Первый день мира

Она ушла с поля боя незамеченной, держа в руках голову человека, которого любила больше всех на свете, голову своего сводного брата – Эрена. Всё, что осталось от его человеческого тела. Кому-то этот жест мог бы показаться ужасающим, однако девушка почти не думала о том, что в её руках находится лишь голова. Этого было достаточно, чтобы навсегда попрощаться с ним. И это прощание было для неё сейчас самым важным делом на свете. Ей не нужна была слава героя войны, она не была рада её окончанию. Ей было некуда идти. Не к кому вернуться. Отправиться на Парадиз? Там её посчитают предательницей фанатики-йегеристы, и неизвестно, что они могут с ней сделать. Не то чтобы Микасу сейчас слишком волновала её судьба, но мысль о своей собственной смерти отбрасывалась теми остатками сознания, которые были способны думать хоть немного рационально. Оставаться в Марли казалось ещё более дурацкой идеей. Хотя она и не являлась эльдийкой, но это не отменяло того факта, что прибыла она с Парадиза, и неизвестно, каковой будет истинная реакция марлийцев, уже после того как эйфория от чудесного спасения пройдёт. Она была почти уверена, что остатки человечества возненавидят их ещё сильнее за то, что сделал Эрен. Куда она идёт, что она будет делать? Неужели она теперь совсем одна? Девушка вспомнила об Армине. Он единственный знает, куда и зачем ушла Микаса. Он же и взял на себя роль героя, сейчас ему не до неё. Сколько ему ещё осталось? Титаны отобрали у неё всех родных, которые у неё были, и неизвестно, какие изменения произошли в теле Армина за время, когда он обладал силой титанов. И хотя теперь проклятье Имир на него уже не должно было действовать, но что-то подсказывало ей, что хорошо это всё равно не кончится. Слёзы непроизвольно текли по её щекам. Она уже даже не чувствовала этого. Только невыносимую горечь от утраты. Воспоминания, которые вернулись к ней после того, как она совершила непоправимое, делали только хуже. Так отвратительно она себя никогда ещё не чувствовала, это чувство поглощало её, не давало мыслить здраво, не позволяло придумать план действий. Девушка ушла довольно далеко от поля боя. Вокруг всё было истоптано громадными ногами колоссальных титанов. Следы напоминали о страшной катастрофе, которую смогли остановить только благодаря ей. Она остановилась, рассматривая разрушенный город вдали. Так куда она идёт? Девушка внезапно подумала о том, что на самом деле и нет смысла куда-либо идти. Она лишь хотела забрать Эрена от глаз марлийцев, которые наверняка не дали бы спокойно захоронить её сводного брата. Приметив небольшое, чудом уцелевшее деревце, она решила, что оно ничуть не хуже того, что осталось на её родине. Она даже подумала о том, как символично будет похоронить его именно здесь, под единственным оставшимся деревом. Возможно это было глупой затеей, ведь если могилку обнаружат, то от неё тут же избавятся, боясь повторения Дрожи Земли, однако сейчас Микаса не могла об этом думать. Ей нужно было это сделать. Стояла гробовая тишина. Не было слышно даже ликующих голосов выживших. Всё в округе было мёртвым. Никто не видел, как девушка, проливая горькие слёзы, прощается с человеком, детская влюблённость и благодарность к которому давно превратилась во что-то извращённое. В чрезмерную заботу, которая никогда не была ему нужна, в защиту даже ценой своей жизни, и многое другое, осознание чего свалилось на неё как гром среди ясного неба в последние мгновенья его жизни. Стало ли ей легче теперь, когда до неё, наконец, дошло? Ничуть. Не было ощущения, будто бы гора слетела с плеч. Наоборот, гора становилась всё тяжелее с каждой её новой мыслью, поток которых было почти невозможно остановить. Отпустить человека сложно. Ещё сложнее это сделать, когда так много нужно сказать, но ничего уже сделать нельзя. Микаса сидела на коленях рядом с деревом, ладони перепачканы землёй, лицо опухло от слёз, с огромным количеством страхов, проносящихся в голове, в нерешительности что-либо теперь делать.

