью флоггера, Алекс сдвинул лямку платья, заставив ее упасть. Платье сразу же перекосилось, наполовину оголяя одну грудь. Увидев, какое на мне белье, Нильсен довольно улыбнулся.       — Я смотрю, ты основательно подготовилась…       И снова я смогла только кивнуть, наблюдая, как рукоятка флоггера продолжает свой путь, на этот раз, спускаясь чуть ниже, приходясь по напряженному соску через тонкую прозрачную ткань. Низ живота налился свинцовой тяжестью, а в трусиках стало влажно. Даже слишком…       Немного поиграв с соском, Алекс двинулся дальше, в направлении другого плеча и так же, как и в первый раз, стянул бретельку. Больше ничем не удерживаемое свободное платье соскользнуло с моего тела, упав к ногам. Я перешагнула ткань, легким пинком ноги отправляя его подальше.       Какое-то время Александр молча наблюдал за мной, любуясь почти обнаженной девушкой, а затем последовал приказ, произнесенный холодным голосом:       — Сними белье.       Честно говоря, я уже даже немного жалела, что согласилась на это. Нет, мне не было страшно. Но даже то, что происходило сейчас, заводило до предела. Во рту пересохло, как будто я находилась в пустыне несколько дней, в паху все сводило почти болезненным спазмом, а по телу проходили волны дрожи, которые невозможно было сдержать. Как я смогу выдержать эту игру, если уже сейчас готова наброситься на него?       Трясущимися руками я расстегнула застежку бюстгальтера, позволив ему упасть к моим ногам, а затем потянулась к трусикам.       — Стой!       Я застыла, боясь пошевелиться. Отбросив флоггер на кровать, Нильсен положил руки на мои плечи, слегка сжав, а потом начал спускаться ниже, очерчивая изгибы. С каждым сантиметром его продвижения мое дыхание становилось все более тяжелым, как после долгого бега.       Остановившись на бедрах, Алекс легко погладил кожу в районе лямок, а затем поддел пальцем тонкую полоску ткани и быстро, почти легко разорвал ее двумя руками. Трусики отправились вслед за бюстгальтером, оставляя меня полностью обнаженной перед одетым Александром, который продолжал оценивать меня холодным взглядом.       — Да, так лучше, — кивнул своим мыслям Нильсен. — Подойди к кровати и встань на край на колени, — последовал очередной приказ, которому хотелось подчиниться.       С трудом забравшись на постель, я выпрямила спину, готовясь к тому, что сейчас незамедлительно последуют удары. Но Алекс не спешил. Прижавшись грудью к моей спине, он ухватил меня рукой за горло — не сжимая, а лишь обозначая контроль — и тихо прошептал, задевая кожу губами:       — Ты ведь помнишь, что можешь остановить меня в любой момент?       — Да, — хрипло выдохнула я и вздрогнула от нового спазма внизу живота.       Тепло чужого тела пропало и сразу стало немного неуютно. Хотелось наоборот, сильнее прижаться и, желательно, навсегда. Но я покорно стояла на коленях, чувствуя, как предвкушение разливается по телу, смешиваясь с возбуждением и многократно усиливая его. Ощущений добавляло и то, что я не видела Александра и могла только по тихим шорохам догадываться о том, чем он сейчас занят.       Первое прикосновение к коже вышло не таким, как я ожидала — что-то твердое, наверняка рукоятка флоггера, коснулась моего затылка. Алекс прочертил линию от шеи по всей длине позвоночника, обрисовал контур ягодиц, спустился на внутреннюю сторону бедра, а затем легонько стукнул по коже в этом районе, показывая, что мне нужно сильнее раздвинуть ноги.       После того, как я подчинилась, его рука легла на нижнюю часть ягодицы, слегка сжала, а затем последовал первый удар, но не флоггером, а ладонью. Легкий, почти невесомый — похлопывание, а не шлепок. Но я все равно вздрогнула и тихо простонала.       — Какая развратная девочка, — мурлыкнул Нильсен, отвешивая еще один почти неощутимый шлепок.       Удары посыпались один за другим почти непрерывно. Все такие же легкие, они не приносили никакого дискомфорта. Я чувствовала только прикосновения его рук к своей коже и небольшое покалывание. Но постепенно тепло, которое разливалось в нижней части ягодиц, начало отдаваться в паху, делая возбуждение запредельным.       