Штаны!

Затягивая мужчину в последний (Только на этот вечер. И то не факт…) поцелуй, Андрей провёл рукой по чужой грудной клетке, второй рукой цепляя короткие тёмные волосы, успевшие немного отрасти за длительный срок мотания по гастролям. Последний концерт тура был запланирован в Череповце. Осень, холод, так ещё и город, что является одним из центральных из всех поселений Северо-Западного Федерального Округа. Объездив этот самый округ от начала и до конца, группе «Король и Шут» оставалось дать последнее выступление с новым альбомом «Бунт на корабле!». Кстати, словно специально сочетаясь своей синеватой расцветкой с холодной погодой «за бортом», альбом и все его песни, несмотря на то, что они отбивались от тематики и стиля музыкального коллектива, был отлично встречен на Северо-Западе и вовсю оправдывал долгую работу над ним и ссоры основателей. Холодная и мерзкая погода на улице сильно противоречила жаркой ситуации, сложившейся в гримерке дворца спорта в Череповце. Двое вокалистов решили немного освежиться и взбудоражиться перед концертом, накормить свой истощавший организм новыми, резкими и яркими эмоциями. У них так давно не было свободного времени, проведённого наедине друг с другом, что час, выделенный на обед, они решили втайне ото всех провести вдвоём, якобы просто посидеть и порассуждать о жизни и, например, о туре, накатив при этом коньячку. Ренегат тут же попытался подмазаться к их скромной компании, но был, мягко говоря, отшит обоими «друзьями». Они правда изначально хотели просто посидеть вдвоём, обеспечить себе свободу действий, чтобы никто не мешал и кто-то не боялся болтнуть лишнего при посторонних. Но желание и эйфория пришли внезапно и довольно быстро, а спустя пару мгновений, после закрытия гримерки на ключ, находившиеся в ней уже вовсю изучали черты тела и лица человека напротив, успевшие забыться за столь длинный и изнурительный срок. — М-м-м… Зачем ты подстригся, Ми-иш… — промычал Князь прямиком в раскрасневшиеся от явно нескучного времяпрепровождения губы мужчины под ним. — Ты же зна… Знаешь, как я… — Зна-аю, Андро, зна-аю… — издевательски тянул слова этот самый Миша, разгорячено вдыхая и выдыхая воздух, казавшийся спертым из-за нехватки кислорода, внезапно исчезнувшего под накалом страсти в маленькой темной комнатке. — Но в туре… В туре нельзя, понимаешь? Неудо-о-обно… Зато теперь… — Теперь мы не будем прятаться по гримеркам, верно? — шепнул Андрей, оторвавшийся от чужих губ, на ухо второму, а затем, быстро укусив за шею, чуть ниже, грустно продолжил, не забывая картинно вздыхать. — А ещё, мне кажется, что нам… Что нам пора… — Умеешь обломать! — уже не сильно осторожничая, Горшок напоследок чмокнул мужчину в губы и спихнул с себя на край дивана, поднимаясь на ноги. — Блять, а штаны мои где? Натягивая на себя чёрную футболку, Миша громко ругался, заставляя Князева тихо и лёжа хихикать, наблюдая за этой картиной. Закончив с футболкой, в которой он каким-то удивительным образом умудрился успеть запутаться, темноволосый кинул в Андрея его жилетку и футболку, удачно оказавшиеся в одном месте, совсем не следя за их траекторией полёта. Таким образом, и футболка, и кожаный жилет с металическими вставками поочерёдно прилетели голубоглазому в лицо, заставляя того возмущённо воскликнуть слова о том, как сильно он поражён бескультурьем Горшенева, обратив уже самого Мишу в смеющееся положение, из которого он долго не хотел выходить, пока вставший Князь носился по комнате, как угорелый, ища, конечно, в первую очередь свои штаны, а потом уже и чужие, на пару, так сказать. Естественно, найдя нужный предмет одежды, Андрей без разбора кинул их (штаны) кареглазому, в это же время уже натягивая другие на себя. Услышав шаги по коридору, который, к слову, находится не только рядом с гримерной и раздевалкой, но ещё и со сценой, смеющийся быстро отошёл от приступа хохота, тоже поспешив одеваться. Подметив, что любимые штаны стали жать, Горшок отметил, что по возвращению в Питер, он обязательно затащит Андрея в их любимый «Кастлрок», чтоб тот помог выбрать сценическую одежду, смотрящуюся с Горшеневским любимым плащом, который тот, к слову, сразу же накинул поверх футболки, после чего наклонился затянуть поношенные кеды, точно также, как и мужчина напротив. Услышав стук в дверь, а затем и скромный и тихий голос Щиголева, оповещавшего о скором начале, вокалисты одновременно и довольно развязно сообщили, что уже выходят, заверив Поручика, что сами найдут выход на сцену. *** — Мы ведь потом продолжим этот