Добро пожаловать домой

Южный крест прибыл в порт Ли Юэ ранним утром, когда солнце только вставало из-за горизонта. Красные паруса горели алым, и местные жители уже столпились на пристани, встречая неизвестный корабль. Бэй Доу спрыгнула первой, а потом размяла пальцы, осматривая гавань. – Здесь красиво. Судя по взглядам этих людей, они доброжелательные, – произнес Кадзуха, спрыгнув следом. – Да-да, давай уже найдем, где поесть и выпить. Такой Нин Гуан впервые увидела капитана южного креста Бэй Доу. Потом они встретились на празднике этим же вечером. Бэй Доу сказали, что в Ли Юэ всем заправляет некая дамочка в белом, которая живёт в нефритовом дворце. Нефритовый дворец находился так высоко, что при взгляде на него начинала болеть шея, поэтому ни Нин Гуан, ни ее дворец никого из южного креста не интересовали. В Ли Юэ была отличная выпивка и еда, все члены корабля ели и пили, смеялись, веселились и отдыхали на суше после долгого хождения по морю. Они привезли с собой товар из других земель. То, что товар был краденный, никто не говорил, да и земли, где их украли, настолько далеко от Ли Юэ, что вряд ли обиженные торговцы приплывут требовать справедливости. – В Инадзуме тоже используют такие фонари для освещения, – сказал Кадзуха, а в голосе слышалась тоска. Бэй Доу уже забыла, что такое тоска по родному месту. Она попала на борт корабля девчушкой, провела в море половину жизни, ее дом это южный крест и вода под ним. Она отпила из бутылки, чтобы кусок мяса не застрял в горле, а потом сказала: – В Инадзуме тебе откусят жопу, как только пришвартуешься. Хорошо, что ты оттуда сбежал. Странно, но эти слова заставили Кадзуху усмехнуться. Пока они говорили, кто-то затеял спор с членом ее команды. Бэй Доу не любила проигрывать, даже проигрыш кого-то из своих она воспринимала как собственный, а потому она резко окрикнула того, кто завязал спор. Ее походка была свободной и лёгкой, привыкшей к морским волнам, а удар мог сравниться со штормовыми волнами. – Если хочешь обсудить нашу тактику, тогда говори с капитаном, – протянула она, прижимая наглеца за голову к столу. – Или боишься? В толпе кто-то закричал: – Воля Небес. Нин Гуан! К Бэй Доу подошла женщина, которая заставляла восхищаться своей красотой и спокойствием. Если Бэй Доу была морем и морской пеной, то сейчас перед ней стояли горы и леса, суша, которая встречала их корабль каждый раз на разных землях. – Нин... Гуан? – пьяно протянула Бэй Доу, наклонив голову и рассматривая женщину. От нее пахло морской солью, душистым мылом, которое продавали в Ли Юэ для ванн, и вином. Такой Нин Гуан узнала Бэй Доу. Она поражала. Иногда в плохом, иногда в хорошем смысле. Бэй Доу умела держать вилку и нож, но любила закидывать ноги на стол, заставляя Нин Гуан то ли смущённо, то ли стыдливо прикрывать лицо ладонью. Она материалам через слово, пила вино чаще, чем воду, и обещала отрезать пальцы любому, кто тронет ее повязку. Но только Нин Гуан она сказала, что под повязкой есть только уродливый шрам. Бэй Доу была пиратом, а не благородным мореходцем. А ещё она была наглой и брала то, что хотела. Она жила по законам моря даже на суше. Она скучала по нему, но почему-то подолгу оставалась в Ли Юэ каждый раз, как южный крест приходил сюда. И Нин Гуан долго не хотела признаваться, что каждый раз ждала ее корабля. Каждое утро она смотрела на море с балкона своей спальни и думала о том, какой сейчас вид перед Бэй Доу. Она скучала по ней. По ее голосу и развязным репликам, по запаху морской соли, смеху и тренировкам с ней. Бэй Доу была смелее. Она поцеловала Нин Гуан перед своим последним отплытием, пообещала привезти ей лучшее из украденных украшений, но она не была глупой и понимала, что Нин Гуан могла закрыть Ли Юэ для южного креста навсегда. Она же у власти, должна быть примером для всех жителей, быть верной стране и народу. Бэй Доу от этого тошнило, как не тошнило даже юнца от морской болезни, но она понимала. Она смотрела на рассвет в порту Инадзумы и думала, что хочет в Ли Юэ. Неожиданно для себя она почувствовала тоску по суше. – Шторм приближается, – сказал Кадзуха, когда они уже были в нескольких часах от Инадзумы. Бэй Доу нахмурилась и кивнула. – Курс на Ли Юэ! – скомандовала она. Шторм измотал всю команду, потому что такие волны бывали редко, а сил, чтобы удержать корабль на плаву, требовалось немало. Когда они прибыли в порт Ли Юэ, была глубокая ночь, поэтому никто громко не объявил о прибытии. Уставшие и голодные, они все ввалились в ближайший ресторан и заказали все, что мог приготовить повар. Им не перечили, не выгоняли, а подавали блюдо за блюдом, бутылку вина за бутылкой, применимая звонкие монеты моры. Пока Бэй Доу расправлялась с куском мяса кабана на кости, в ресторан зашёл человек из нефритового дворца и передал записку. Облизнув пальцы, она взяла ее и развернула, а потом усмехнулась. Нин Гуан уже доложили. И пока Бэй Доу собиралась во дворец, Нин Гуан стояла на балконе и сжимала пальцами перила, но заметить одного человека с такой высоты было сложно. И