Периодически Алекс комментировал свои действия или шептал какие-то пошлости, которые даже не задерживались в моей голове, но заставляли дрожать от нахлынувших ощущений и нечленораздельно стонать, прося большего. Теперь внизу живота уже не просто сладко тянуло. Ощущения перекинулись на самую чувствительную точку моего тела, отдавая сильной пульсацией. И именно в тот момент, когда я поняла, что такая стимуляция может быть не просто прелюдией, а способная заставить меня кончить, все прекратилось.       — Не-е-е-ет, — разочарованно простонала я.       — Молча, лилла каттен, молча, — хрипло ответил Алекс, а затем слегка надавил мне на лопатки, заставляя опуститься локтями на постель и прогнуться в пояснице. — Ты даже не представляешь себе, как красива сейчас.       — Ммм…       — Есть в этом определенное искусство, — продолжал вещать Алекс, обходя меня с разных сторон.       У меня уже почти не осталось сил терпеть. Потянувшись рукой, я коснулась клитора и взвыла от нахлынувших ощущений.       — Плохая девочка, — холодно заметил Александр, хватая меня за руку. — Ты очень нетерпелива. Придется принять меры.       — Нет, пожалуйста, — захныкала я.       — Ты всегда можешь попросить меня остановиться, — напомнил Нильсен и, выждав полминуты, добавил. — Я так и думал. Переместись в центр кровати.       Пока переползала, стараясь не потерять равновесие, послышалось звяканье ремня, а затем Александр продел его между прутьев в изголовье, обвязывая концами мои запястья. Не туго, но так, чтобы дотянуться я никуда не смогла.       — А знаешь, так даже еще эстетичнее…       Сразу после его слов по коже прошел холодок, как будто кто-то взмахнул веером, обдав воздухом. А в следующую секунду на кожу опустились хвосты флоггера. И снова это был не удар, а скорее поглаживание. Проверка на прочность. Но даже этого хватило, чтобы я испустила вздох облегчения и протяжно застонала.       Дальше удары шли по нарастающей. Покалывание кожи почти прошло, но сейчас она уже полыхала, подогревая жар внизу живота. Иногда легкое касание хвостов флоггера поглаживало лопатки и бока, но в основном сильные удары приходились на нижнюю часть ягодиц и внутреннюю сторону бедра. И каждый новый шлепок отдавался импульсом прямо в клитор, заставляя скулить от бессилия и жажды большего.       Моя голова уже давно опустилась на простынь, беспорядочно метаясь, а затем я и вовсе закусила ткань, тихонько подвывая в такт каждому удару. Я готовилась к боли, но вместо этого получила пытку иного рода — мощнейшую стимуляцию, которая не приносит разрядки, заставляя пребывать на грани оргазма и не получая его. Тело уже давно находилось в агонии, а сладкие спазмы становились все чаще. Это продолжалось до тех пор, пока мозг совсем не отключился, оставляя только чистое, ничем незамутненное желание…       Прогибаясь, чтобы подставиться под очередной удар, я сжала ноги, начав вилять бедрами и пытаясь таким образом довести себя до оргазма.       — Нет! — отрезал Алекс, хватая меня за ноги и снова разводя их в стороны. — Каттен, ты просто вынуждаешь меня наказать тебя за непослушание…       — Ммм…       Говорить уже физически не получалось — только стонать и скулить. Но ему и не требовался ответ. Последовала короткая череда сильных ударов, которые уже были почти болезненными. Но именно «почти». Это была настолько приятная боль, что можно было лишиться разума, отдать что угодно, лишь бы продлить это ощущение.       Всего три или четыре таких шлепка и флоггер отлетел в сторону. Еще секунда промедления, и я почувствовала, как головка прошлась по моим складкам, размазывая сок, который давно начал стекать по бедрам, а затем Алекс ухватил меня за талию и одним плавным, но уверенным движением вошел в меня.       Такого издевательства я перенести уже не могла. Тело отказалось подчиняться и выпустило все то невероятное напряжение, которое скопилось. Вскрикнув, я забилась в судорогах оргазма, натягивая руки так, что в кожу на запястьях врезался ремень, оставляя следы.       Дождавшись, когда первая волна удовольствия пройдет, Алекс качнул бедрами. Снова раздался шлепок, но на этот раз уже другой, привычный. Каждое его движение наносило легкий удар по тому месту, которое пылало после порки, заставляя вновь загораться, как спичка и изнывать от нахлынувших ощущений.       