***

Мужчина, опомнившись от горьких воспоминаний о товарищах, которых явила ему Имир, заметил, как от толпы отделилась фигурка и ушла в противоположном направлении. Было несложно догадаться, кто это был. Фигурка была замотана в яркий красный шарф, который теперь наверняка заляпан кровью кого только можно представить. Леви поморщился от этой мысли, но встал, чувствуя, как болит всё тело от многочисленных травм, и так же незаметно побрёл в сторону девушки. Он боялся за неё. Мало ли что эта неуравновешенная могла с собой сделать. К тому же, причина была довольно весомой. Куда же, чёрт побери, она подевалась? Он же точно видел, в какую сторону она уходила. Мужчина бродил по огромному пустому пространству, которое теперь выглядело так, будто его усиленно бомбили громовыми копьями как минимум несколько недель. Девушки нигде не было видно. Неужели она могла так быстро уйти куда-то далеко? Вряд ли в таком состоянии она внезапно решила повернуть куда-либо. Вдалеке капитан приметил небольшое деревце, а рядом с ним яркое красное пятно. Да, всё-таки она слишком прыткая для человека в её состоянии. Леви поспешил к ней, не обращая внимания на боль, которую он испытывал от своих повреждений. Укус титана не прибавлял ему скорости, да и ходить он мог скорее всего только из-за шока. Сейчас думать о ранах не получалось. Весь спектр его переживаний сместился на девушку впереди. Девушка, носящая такую же фамилию как у него, всегда была занозой в заднице. Несмотря на своё вежливое к нему обращение, её поведение перед руководством всегда было вызывающим, из-за чего она не раз отправлялась в подвал штаба. Всё из-за проклятого Йегера. Из-за него же произошла ужаснейшая катастрофа и из-за него же, уже в который раз, страдает его подчинённая. Наблюдать за его пренебрежением к Микасе было невозможно. Отчасти из-за его чувств к девушке. В начале он просто защищал безрассудную девочку-подростка, которая постоянно подставляла себя под удар и не подчинялась приказам, однако девочка взрослела, менялись и чувства капитана по отношению к ней. Он постепенно начинал замечать, что защищает её и помогает ей уже не только потому что она очень ценный солдат из его отряда. Свои чувства он никому не раскрывал. Он не хотел никаких отношений, ведь это отвлекает и делает тебя слабее, правда? К тому же, одержимость Эреном у Микасы только усиливалась с годами. Не сложно было хранить такой небольшой секрет, поскольку из эмоций на лице капитана можно было заметить только отвращение и совсем редко грусть от потери товарищей. Он подошёл совсем близко. За своими переживаниями она не заметила его приближения. Мужчина тихо окликнул её и мягко положил руку ей на плечо. Она вздрогнула, словно выходя из оцепенения, и повернула на него своё заплаканное и испуганное лицо. Леви понимал, что никакие слова не облегчат ту боль, которая отражалась в её глазах. И вряд ли он мог сказать сейчас хоть что-либо жизнеутверждающее, когда он сам ещё пару часов назад потерял последнего близкого человека – Ханджи. Несчастное дитя. Ей всего девятнадцать, и ей уже пришлось пережить гораздо больше, чем многим ветеранам. Он не стал ничего говорить, надеясь, что его действия будут более красноречивыми. Мужчина просто присел на колени и обнял её, осторожно поглаживая её по голове здоровой рукой. Микаса опешила. Слёз больше не было, и она уставилась на удручающую картину, открывающуюся за спиной капитана. Она в принципе не ожидала никого здесь увидеть, да и не хотела. И тем более она не ожидала, что встретит его. Не сложно было понять, что он проследовал за ней, чтобы успокоить, и она приняла это. Она потерялась в этом мире, ей было страшно думать о том, что делать дальше. Если бы капитан не появился здесь сейчас, она так бы и просидела под этим деревом, оплакивая Эрена, пока не умерла от какого-нибудь заражения или банального голода. Уткнувшись лицом ему в плечо, она в ответ обхватила его руками, и слёзы новым потоком потекли из глаз. Её тело содрогалось от тихих всхлипов, и, хотя ей хотелось кричать, она не могла. Будто бы у неё исчезли голосовые