Мой любимый псих

С самого утра Ирука был взвинчен и напряжен. Несмотря на то, что олимпиада начиналась в десять, будильник прозвенел в семь сорок. Умино хотел даже забить на указание Какаши не повторять ничего за день до олимпиады, но все же решил, что это будет лишним. Школа, где должен был пройти синхрон, находилась с десяти минутах езды на машине от его дома, но Ирука специально собрался и приехал на час раньше, чтобы быстрее и без суеты узнать свой кабинет, номер и место. К его удивлению, никто ничего не вывесил, а вахтерша на его вопрос о бланке с кабинетами покрутила пальцем у виска со словами «рано еще». Умино пришлось просидеть в школьной раздевалке еще минут десять, пока в школу не влетела запыхавшаяся женщина с увесистой папкой на перевес. Не снимая легкого весеннего плаща, она сразу подбежала к стенду и в спешке распихала листочки по файлам, а затем так же стремительно, как и появилась, убежала на лестницу. Ирука, до этого с интересом и удивлением наблюдавший за ней, поднялся и прошел к стенду. Как он и думал, женщина развешивала бланки для олимпиады. Без особого труда Умино нашел свое имя и фамилию. — Та-ак, — задумчиво протянул он, перебирая хвостик в пальцах. — Кабинет такой-то, место такое-то… Ясно. — Ирука снова прошел в раздевалку за рюкзаком. *** … — У вас есть ровно час, чтобы справиться с грамматическими заданиями. Далее аудирование и последний этап — говорение. — проговорила учительница. Затем она вскрыла конверт с заданиями и стала раздавать их участникам. У Ируки бешено колотилось сердце и вдруг резко пересохло горло. Да так, что ему очень сильно захотелось кашлять. Чтобы не привлекать к себе внимания, он зажал себе рот рукавом кофты и зажмурился. Краем уха он услышал, что лист с заданиями уже лег перед ним, но не шевельнулся. Трогать задания до команды преподавателя было строго запрещено. Это делалось для того, чтобы все были в равных условиях. Спустя несколько секунд душащее желание кашлять отпустило его, и Ирука открыл глаза, которые от напряжения покрылись слезной пленкой. Он быстро вытер глаза и уставился в перевернутый листок. Наконец прозвучала команда и все ученики в аудитории перевернули листы задиниями вверх. Грамматическая часть состояла из пятнадцати заданий, которые умещались на двух листах, скрепленных степлером. С первым заданием Умино справился за пару секунд, второе последовало за ним еще быстрее. Ирука даже особо не задумывался над тем, что он пишет. Правильные ответы возникали у него в голове как по шелчку пальцев, стоило глазам лишь прочитать задание. Затормозил он только на артиклях, но здесь очень кстати припомнились запоминалки Какаши. — «Угу, река длинная, значит река Янцзы с артиклем the…» — про себя бормотал Умино. — «The 89 motorway… Озеро не длинное, значит Верхнее без артикля…» Словообразование он сделал за пару минут, времена глагола заняли чуть больше времени, но в целом он успел за час выполнить все задания и был уверен практически во всем, кроме одного существительного в словообразовании и одного артикля. *** Аудирование, как обычно, проводилось при помощи самых ужасных и старых колонок во всей школе, чтобы девяносто процентов всего текста утонуло в бесконечном противном шипении и писке. Однако сквозь эту дьявольскую смесь Ирука смог услышать ответы на пару вопросов и несколько предложений для «True/False». На аудирование так же отводился час, но из-за того, что все ученики справились с заданием быстрее, этот этап продлился всего сорок минут. Ирука вышел в коридор и присел на пол около двери. Рука чесалась позвонить Какаши и поговорить с ним, но к сожалению он сейчас был на конференции, и его нельзя было беспокоить. А жаль, никто не мог поддержать и развеселить Ируку, так же как Хатаке. В последний месяц они стали намного ближе. Настолько, что Какаши иногда позволял себе приобнять Умино и погладить его по шелковистым