замечательный вечер? — усмехнулся Миша, подтягивая мужчину пониже к себе за талию, напоследок смущая того. — М-м? — Обязательно. Пошли скорее. — Князев немного испугался того, что сейчас их ждёт толпа народа, а они в это время… А они заставляют эту толпу ждать. Нехорошо! — Так хочешь покривляться на сцене? — хмыкнул Горшок, отпирая дверь. — Так хочу продолжить, наивный! — улыбнулся выходящий Андрей. Свет, ударивший в глаза, не смог остановить певца, и тот уверенно шёл впереди, пока Миша мучился с дверным замком. Наконец, забив на него, мужчина последовал примеру своего «товарища», но резко остановился, расширив глаза. — Блять, Андрюха! — крикнул кареглазый, но названный не остановился. Пришлось догнать, отвесить подзатыльника и остановить. До назначенного начала концерта оставалась пара минут. — На штаны свои посмотри, идиот! — Ты что, мои нацепил? — удивился было «идиот», как осознание пришло к нему. — А я… Твои?! — Нихуя ты умный! — раздраженно и в сердцах бросил мужчина. — Делать чего будем, учёный недоделанный? — Да ничего. — пожал плечами Андрей. — Времени нет, пойдём так. — Так?! — вспыхнул ярким пламенем и красными щеками вокалист. — А если… — Чего ты так разволновался, я не пойму? У тебя, вон, плащ все внимание отвлекает, — кивнул светловолосый на предмет одежды. — Так что пошли. — Может, сгоняем быстро? — разнервничался Миша, но напарник взял его под руку и потащил на сцену, пока тот не смог даже противиться, находясь в ступоре. *** — Эй, братья! — с началом припева полы кожаного плаща распахнулись, демонстрируя залу голубые джинсы, обладателем которых в этот раз стал грозный панк, совсем не любивший подобную одежду. — Нам ли горевать! — Ноги в руки брать и вражину гнать! — подпевал Князь, являвшийся хозяином этих самых штанов. В этот вечер он предпочёл другой стиль одежды, как потом рассказал журналистам. Конечно, истинную причину резкой и неожиданной, а главное, — однодневной «смены имиджа» знали только он, да Миша, которому этот самый «имидж» был свойственен, как никому другому, а вот Андрей был приверженцем того, что удобство — самый главный пункт при выборе одежды, а уж потом думай: панк или не панк? Пока известные публике Князь и Горшок яростно прыгали и кричали свои новые песни, Ренегат, стоящий прямо рядом с Горшеневым, удивлённо вкинул брови, осматривая внешний вид того, что был неподалёку. Сообразив, что к чему, гитарист перевёл взгляд на напарника темноволосого мужчины и брови поползли ещё выше. Осознавая реальность, мужчина чуть не сбился с темпа, но чувствуя на спине прожигающий взор второго гитариста, спохватился, думая о том, что ещё обязательно разберётся со всем этим потом. А вот если он сейчас налажает, то никакого потом может и не быть, а такого поворота событий Леонтьев боялся, как огня. Сейчас «Король и Шут» был единственным местом, где он мог сделать себе быструю известность и славу, а потому держался за этих парней, как за самое дорогое в своей жизни, пугаясь перспективы оказаться без работы. Кто ж его такого неизвестного псевдометаллиста возьмёт к себе в группу? Концерт был в самом разгаре, когда почти все стулья в зале были поломаны, хотя Горшок отчаянно просил их не трогать, а Ренегат совсем потерял счёт времени, оставшись витать в своих мыслях, выставляя аккорды «на автомате». *** — Слышь, Горш, на тебе что, Князевские штаны? — неожиданно спросил Леонтьев, привлекая все внимание группы к Мише, и заставляя того, в свою очередь, поперхнуться коньяком. — Ну да, и? — подал голос Андрей, сидящий в углу гримерки, воспроизводя невозмутимое лицо и деланное спокойствие. — А вы здесь специально заперлись на целый час, чтоб штанами поменяться? — спросил Ренегат, после чего глупо рассмеялся, в то время, как Князь и Горшок смущённо переглянулись. Голубоглазый поднял бровь, рассматривая свои штаны, а затем, подумав над словами Саши, решил не отставать в гонке колкостей и подколов. — Саня, ты чего, завидуешь ему? Да не бойся, у меня штанов ещё много с собой, я тебе тоже какие-нибудь подарю! — и прежде, чем тот, к кому обращались успел опомниться, комната взорвалась диким смехом, а сам Андрей взял свою жилетку, предусмотрительно снятую и оставленную сушиться после концерта, второй раз за вечер схватил опешившего Горшенева за руку и громко произнёс, чтобы услышали все члены группы. — Пойдём, Миха, выберем штаны для Реника, а то он тоже хочет. И оставляя гитариста краснеть под хохот своих коллег, Андрей с Мишей вышли из гримерки, предвкушая шикарный вечер вдвоём в не менее шикарном номере…