Очень скоро я снова начала стонать, уже даже не пытаясь удержать в себе удовольствие, которое завладело моим телом всего через пять минут после оргазма. Сильные, размеренные толчки заставляли метаться по подушкам, сжимая кулаки и все время повторять одно имя, как мантру.       В какой-то момент Александр одним движением расстегнул ремень, освобождая мои руки, после чего перевернул меня на спину, закидывая мои лодыжки себе на плечи. В такой позе шлепки тел тоже приходились на нижнюю часть ягодиц, отдаваясь импульсами в клитор, но ощущения… Они были совсем другими. Ярче, четче, мощнее. Я потерялась в них, отрешаясь от мира. Пропали слух, зрение, обоняние… Осталась только пульсация и волны удовольствия, которые проходили по каждой клеточке моего тела.       Когда мир в очередной раз взорвался, а Алекс упал на подушки рядом со мной, я поняла, что по-прежнему не могу произнести ни слова. Чтобы прийти в себя потребовалось больше десяти минут, но даже после этого, голова оставалась абсолютно пустой, а тело — ватным.       — Ты очень смелая девочка, каттен, — прошептал Александр, нежно целуя меня в макушку, а затем осторожно, как будто я стеклянная, подхватил на руки и отнес в ванную комнату.       Поставив меня в душевую кабину, Алекс забрался следом, прижимая меня к себе, и включил воду, начав небольшим напором проходиться по моему телу, делая воду более прохладной, когда она попадала на все еще горячие участки кожи.       Никогда не думала, что обычный контрастный душ может принести такое облегчение и удовольствие. Теперь она не имело ничего общего с сексуальным возбуждением, но было до безумия приятным и отдавало покалыванием даже в кончиках пальцев.       — Что-нибудь еще нужно делать? Ну, есть какие-нибудь правила, мази? — слабым голосом спросила я, немного придя в себя.       — Нет, — тихо рассмеялся Нильсен. — Не для этого уровня, точно. Следов не останется, а покраснения должны сойти через пару часов. Если захочешь, можешь намазать кожу смягчающим кремом. У меня с собой такого нет… Как-то не думал, что пригодится.       — А я считала, что ты всегда ко всему готов, — поддела я его.       — С тобой нельзя быть абсолютно готовыми, — улыбнулся он. — Ты же, как торнадо — сметаешь все на своем пути, в том числе и все мои планы, самоконтроль и…       Он замолчал, глядя мне в глаза странным, нечитаемым взглядом. В нем разливалась нежность и какое-то недоумение. Как будто он только что разгадал загадку и сам поразился ответу.       — Что?       — Ммм… Я…       Договорить Алекс не успел — раздался громкий стук в дверь, причем, судя по звуку, визитер явно не отличался терпением. Возможно, этот гость стучал и раньше, но из-за шума воды мы просто не слышали.       — Алекс! Открывай, я знаю, что ты в номере! — голос Макото сопровождался очередным стуком.       — Хм… Нужно открыть, а то он дверь выломает, — буркнул Нильсен со знанием дела.       Кивнув, я метнулась обратно в комнату, хаотично собирая свои вещи. Я вроде бы была аккуратна, но они оказались разбросаны по всем доступным поверхностям. А вот Нильсен совсем не спешил, несмотря на то, что времени явно было мало, а дверь уже ходила ходуном. Он спокойно натянул брюки и даже набросил рубашку на плечи, после чего подошел ко входу, вопросительно взглянув на меня. Подобрав разорванные трусики, я стянула простынь с кровати, на ходу закутываясь в нее, и добежала до первой двери, которую увидела.       Вообще пора привыкнуть, что в кризисных ситуациях мой мозг действует по четкой схеме и выбирает самый плохой вариант из существующих. В этот раз тенденция продолжилась, потому что дверь вела на долбаный балкон!       Чуть не вылетев за перила, я прижалась обратно к двери и сдвинулась влево, скрываясь за полузакрытой шторой.       — Малыш Сэмми, привет, какими судьбами? Я думал, ты уже улетел…       — Собирался, но решил немного задержаться. Полечу утренним рейсом. Нам нужно поговорить.       — Знаешь, ты выбрал не самый лучший момент. Не думаешь, что поговорить можно было по телефону? Ты слегка не вовремя.       — Это я заметил по звукам, которые доносились из этого номера еще пятнадцать минут назад, — заметил Макото, заставив меня похолодеть.       