волосам. А Ирука, ощущая на своей голове теплую ладонь учителя, тихо млел и мечтал, чтобы это продолжалось как можно дольше. Наконец в кабинет позвали его. Ирука, волнуясь, переступил порог. Он знал, что ему нужно было делать, ведь на олимпиаде был не впервые, но все равно переживал. Говорение это не грамматика и не аудирование, тут не угадаешь, не подсмотришь. Нужно будет думать и говорить на ходу, а это не самая простая задача. Тем более Ирука очень боялся, что забудет слова или вообще ничего не сможет сказать. — Так, скажите вашу фамилию и имя. — попросила одна учительница из комиссии. Ирука сказал. — Тяните бумажку с темой. — она указала на ряд белых прямоугольничков перед собой. Уложены они были словно билеты на экзамене, поэтому Ирука решил последовать внегласному правилу, которым с ним поделился Какаши, и вытянуть седьмую бумажку. Он когда-то рассказал, что перед сессией, из-за собственной лени, выучил только один билет и потом, придя на экзамен, вытянул седьмой по счету и это оказался именно тот билет, который он учил. Ирука зажмурился и взял бумажку в руки. Он с опаской, будто билет мог превратиться в гадюку и ужалить его, приоткрыл глаза. «My future profession»* — гласила напечатанная надпись. — Что у вас за тема? — по-английски спросила учительница. Ирука ответил и для достоверности показал бумажку. — Хорошо, у вас минута на размышления. Время пошло. Умино кивнул. Сам же напрягся, способ Какаши сработал. Наверняка, это самая простая из всех тем, но придумать план монолога за минуту — дело не из легких. Ирука еще немного пошевелил мозгами. Может ему рассказать о своей мечте? Он, правда совсем недавно и благодаря беседам с Какаши, решил, что тоже станет учителем. Умино всегда любил маленьких детей, в детстве даже мечтал о братике или сестренке, но здоровье матери не позволило завести еще одного ребенка. Пару раз он подрабатывал сиделкой и, в целом, ладил с малышами, так что вполне мог стать хорошим педагогом. — Ваше время вышло. — все так же по-английски сказала учительница. — Можете говорить. — Ирука кивнул, собрался с мыслями и начал. *** Умино вышел из аудитории, переполняемый смешанными чувствами. Сейчас где-то снизу груди разлилось облегчение, но в то же время он был не доволен собой и расстроен. Под самый конец монолога, он настолько увлекся, что нечаянно запнулся. Причем на очень глупом месте — перепутал предлог. Вместо dream of, то есть мечтать о чем-то, он сказал dream about, что в переводе означает «видеть во сне». Ошибка глупая, но весьма значимая, и из-за нее и аудирования он может вообще не взять место. Ирука спустился вниз по лестнице и зашел в раздевалку за своей ветровкой. Одевался он не спеша, полностью поглощенный мыслями об олимпиаде. Какаши наверняка расстроится, если Умино облажается. Они так долго и муторно шли к государственному этапу, что было бы просто глупо проиграть из-за такой ерунды. Ирука вышел из школы, по привычке доставая наушники из кармана. Однако сегодня его ушей они не коснулись. — Какаши-семпай! — воскликнул Умино, увидев прямо на крыльце фигуру учителя. Хатаке тут же отлип от телефона и улыбнулся Ируке. — Что вы здесь делаете? У вас же конференция! — Привет. Я не пошел на нее. Да какая может быть конференция, когда у меня единственный олимпиадник синхрон пишет! — Какаши ласково потрепал подбежавшего Умино по голове, но затем резко посерьезнел. — Ну как там олимпиада? Очень сложная была? Похоже на те задания, которые я тебе давал? Ошибок много наделал? Ирука слегка растерялся от такого количества вопросов. — Да не очень сложная, там один артикль был, я сомневаюсь на счет него и аудирование на ужаснейших колонках было. — рассказал Умино. — Ну, аудирование… — вздохнул Какаши. — Я бы, если честно, больше удивился, если бы вам его на нормальных колонках включили. — фыркнул Какаши. — А вот про артикль поподробнее. — он провел рукой по