чтобы успокоить нервы, Нин Гуан налила себе вина. Бэй Доу встретили служанки, которые тут же схватили ее и потащили в купальные комнаты. Она рассмеялась, подумав, что Нин Гуан не хочет видеть ее грязной и растрёпанной, а ведь так выглядели пираты и моряки. Но она все равно стирала со своей кожи следы солёной воды и знойного солнца, только волосы все равно пахли солью. Нин Гуан пахла эфирным маслом шелковицы. Это был нежный аромат, от которого кружилась голова, но Бэй Доу привыкла к нему очень быстро. Из приторного он стал сладким, забирался под кожу и ещё долго преследовал в море. Может быть, это имел в виду Кадзуха, когда говорил о доме? Но Бэй Доу было сложно представить свой дом где-то, кроме южного креста. Ей было сложно представить, что кто-то способен по собственному желанию ждать другого человека, высматривая паруса его корабля с самой высокой точки Ли Юэ. Ей казалось, что так не бывает. Только в сладких рассказах, а Бэй Доу не читала книг. – Сейчас хренова куча времени. Почему ты ещё не спишь? – спросила Бэй Доу, заходя в покои Нин Гуан и прикрывая рот из-за зевка. – Убейте меня якорем. Она посмотрела на бутылку вина на столе и бокал в руках Нин Гуан. Ее щеки были розовыми, но сама она не выглядела захмелевшей. Для храбрости? Или был тяжёлый день? – Ты рано. – Мы попали в шторм, пришлось брать курс на ближайший порт. И это был твой городок. – Городок? – То есть шторм тебя не волнует? Мы могли умереть. Нин Гуан глубоко вздохнула и покачала головой, касаясь пальцами лба. Иногда Бэй Доу была невыносимой, ходила по лезвию своего двуручного меча, совершенно не боясь упасть. Она вышла на балкон своей спальни и посмотрела на город. К Ли Юэ Нин Гуан испытывала нежность, которую испытывает родитель, смотря на своих детей. Она смотрела на людей, снующих по улицам, и фонари, которые освещали их, подперев щеку ладонью. На ее губах была мечтательная улыбка, как будто художник смотрел на свое полотно. Бэй Доу любила ее улыбку. – Сегодня я гуляла по пристани, там есть лодка, на которой играют три ребенка. Они кричали, что они пираты, которые плывут по синему морю. И спорили... Нин Гуан не обернулась, когда услышала шаги Бэй Доу позади. Она увидела только бокал в ее руках и почувствовала запах мыла с шелковицей. – Спорили, кто из них будет капитан Бэй Доу. Кто из них достаточно смелый и отважный, как она. – Славные малые, – произнесла Бэй Доу с улыбкой. – Тебя любят в Ли Юэ. Нин Гуан выпрямилась, ее взгляд был наполнен нежностью, с которой она всегда смотрела на жителей и гостей Ли Юэ, но в нем было ещё что-то. Что-то, что Бэй Доу ощущала на своей коже мурашками. Отважная капитан Бэй Доу, которая по легенде разрубила пополам морское чудище, призвав молнию своим двуручным мечом, чувствовала, как мурашки ползут по ее спине вверх и останавливаются на затылке. – Оставайся здесь, – неожиданно произнесла Нин Гуан, а Бэй Доу тут же посмотрела на нее. Не верилось, что она сказала эти слова. Не верилось, что сама Бэй Доу почувствовала облегчение, услышав их, как будто она только этого и ждала, чтобы на долгое время кинуть якорь своего корабля в местном порту. – Оставайся в Ли Юэ, будь моей правой рукой. Я не могу отрицать то, какой авторитет у тебя здесь, поэтому я хочу, чтобы ты осталась. – А если я не смогу быть на суше? – Тогда я отпущу тебя. Бэй Доу ещё раз посмотрела на город. Он и сам ей полюбился, а предложение было заманчивым. Надо же хоть раз в жизни найти дом на суше. – А мои люди? – У них будет работа. – Сколько платишь? – Ты сама видишь, что в Ли Юэ никто не голодает и не спит на земле. Времени на размышления у нее было предостаточно, Нин Гуан не просила ответ сейчас. Она никогда не просила ответ прямо сейчас, всегда давала подумать, зародив зерно сомнения в чужой голове, но Бэй Доу уже подумала об этом десятки раз. Она знала ответ, но не могла отказать себе в своей волной манере. Она взяла бокал из рук Нин Гуан и отпила из него. – По рукам. Но обязанности расскажешь завтра, у меня был тяжелый день. Нин Гуан по-лисьи улыбнулась и положила ладонь на щеку Бэй Доу, а затем прислонилась к ее лбу своим, забирая возможность что-то сказать. Бэй Доу почти трясло от интимности этого прикосновения. – Правда останешься? – И это Воля Небес переспрашивает? Вместо ответа Нин Гуан поцеловала ее. Она целовала мягко, но не робко. Ее поцелуй был похож на ветер, который разносил обрывки бумаг из окон нефритового дворца, и Бэй Доу первые секунды даже не могла ответить. Ей не верилось, но затем реальность обрела черты губ Нин Гуан. Нин Гуан, которая испытывала трепетную нежность и желание, которая боялась получить отказ или, ещё больше, весть, что южный крест пропал в море. Но сейчас все менялось. Менялось, как ветер меняет погоду в море. Бэй Доу оставалась с ней. Эта сильная, отважная, независимая женщина оставалась, чтобы стоять за спиной воли небес и помогать ей. Нин Гуан была рада, как те дети на пристани, что встречали южный крест радостными криками, но вместо крика она сказала: – Добро пожаловать домой.