Агата, ну вот какого хрена ты такая громкая?! Черт, нужно было в секс-шопе вместе с флоггером еще и кляп брать!       — Ну хоть вламываться на этот раз не стал, — фыркнул Алекс.       — Уже научен горьким опытом. Кстати, не подскажешь, что ты здесь делал? — обманчиво спокойным голосом спросил Сэм.       — Ммм… Порно смотрел.       — Порно?       — Да, малыш Сэмми, порно. Когда подрастешь, я обязательно познакомлю тебя с этой прекрасной стороной интернета.       — Черт, Алекс, как же ты меня достал, — прорычал Макото, а потом шумно выдохнул, как будто пытаясь успокоиться. — В этот раз я даже склонен поверить в твою версию про порно и знаешь почему?       — Просвети меня.       — Стоны были женские.       — И что это значит?       — Алекс, не держи меня за идиота, — раздраженно бросил Сэм. — Думаешь, если я редко появляюсь в особняке, то не знаю, что там происходит? Мне хватило провести там буквально пару часов перед полетом, чтобы составить картину происходящего, а поездка только подтвердила мою теорию. У тебя ведь роман с Харви…       — Сэмми, — почти разочарованно вздохнул Нильсен. — Я же тебе обещал, что если переключусь на мальчиков, то ты будешь первым в очереди.       — Это был не вопрос. В твоей комнате его вещи. Совсем немного и не на виду, но они есть. Вторую спальню в твоих покоях начали убирать чаще. Ты посадил его рядом с собой в самолете и даже уступил место возле окна, хотя раньше готов был драться за кресло у иллюминатора. Но самое главное — я вижу, как вы друг на друга смотрите.       Повисла тишина, которая не предвещала мне ничего хорошего. Ну все, кажется, намечается мой выход. Если Алекс позволил считать себя геем рыжей курице, то с Сэмом ситуация точно не повторится. Так, сейчас нужно собраться и выдать что-нибудь адекватное…       Я феминистка и ношу мужской костюм в знак протеста…       Это был опыт по соблазнению гетеросексуального мужчины на основании не внешности, а исключительно феноменов…       Родители хотели мальчика, а я не привыкла разочаровывать старших…       Я тут это… сценку из пьесы репетировала…       Но тишина все продолжалась, а Александр не спешил опровергать выводы Макото и вытаскивать меня с балкона за шкирку для предъявления доказательств.       — Не подумай, что я осуждаю, — продолжил Сэм, когда понял, что ответа не дождется. — Конечно, твоя бисексуальность стала для меня сюрпризом… Но не стоило скрывать это от меня. Если честно, мне абсолютно плевать, с кем ты спишь. Главное — чтобы это не навредило тебе... Ты по-прежнему не хочешь, чтобы я как следует покопался в прошлом Харви? Он слишком подозрительный, Алекс…       — Не хочу, — серьезным голосом ответил Нильсен. — Поверь, я знаю все, что необходимо. А вот тебе его полное досье совсем ни к чему.       — Как знаешь, — согласился Макото, но по голосу было слышно, что он не совсем доволен ситуацией. — Я рад за тебя, — выдал он. — Но если возникнут проблемы, расскажи мне о них, хорошо?       — Обязательно, — отозвался Алекс. — Как только решусь на каминг-аут, непременно позову тебя на это историческое событие.       — Дурак, — фыркнул Сэм, а затем послышался хлопок двери.       Через минуту Александр выглянул на балкон, застав меня стоящей в простыне на бетонном полу.       — Замерзла? — спросил он, подхватывая меня на руки.       Нильсен отнес меня в кровать и даже заботливо укрыл одеялом, пытаясь согреть. И эта забота, которая проявлялась в его действиях все чаще, начала бить по самому больному.       — Прости, — тихо сказала я, дрожащим голосом.       — Не извиняйся. Ты не виновата, что малышу Сэмми приспичило поделиться секретами на ночь глядя, — улыбнулся он. — Лучше давай спать. Ты устала, — распорядился Александр, ложась рядом со мной и прижимая к себе.       Хотелось сказать, что Сэм снова все испортил и немного смазал впечатления от такого хорошего вечера, но я не могла его винить. Он действительно заботится об Александре и его интересах. В отличие от меня…       Дождавшись, когда дыхание Алекса станет ровным, я высвободила руку из-под одеяла, погладив его по волосам и пройдясь тыльной стороной ладони по щеке.       — Я все исправлю, обещаю, — одними губами прошептала я.