last money for your happiness

      Старый холодильник слишком громко тарахтит, мешает сосредоточиться на спокойном чаепитии в три часа ночи. Тэхён сидит напротив Чонгука и что-то усердно печатает в их стареньком ноутбуке, на который они вместе накопили ещё несколько лет назад, когда только съехались и стационарный компьютер Чона, который достался ему ещё от отца, отказался включаться в самый ответственный момент — именно тогда, когда Тэхёну нужно было сбросить на флешку его презентацию к диплому перед защитой (храни господь Чонгука, который на всякий случай сохранил её в облаке).       Жёлтый свет заливает комнату, и кроме всё того же холодильника и стучащих клавиш ноутбука ничего не говорит о том, что в этой квартире в старом доме на окраине Сеула ещё кто-то живёт — большинство квартир уже давно пустуют, дом вот-вот снесут, но Тэхёну с Чонгуком некуда торопиться — через пару дней Чону придёт долгожданная зарплата, и они наконец смогут внести залог за новую съемную квартиру в соседнем районе, но в доме поновее и даже заплатить за первые два месяца. А пока у них лишь семьдесят тысяч вон на счету и пустой, чересчур гудящий холодильник.       — Чонгук-а, — поднимает с экрана красные от недосыпа глаза Тэхён и тянется к ещё наполовину полной кружке Чона. Чонгук двигает её ближе к парню, чтобы тому было удобнее её взять и разворачивает к нему ручкой. Ким выглядит куда более уставшим, чем вчерашней ночью: глаза почти слезятся, волосы сальные и растрепанные, футболка уже второй день как должна лежать в стирке. Тэ работал весь день с самого утра над этим переводом и вносил правки в предыдущую работу, много часов подряд смотрел в текст, и Чон не уверен, как у него ещё не плывут буквы перед глазами. Он думает о том, что Киму нужно купить очки для работы за компьютером.       — Что такое, Тэ-я?       — Давай купим кота?       И это, наверное, самое глупое, что мог сказать Тэхён после длительного рабочего дня, когда у них у самих едва есть деньги, чтобы купить достаточно еды на следующие две недели. Скоро всё равно всё наладится: у Тэхёна два больших и хорошо оплачиваемых проекта близятся к завершению, и примерно через месяц ему заплатят сразу за оба, как только будут внесены все правки. Чонгук тоже только устроился на новую, наконец-то по специальности, работу, и как раз через несколько дней ему придёт первая зарплата, которая ознаменует их переезд. Сейчас всё так трудно только потому, что все деньги, что у них есть, отложены на квартиру.       И поэтому покупать кота глупо. Перед переездом, без денег и когда они оба по уши в работе. Чон не боится идти на этот шаг с Тэхёном — они вместе уже пять лет, из которых три живут вместе, и Чонгук уверен, что следующие пять точно будут такими же. Когда-то его мать сказала ему: когда ты с человеком день, планируй провести с ним ещё один. Когда вы вместе месяц, рассчитывай на месяц. Если вы с человеком год — планируй год. И вот они спустя пять лет — и Чонгук планирует следующие пять, хотя вполне уверен во всех тридцати.       Тэхён смотрит на него устало, капилляры, кажется, лопаются с каждой минутой всё больше и больше, но в его глазах играют искорки, а на губах мягкая, надеющаяся на положительную реакцию Чонгука улыбка. У Чона нет ни смелости, ни желания сразу отказать.       — Ты закончил? — он взглядом показывает на компьютер. Тэ кивает. — Сохранил и скинул в облако файл? — снова кивает. Чонгук тянется через стол, закрывает крышку ноутбука и мысленно обещает себе со второй зарплаты купить Тэхёну новый, нормальный ноутбук.       — Чонгук-и, давай заведём кота.       Парень кладёт лицо на руки, стоящие на локтях на столе и надувает губы — они красные от того, как сильно Ким искусал их во время работы. Чон хочет повторить это действие уже сам, поэтому пересаживается на маленький диванчик, на котором сидит старший, закидывает руку того себе на плечо, жмётся близко и поворачивается к Тэ, тянется к губам, только вместо укуса мягко чмокает парня, понимая, насколько тот сейчас изнурён.       — Кота? — наконец-то откликается по теме вопроса Чон. — Почему кота?       — Ты знаешь, как сильно я люблю котов. Хочу тискать его и обнимать, когда ты на работе, а я сижу в своём небольшом кабинетике за столом и перевожу или редактирую тексты. А потом мы будем вместе встречать тебя вечером с работы: я буду тебя крепко обнимать и целовать, а кот тереться о ноги, мурлыкать и мурчать, — Тэхён прижимает Чонгука к себе чуть ближе и целует в висок. — Представь, что мы сидим вот так же, только уже на новой кухне ночью вдвоём, а у тебя на коленках мурчит котик. И мы уже не одни на этом белом свете будем, а с котом! Он будет спать у нас в ногах и греть их зимой, а летом сидеть на подоконнике и смотреть вдаль, напоминая, сколько нас ещё ждёт впереди.       Чон чуть отстраняется, чтобы посмотреть на лицо Тэхёна и увидеть там совсем-совсем яркую улыбку и уже не искры, а целые звёзды в глазах. У Чонгука никогда не будет ни смелости, ни желания ему отказать. Он отдаст последние семьдесят тысяч вон, чтобы увидеть такие же горящие глаза Кима.       — Давай завтра сходим в питомник тогда, Тэ-я, — он встаёт и начинает тянуть парня в сторону выхода из кухни. — А сейчас спать. Много спать. Очень много спать. И завтра сядешь за работу не раньше, чем мы вернёмся домой.       Чонгук надеется, что, когда они вернутся, Тэхёну будет не до работы.       Утро у них наступает чуть позже, чем у остального Сеула, даже для воскресенья: на часах уже час дня, а к моменту, когда они завтракают, ищут ближайший питомник и выходят из дома, стрелки показывают все два.       Апрельское воскресенье радует солнцем и непомерно тёплым воздухом. В парке, через который они идут в место назначения, во всю цветёт вишня, люди медленно прогуливаются в разных направлениях, дети смеются, подростки катаются на роликах, самокатах и велосипедах. Один из них чуть не сносит Чона с ног: на лице Тэхёна испуг и беспокойство, а Чонгук смеётся и тянет парня за запястье дальше.       В питомнике, который оказывается просто большим частным домом, котов не так много: многие из них развалились в лучах солнца в хозяйской гостиной, часть — в основном озорные котята — бегают по первому этажу, где расставлено много когтеточек и лабиринтов.       Стоит Тэхёну пройти в дом и закрыть за собой и Чонгуком дверь, на него налетает куча котят самых разных цветов. Чон стоит в стороне и наблюдает за этой картиной: один серый котёнок быстро теряет интерес к Тэхёновой персоне и убегает обратно в лабиринт, другой, уже рыжий, обнюхивает его руки, когда Ким протягивает ему пустую ладонь, и, не найдя никакого лакомства, присоединяется к серому озорнику. Два других пятнистых убегают, стоит Тэ начать к ним тянуться, чтобы погладить. Остаётся только один — белый-белый, похожий на облачко. Он тоже обнюхивает пальцы Тэхёна, затем их лижет, играет с ними лапкой, а когда парень начинает его гладить, это белоснежное чудо ложится на бок и начинает мурчать, в блаженстве прикрывая свои голубые глаза.       — Как зовут этого котёнка? — спрашивает Чонгук у хозяйки, которая всё это время наблюдала за происходящим, стоя рядом с Чоном.       — По паспорту она Юми, — отвечает женщина, — в зависимости от иероглифа может означать красоту, нежность, на японском в одном значении даже друга, в другом причину. Это имя выбрала моя дочь. Британская порода.       Чонгук всё это время не отводит взгляд от своего парня с котёнком на руках и не может сдержать улыбки. Когда он её отпускает на пол, Юми притаскивает в зубах длинную тонкую палочку с перьями и колокольчиком на конце и прыгает за ней в любое место, куда перенесет её Тэ.       — За сколько Вы её продаёте?       Чонгук очень боится услышать слишком высокую цену, боится, что не сможет подарить Тэхёну то, о чём он так мечтает. Чон знает, что если парень осмелился заговорить о чём-то настолько серьёзном, значит, он об этом правда много думал. Возможно, даже не один месяц. Он видит каждую маленькую звездочку в глазах Тэ, каждый маленький жест, который показывает, насколько он счастлив в данную минуту, играя с этим белым комочком.       — Вообще это не самая дорогая порода, я таких котят отдаю за сто пятьдесят тысяч вон, — на секунду сердце Чонгука проваливается в пятки и он чувствует, как горло его свитера перекрывает ему доступ кислорода. У него с собой всего девяносто тысяч — двадцать он взял с собой на всякий случай из отложенных денег. — Но сейчас их так много и почему-то мало кто хочет брать котят старше пяти месяцев, хотя они уже приучены к лотку, что я отдаю за половину стоимости. Юми вообще трудно пришлось, она сбегала один раз, и после этого она стала очень бояться людей. Чудо, что она так охотно идёт на контакт. Если вы решите её забрать, я возьму с вас шестьдесят и плюс двадцать за корм, он хороший и хватит его на несколько недель.       Тэхён продолжает гладить кошечку, пока она мурчит, и смотрит с надеждой на Чонгука. Чону не нужно слов, чтобы понять, что он хочет этим сказать.       — Я думаю, что Юми сама за нас всё решила.       Восемьдесят, так восемьдесят. Да, им придётся есть один рамён до зарплаты Тэ, ибо почти вся Чонгукова пойдёт на залог и аренду, но две недели на лапше стоят счастья в глазах Тэхёна.       Когда Чонгук отдаёт деньги, а женщина протягивает ему коробку с кормом и паспорт Юми, Тэ выглядит таким же счастливым, как когда они с Гуком только вместе съехали в маленькую студию из общежития на последнем курсе Кима. Они не покупают переноску, когтеточку и игрушки, решают пока использовать обычные тарелки вместо мисок, но им обоим совершенно всё равно на это — через две недели станет проще.       Чонгук знает, что когда-то мама сказала ему надеяться лишь на сколько же, сколько уже пройдено, но, смотря на Юми за воротом куртки Тэ, он понимает, что пять лет — это слишком мало. Ему мало тех проведенных лет с Тэхёном, и ему совершенно точно не хватит других пяти. В эту секунду, видя целые галактики в глазах Кима и океаны у Юми, он чувствует, что в его собственном сердце цветёт целый сад.       Если бы Чонгуку нужно было прожить ещё целый год в их аварийном здании, чтобы стать причиной такой искренней радости и восторга Тэ, он бы это сделал, даже не задумываясь. И да, он всё ещё помнит, что может планировать только на пять лет вперёд, но сейчас он видит их с Тэхёном, сидящих перед камином, и чувствует, как большая и уже вся морщинистая рука Кима держит его собственную, а на их коленях лежит белый комочек — возможно, внук или правнук Юми — такой же красивый и белый, мягкий и голубоглазый.       Тэхён в этот вечер ноутбук не трогает.