подбородку и нахмурился. — Я немного запутался, Venetian Resort это же журнал какой-то? — спросил он, взволнованно глядя на учителя. — The Venetian Resort это отель в Лас-Вегасе. Ошибся, да? — Какаши посмотрел на встревоженное лицо Ируки и ласково погладил того по голове. — Ничего, я уверен найдутся те, кто наделал еще больше ошибок. Кстати, еще про аудирование. Название текста не вспомнишь? Или хотя бы про что он? — Ой… в общем там, я так понял, про девушку, которая любила шоколад и скупала его весь по скидке. — немного подумав сказал Умино. Он неловко переминался с ноги на ногу. Этот своеобразный допрос ему докучал. Хотелось крикнуть «Да хватит уже про эту дурацкую олимпиаду! Возьмите и поцелуйте меня, черт возьми!». — Да, я, кажется, помню этот текст. Где-то он у меня был. Надо будет покопаться в старых флешках. Но это потом. Еще где-нибудь были сомнения, вопросы? — Я немного запнулся на говорении. Перепутал предлог, но я знаю свою ошибку, просто растерялся. — кивнул Ирука и потер переносицу. — Это хорошо. — сказал Какаши. — Слушай, а не хочешь заехать куда-нибудь перекусить? Я оплачу. — предложил он. — О, отлично! Давайте в раменную, которая на углу. — у Умино глаза заблестели от радости. Он как раз давно никуда не выходил и нуждался в разгрузке. Хатаке улыбнулся уголками губ: — Хорошо, в раменную, так в раменную. Пойдем в машину. — он приобнял Ируку за плечо и повел его на парковку. Ирука сел в знакомую черную BMW и пристегнулся. От волнения и нетерпения у него зудело под коленками, но одновременно его не покидало чувство, будто он едет на настоящее свидание. Однако он постарался не упиваться этой фантазией, чтобы потом не испытывать разочарование. Какаши был рядом, и они ехали есть рамен. Что может быть лучше? *** — Нам, как обычно, двойной рамен со свининой, газировку и обычную воду. — сказал Какаши официанту. Они уже удобно устроились за столиком в кафе, чьи темно-бордовые стены и мягкие диваны не раз служили им прекрасеым местом для разговоров и укрытием от плохой погоды. Ирука весело болтал ногами по столом и качал головой, как будто пятилетний ребенок, а Хатаке все никак не мог сдержать улыбку при взгляде на него, поэтому его губы смешно кривились из стороны в сторону. — Ой, слушай, я все хотел спросить, — Какаши вдруг посерьезнел. — Что за тема тебе на говорении попалась? — Моя будущая профессия. — Ирука перестал дурачиться и уселся спокойно. — Настолько простая? Пф-ф. — изумился Хатаке. — Что-то в этом году организаторы не очень оригинальны. Мне когда-то попалась тема «Каким образом мы можем повлиять на сокращение количества бездомных животных во всем мире?». — А что вы рассказали? — Ирука удивленно вытаращился и аж подался вперед, залезая локтями на стол от удивления. Он точно легко отделался. — Ой, наговорил я абы-чего, но олимпиаду выйграл. За счет грамматики и аудирования, конечно. — отмахнулся Какаши. — А ты что рассказал? — Я… я сказал, что хочу быть учителем, как вы. — произнес Умино. — Ого, и что же натолкнуло тебя на это решение? — удивился Хатаке. — Ты же понимаешь, что это непростая работа? — Да, я понимаю, и я готов к этому. — кивнул Ирука. — Я хорошо подумал, как вы и учили меня, и решил, что эта профессия — моя. — Это просто замечательно. Я рад, что смог помочь. — улыбнулся Какаши. — Слу-ушайте, вы же мне обещали рассказать про что-то. Еще в четверг, когда я после уроков оставался. — вспомнил Ирука. Рассказать про «что-то» (чаще всего «чем-то» была музыкальная группа или сольный исполнитель) стало их небольшой традицией еще с самого начала весны. С тех пор Умино успел поднабратся знаний о многих легендарных группах, вроде «Битлз», «Рамшатйн» или «Металлика», коими раньше и не думал интересоваться. — Ах, да, точно. Помнится мне, что ты хотел послушать про «Нервы», да? — уточнил Хатаке, почесывая затылок. Ирука закивал головой, так, что его хвостик запрыгал