связки. Капитан продолжал гладить её по голове. Как жаль, что такая желанная для него близость с девушкой случилась при таких ужасных обстоятельствах. Если бы это было возможно, то он с радостью увёз бы её туда, где никто не будет ничего знать ни о титанах, ни о двух сильнейших воинах человечества, где боль от потери притуплялась гораздо быстрее, нежели здесь, где всё ещё многие года будет напоминать о том, что на самом деле произошло. Микаса вцепилась в него так крепко, словно боялась, что он исчезнет. Она вдруг осознала, что он всегда успокаивал её. Злилась ли она, или вела себя безрассудно, он всегда был рядом, всегда помогал и заботился. И как она не видела этого раньше? Даже когда она в слезах сидела у могилы Саши, именно он пришёл за ней и проводил к остальным. Да, даже спустя столько смертей, она так и не научилась стойко переносить потерю. Каждый погибший близкий ей человек оставлял в душе настолько огромную дыру, что, порой казавшаяся всем ледяной Микаса, подолгу страдала и не могла принять того, что этого человека больше нет в живых. Теперь она потеряет всех. Ей уже начало казаться, что сидящий перед ней капитан, на самом деле всего лишь плод её потрясённого воображения. Образ, который должен не дать ей окончательно уйти в себя и сохранить хоть какую-то связь с реальностью. В его тёплых объятиях ей стало немного спокойнее. Постепенно она начала приходить в себя и понимать, что всё происходящее – реальность, какой бы ужасной она не была. Леви почувствовал, что девушка успокаивается, но она всё также крепко держалась за него, будто бы могла упасть, если бы отпустила руки. Он тихо заговорил. – Микаса, я буду здесь с тобой столько, сколько захочешь. – Он даже не обращал внимания на то, насколько грязными были руки девушки, которые теперь держались за его когда-то белую рубашку. Сейчас это было неважно. Девушка немного отпрянула от него, и посмотрела ему прямо в глаза, почти по-детски наивно спрашивая: – Правда, капитан? Вы ведь не оставите меня? Этот до ужаса беззащитный вид девушки обескуражил мужчину. Он видел её всякой, но настолько разбитой – никогда. Он понял, что поступил правильно, последовав за ней. Он видел, что нужен ей. – Конечно правда, Микаса. – Мужчина приложил губы к её лбу, потому что ему казалось, что будет правильно это сделать. Девушка слегка улыбнулась такому жесту, даже не ожидая от себя, что после всего, что с ними приключилось, она ещё будет способна улыбаться. И хотя её семьи больше нет, но всё же она погорячилась, думая о том, что она совсем одна. Рядом с ней был дорогой ей человек, холодность и расчёт которого завораживали девушку. Ещё когда-то давно в Разведкорпусе она испытывала какие-то чувства к капитану, однако одержимость Эреном полностью закрыла для неё способность думать хоть о ком-либо в романтическом ключе. И теперь, на фоне таких сильных потрясений она вдруг почувствовала эту привязанность, это влечение к мужчине с такой же как и у неё фамилией. Да, Леви был очень нужен ей, и она бесконечно благодарна тому, что он пришёл, что он рядом и готов остаться с ней. Она отпустила его рубашку, и он в след за этим выпустил её из объятий. Глаза девушки уже немного высохли, но было ясно, что они готовы снова наполниться влагой в любой момент. Чтобы не дать новой порции слёз появиться на её прекрасном лице Леви тут же взял её руки в свои и произнёс: – Я больше никогда тебя не оставлю. Микаса тонула в противоречивых чувствах. С одной стороны, стояла ужасная трагедия, в ходе которой она собственноручно лишила жизни человека, который казался ей самым важным в её жизни, а с другой стороны были давно и глубоко запрятанные чувства к капитану, которые теперь вырывались наружу, ничем больше не сдерживаемые. Мужчина снова притянул её к себе, крепко обнимая. Они ещё долго сидели у могилы Эрена. Потеряв что-то очень важное, они приобрели кое-что совершенно другое. Такое неуместное и нелепое признание в чувствах помогло им двоим обрести чувство спокойствия и определённости среди всего происходящего хаоса. И уже не так страшно входить в первый день мира вдвоём.