и закачался из стороны в сторону, похожий на озорного зверька, и закусил губу, в предвкушении нового рассказа. — Группа была основана в Киеве в 2010 году. Пару их альбомов можно назвать настоящими хитами, а некоторые песни популярны и сейчас. Ну, я так, с ходу, мало что расскажу, я не готовился, — Какаши улыбнулся. — Но сегодня мы послушаем их треки. У меня есть отдельный плейлист с «Нервами». В это время им уже принесли рамен и напитки, так что остальную часть разговора сопровождало жадное чавканье Ируки и хлюпанье бульона. — Боже ты мой, Ирука, тебя дома вообще не кормят что ли? — засмеялся Какаши, когда в очередной раз Умино едва не подавился лапшой. Ирука в ответ заулыбался губами (рот был занят раменом) и захихикал. — Профто офень фкусно. — прочавкал он. — Дай хоть лицо вытру. Весь испачкался. — Какаши взял салфетку и принялся аккуратно обтирать подбородок, щеки и кончик носа Ируки. Тот зажмурился и подставил лицо под салфетку. Рамен закончился довольно быстро. Ирука довольно облизал губы и допил остатки газировки. Какаши, следом за ним, отодвинул свою чашу и цокнул языком. — Мм, я ж хотел напомнить. — Хатаке поднял вверх указательный палец, как обычно делают герои книг, когда неожиданно что-то вспоминают. — Джирайя ведь обещал устроить праздник, если несколько из наших учеников возьмут места на государственном этапе. Большинство олимпиад уже прошло, так что надежда на тебя или на Сакуру с ее биологией. Для учеников — прохладительные напитки, снеки, плейлист будут составлять несколько ребят из школы… а учителям Джирайя обещал хороший алкоголь. Мне это, безусловно, не нравится, но что ж поделать. Ты ж знаешь Джирайю не хуже меня. Хорошо, хоть эскортницы в его план не входят. — Я почти забыл про эту вечеринку. Так много всего навалилось, но зато я как следует оторвусь. Круто ведь? — у Ируки от переполняющего его возбуждения едва не загорелись волосы. — Круто, круто. Только сначала нужно результаты узнать, а потом уже радоваться. Ирука слегка потух, но все равно возбужденно болтал ногами и едва не подскакивал на месте. Он уже представил себе, как Какаши приглашает его на танец, а потом они весело болтают где-нибудь в укромном уголке, а может и целуются. — Так, я обещал тебе послушать «Нервы». — Какаши деловито принялся копаться в карманах в поисках наушников. Наконец он нашел их и подключил к телефону. — Давай ко мне, провода не хватит через весь стол тянуть. Ирука с готовностью подсел к Какаши, прислоняясь бедром к его бедру. Хатаке на подобное сближение не отреагировал и протянул Ируке белый наушник. Умино вставил его в правое ухо и спустя секунду уже слушал вступление на гитаре. «Снова праздник, снова ты, и моя любовь «не в тему». Снова падать с высоты, биться головой о стены…» — послышался хрипловатый голос солиста. Ирука прикрыл глаза и положил голову на плечо Какаши. Тот, в свою очередь, ласково погладил Умино по голове и почувствовал, как от близости у него по спине пробежали мурашки. «Знаешь, я теряю свободу, когда теряю тебя, и я теряю голос! Пропадаю в небе и вскоре рождаюсь после дождя, в поисках белых полос…» — продолжал орать солист. — Ну как? — тихо спросил Какаши, понижая громкость музыки, когда песня окончилась и началась следующая. — Душевно. — отозвался Ирука, доставая наушник и отдавая его Какаши. — Будто у него по-настоящему неразделенная любовь, и он таким образом избавляется от боли. — Ну, я с этой историей не знаком, но песня и правда душевная. Этим «Нервы» и берут. — усмехнулся Хатаке, одновременно приобнимая Ируку, который с удовольствием устроился головой на плече его и закрыл глаза, вслушиваясь в спокойный ровный голос. — Когда-то именно «Нервы» помогли мне пережить тяжелые времена. За это я очень им благодарен. Ты, наверное, скажешь мне: «Как ты можешь любить группу, не зная ничего ни об участниках, ни об истории создания? Ты даже не знаешь ни одного альбома!» Но я тебе отвечу: «А вот так. Не нужно заучивать имена всех участников, знать все альбомы наизусть, для того, чтобы быть фанатом. Достаточно просто любить творчество…» — Извините, что прерываю вашу беседу, — молоденькая официантка подошла к их столику и дежурно улыбнулась, нервно краснея. Какаши, недовольный тем, что кто-то прервал его монолог, слегка раздраженно посмотрел на нее. Ирука заинтересованно вскинул голову. — У нас скидки для пар. Тридцать процентов от суммы заказа, и небольшие подарочки при заказе от N д.е. Какаши ошеломленно вытаращился на нее, не в силах произнести ни слова. Ирука замер с открытым ртом. Уж чего чего, а то, что их примут за пару он точно не ожидал. Хоть это и льстило ему и еще больше уверяло в том, что они с Какаши подходят друг другу. Девушка, по всей видимости, воприняла их удивление немного иначе и поэтому торопливо и сбивчиво залепетала: — Наше кафе нормально относится а таким отношениям. Не переживайте… вот. — она оставила на столе небольшой пакет и убежала. Какаши медленно выдохнул, как паравоз по прибытию к станции. Было видно, что эта ситуация очень его озадачила. Ирука не решался первым взять пакет и ждал действий от Хатаке. — Ну, — он почесал затылок. — Давай хоть посмотрим, что за подарок. Ирука пожал плечами и взял в руки пакет. Тот негромко захрустел в пальцах, когда Умино открывал его и доставал содержимое. Два колечка, два веревочных браслета, котооые застегивались на цепочку, красная ароматическая свеча и сертификат в это же кафе, на две чашки бесплатного рамена, которые можно было получить в течение полгода. — Роза. — бросил Какаши, понюхав свечу. — А это у нас что? — он взял в руки колечки. Они были простенькие, но с половинкой сердца на каждом. Это заставило Хатаке улыбнуться, и он надел одно кольцо себе на безымянный палец (ни на какой другой оно не пришлось бы в пору). Ирука заметил это и тоже надел кольцо. Он уже взялся за браслет, но все никак не мог застегнуть его, поэтому попросил Какаши помочь. Тот усмехнулся и аккуратно, чтобы не поцарапать запястье Умино, застегнул браслет. Ирука поднес руку к глазам, рассматривая ее. — Класс. — сказал он, крутя руку и так и эдак. — Мне тоже нравится. Помоги застегнуть. — Какаши протянул Умино руку. Ирука с удовольствием помог ему с браслетом. Ему понравилось чувствовать, как ласковые руки Какаши застегивают цепочку браслета, и так же понравилось самому трогать широкое и теплое запястье Какаши, поросшее светлыми волосами. С довольным видом они поднесли руки друг к другу, соприкасаясь запястьями так, что красные магнитные подвески на браслетах соединились в сердечко. Ирука покосился на Какаши, ожидая, что тот сейчас снимет украшения и скажет, что это все глупость какая-то, но тот этого не сделал. Наоборот, позвал краснеющую официантку, поблагодарил за подарок и оплатил счет. — Пойдем прогуляемся. — предложил он. Ирука с радостью выдохнул: «Пойдем!» *** Прохладный весенний ветер трепал Ирукин хвост. Какаши неспеша шел рядом и внимательно слушал рассказ Умино о его друзьях и об успехах с гитарой. Он улыбался и изредка вставлял по несколько коротких предложений в его монолог и хотел, чтобы Ирука говорил дальше. Солнце медленно садилось, окрашивая реку в алый цвет. Ее волны тихо бились о берега, омывали ограду набережной. Народу было немного — все сидели по кафешкам и ресторанам — как-никак сегодня был выходной. Несколько одиноких прохожих не могли разорвать чары, окружающие их. Умино чувствовал прохладную подвеску на браслете и постоянно теребил на пальце свое кольцо. Он не мог понять насколько серьезно Какаши отнесся к парным аксесуарам. Но тот вроде не шутил, раз не снял украшения и то и дело смотрел на свою руку. — Знаете, я все никак не выкину из головы ту официантку. — неожиданно для себя сказал Ирука. — Она так засмущалась. Мне ее даже немного жаль. — Да, бедная девушка! — усмехнулся Какаши. — Но, должен признать, гей-радар у нее отличный. Они оба засмеялись и тем самым привлекли внимание нескольких прохожих. — Не хочешь проводить закат на мосту? Там чудесный вид. — предложил Какаши. Они как раз шли по направлению к широкому высокому мосту, который своими белоснежными опорами-колоннами утопал в реке и отражался в ее волнистой поверхности. Огни на нем уже горели и привлекли к себе не только Какаши с Ирукой, но и других людей, которые уже вдоволь насиделись в кафешках и хотели пройтись. Несколько силуэтов взбирались наверх, и среди них можно было различить пару влюбленных. — Хочу. Пойдемте скорее. — Ирука чуть ускорил шаг. — Закат уже наступает. — Иду, иду. *** На мосту ветер оказался сильнее, но разве это важно? Ирука почти выровнял дыхание, после подъёма и стоял, откинувшись на перила моста. Сумеречное небо окрасилось в фиолетовый и лишь возле самой воды имело розаватый оттенок. Парочка влюбленных, та самая, кокетничала и шушукалась в паре метров от них. — Похожий закат я видел в Германии. — сказал Какаши, задумчиво почесывая щеку. — В Германии? — переспросил от удивления Ирука. Он даже оторвал глаза от неба и перевел взляд на учителя. — Да, был там пару лет назад по службе. На выставке военной техники в Дрездене. Скукота полная. Вечернее небо — это единственное, что я запомнил. — отмахнулся Какаши. — На чем ты остановился? Продолжай свой рассказ, ты так резко замолчал. — О каком рассказе может идти речь! — воскликнул Умино. — Вы были в Германии и ничего мне не рассказали! — Да что тут рассказывать? Выставка всего 2 дня была. Я толком ничего не увидел. Только закат на Эльбе и аэропорт. Повисло молчание, такое, что между шумом проезжающих машин можно было услышать о чем шепчется соседняя пара. -… А ты меня сильно любишь? — пытливо спросила девушка. — Не могу без тебя жить. — немного подумав ответил парень. — Знаешь, будь мы сейчас не на людях, я бы обнял тебя, и моя рука залезла бы тебе в… — Ну! Тише! — смущенно взвизгнула девушка. — Вот дурачки. — тихо усмехнулся Какаши. Ирука промолчал. — Вот вроде здорово, что они ведут себя как идиоты и не стесняются этого. — задумчиво сказал Хатаке. — Ага, но вот если им об этом сказать, то последует скандал. — засмеялся Ирука. Какаши тоже улыбнулся. — Что правда, то правда. — кивнул он. — Но все же, за такими кадрами очень интересно наблюдать. Будто сериал смотришь на «Нетфликсе». Ирука прыснул и закрыл лицо руками. Вдоволь нахихикавшись, он отнял руки от лица и вдохнул полной грудью свежий воздух, но тут же судорожно его выпустил. Рука Какаши мягко и ласково коснулась кисти Умино, обвалакивая ее и сжимая. С металлическим звуком соединились подвески на браслетах. Ирука затрепетал внутри и поднял глаза на учителя. Его губы улыбались, и Умино больше всего хотелось, чтобы эти губы дотронулись до него. Он даже бессознательно подался вперед и приподнял подбородок. Ируке хватило бы даже поцелуя в щеку, но Хатаке по-прежнему медлил и все вглядывался своими черными глазами в Ирукины. — Пожалуйста. — одними губами попросил Ирука. Казалось, время замерло, прежде чем Какаши, наконец, коснулся его. Нет, не в губы и даже не в щеку. Хатаке оставил легкий, почти невесомый поцелуй где-то на макушке Умино. Тот затаил дыхание и прикрыл глаза, будто боясь спугнуть ощущение теплых губ на волосах, и дотронулся пальцами к месту поцелуя. Рука учителя уже не держала его. — Солнышко… — пробормотал Какаши. Ирука открыл глаза и взглянул на Хатаке. Сердце, словно птица в клетке, колотилось у него в груди. — Солнце уже село. Наверное тебе пора домой. — Да, пора. — кивнул Умино. — Пойдемте. Какаши, к большой радости Ируки, снова взял его за руку и повел вниз с моста. Холодный ветер безжалостно трепал Ирукины волосы. Но какое это имеет значение? * — (пер. с англ.)Моя будущая профессия. Остальные фразы/слова не имеют играющей роли в сюжете