Никогда не доверяй первым впечатлениям

«Никогда не полагайся на общие впечатления, мой мальчик, но сосредоточься на мелочах.» Шерлок Холмс, «Установление личности» =

Джону Ватсону не нужно много времени чтобы узнать, что думает мир о его новом соседе Шерлоке Холмсе. По факту, он слышит достаточно много уже во вторую ночь после знакомства с этим человеком. Фрик. Засранец. Социопат. Он замечает взгляды и удивляется вздрагиваниям, когда они с Шерлоком прибывают в Лористон-Гарденс. Он видит, как другие толкают друг друга локтями и ухмыляются в сторону Шерлока. Он чувствует раздражение и замешательство, которое мужчина внушает окружающим. Фактически, единственные люди, которые кажутся хоть немного счастливыми от присутствия Шерлока, — это инспектор Лестрейд и сам Джон, который, вероятно, производит впечатление пораженной школьницы каждый раз, когда Шерлок открывает рот и выдает еще один блестящий вывод. Чем больше времени он проводит на орбите Шерлока, тем больше обвинений шепотом и криками он слышит. Лжец. Показушник. Сволочь. Эгоист. Джон наблюдает, как Шерлок поглощает колкости, казалось бы, не обращая внимания на брошенные в его сторону неприятные слова. (Он подозревает, что они действительно раздражают, что бы ни говорил Шерлок.) Однако Джону не требуется много времени, чтобы увидеть сквозь фасад, который Шерлок представляет миру, что в нем есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Конечно, иногда этот человек может быть серьезным придурком (Джону нужно снова поговорить с ним о немаркированных внутренностях в ящике для овощей и фруктов), но он больше, чем это. Намного больше. Возможно, Джон не мастер дедукции, но, как он любит регулярно напоминать Шерлоку, он тоже не идиот. Ну, большую часть времени. Некоторые маски он видит почти сразу, другие требуют немного больше времени. Но Джон присматривается, игнорирует насмешки (большую часть) и видит. Джон наблюдает и приходит к некоторым собственным выводам. Шерлок — не тот бессердечный и отчужденный засранец, каким он предстает перед публикой. Джону хочется смеяться каждый раз, когда кто-то пытается сказать ему обратное. Ну, естественно, после того, как он их ударит. Есть то, что думает мир, когда дело доходит до Шерлока Холмса, а есть то, что Джон Ватсон действительно знает. А именно: 1. Шерлок Холмс не перестает ценить обыденность повседневной жизни. Джон сразу же обосновывается на Бейкер-стрит. Фактически, он перевозит свои немногочисленные вещи в дом 221Б на следующее же утро после убийства Джефферсона Хоупа. Он все еще чувствует запах пороха на своих руках, чувствует отпечаток горячего металла на ладони, но не видит смысла откладывать это. Он знал, что будет жить с Шерлоком, как только тот подмигнул ему в Бартсе. Чем раньше Джон оставит свое грязное, унылое постельное белье, тем лучше. Возвращение Джона в Лондон было кошмаром разбитых надежд и разрушенных ожиданий; он провел слишком много времени, думая об упущенных шансах и разглядывая деловитое дуло своего пистолета. Встреча с Шерлоком Холмсом — это второй шанс. Совершенно новый мир неожиданно оказался на коленях у Джона, и он не хочет упустить ни секунды. В 221Б он почти сразу чувствует себя как дома, несмотря на беспорядок и части тел. Легкость, с которой Джон приспосабливается к новому окружению — и к своему новому соседу по квартире (другу?) — удивляет его. Он никогда не принимал импульсивных решений, никогда не был тем, кто слишком сильно привязывался к другим, но через два дня, почти не задумываясь, он стреляет в одного человека и сближается с другим. Он удивляется самому себе, но решает не останавливаться на этом. У него есть более интересные темы для размышлений. Или, скорее, тема. Например как некий Шерлок Холмс. (Джон обнаруживает, что много думает об этом человеке и о чем-то еще, о чем он предпочитает глубоко не размышлять.) Он и Шерлок дают друг другу некоторое пространство, делая Бейкер-стрит своим домом. Несмотря на смертельную тайну, которую они теперь разделяют, они по-прежнему, в основном, незнакомцы. Конечно, Джон просматривал веб-сайт Шерлока и, возможно, прогуглил этого человека (он предполагает, что Шерлок сделал то же самое с ним), но они многого не знают друг о друге. Не являясь кем-то из тех, кто слишком много говорит о себе, Джон не хочет засыпать Шерлока вопросами, но он хочет знать все. Как Шерлок познакомился с миссис Хадсон? Что случилось между ним и Майкрофтом? Что на самом деле Шерлок имел в виду, говоря «не в моей сфере»? Шерлок раздражающе сопротивляется большинству неловких попыток Джона узнать хоть что-то, поэтому Джон делает самое простое и эффективное: он наблюдает за Шерлоком. Одна грань этого человека становится очевидной вскоре после их первого совместного дела. Несмотря на все его разговоры «НЕ БУДЬ СКУЧНЫМ», у Шерлока очень много привязанностей, которые нельзя назвать никак иначе, как обычными. Во-первых, Шерлок любит хреновые телепередачи. Очень. Джон узнает об этом однажды днем, когда он приходит домой из магазина и находит Шерлока на диване, очарованного тем, что кажется особенно отвратительным эпизодом с Джереми Кайлом. Джон мгновение смотрит на него, пытаясь понять, наблюдает ли он по-настоящему или в длительном путешествии по своему дворцу разума. Когда Шерлок начинает кричать в ответ на происходящее на экране, Джон просто пожимает плечами в озадаченном веселье и идет на кухню, чтобы убрать молоко и печенье МакВити. Джереми Кайл, Джерри Спрингер, Мори Пович, Триша Годдард… Шерлок не может насытиться. Джон говорит ему, что эти шоу в основном полная ерунда, но Шерлок отмахивается от него. Он говорит, что они хорошо подходят для оттачивания наблюдательных навыков, особенно для обнаружения телесных сигналов, когда люди лгут. Джон соглашается, что в этих сериалах нет недостатка во лжи, но он не понимает, как Шерлок выдерживает все эти крики. Он принимает доводы Шерлока за чистую монету, но думает, что этот человек в глубине души наслаждается дерьмовым шоу, как и большинство остальных. (Однако любовь Шерлока к дрянным развлечениям заходит очень далеко. «Большой Брат» никуда не годится. За исключением случайного «Сандэй Экспресс», таблоиды, видимо, являются еще одной частью подобных развлечений, как выясняет Джон в ходе собственного эксперимента. Ему любопытно посмотреть на реакцию Шерлока, потому Джон приносит домой пару экземпляров «Дейли Мейл» — «Дейли Фейл», где в основном напечатан Джереми Кайл, отчего он хихикает про себя, — и оставляет их Шерлоку, чтобы тот нашел. Реакция типично шерлоковская, и Джон должен винить только себя в том, что произошло дальше. Мужчина становится одержимым. В течении следующей недели Шерлок покупает все таблоиды, которые попадаются ему под руку, и часами изучает их. При каждом удобном случае он угощает Джона историями, которые находит, каждая из которых более возмутительна и невероятна, чем предыдущая. Джон уже знает, что не стоит удивляться силе навязчивых идей Шерлока, он скорее пинает себя. Однако через неделю фиксация прекращается так же внезапно, как и начинается. Когда становится ясно, что Шерлок отошел, Джон со вздохом облегчения собирает разбросанные по квартире бумаги. Он приносит их миссис Хадсон, которая очень рада поделиться ими с миссис Тернер, живущей по соседству.) Кроме того, Шерлок очень любит принимать долгий горячий душ. У него в ванной припрятаны всевозможные шикарные, восхитительно пахнущие шампуни. (Джон мог бы обнюхать их все из любопытства). Есть толстые плюшевые полотенца, в том числе специальное, которое он использует только для своих (великолепных) волос. Его душ больше похож на ритуал комфорта, чем на практическую гигиену, а иногда он принимает больше одного раза в дни без дел. Шерлок любит насмехаться над другими за трату времени, но ему не стыдно тратить целую вечность на то, чтобы использовать всю горячую воду в квартире. Также Шерлок самый большой сладкоежка из всех, кого Джон когда-либо встречал. Он удобно забывает купить хлеб, когда его нет, или что-нибудь еще, имеющее питательную ценность, но у него всегда есть горсть чего-нибудь сладкого в пределах досягаемости. Леденцы. Карамельки. Шоколадные конфеты. Джем на тосте или прямо из банки ложкой. В последний раз, когда Джону пришлось проверять карманы пальто Шерлока, он нашел две пачки винной жвачки, половину шоколадного батончика и горсть ирисок. Миссис Хадсон балует обоих мужчин постоянным запасом выпечки, потому всегда можно найти пирожные, кексы или печенье. Джон понятия не имеет, как Шерлок выживает на таком большом количестве сахара, но он считает, что вся эта беготня по Лондону требует дополнительных калорий. (Не то чтобы этот мужчина уже не был высоким и худым, и Джон тут же останавливает себя.) Шерлоку нравятся собаки. На самом деле, Джон думает, что он их даже любит. Джон выясняет это на деле, связанном с подпольным собачьим грумером, использовавшей свой бизнес в качестве прикрытия для отмывания денег. Первый визит в магазин вполне законен, они вдвоем осматривают место под видом потенциальных клиентов (не считая того факта, что у них нет собаки, но у Шерлока, конечно же, есть интересная история о породе, типе шерсти и предпочтениях в шампуне.) Там много собак, в зале ожидания и в задних стойках с грумерами. Шерлок бродит, болтая с владельцами и восклицая над собаками, гладя более дружелюбных щенков и даже позволяя одному или двум лизнуть его лицо. Он настолько сияет, что Джону приходится не раз кусать губу, чтобы не завыть, но он может сказать, что глубокий интерес Шерлока к собакам настоящий. Несмотря на его (по мнению Джона) излишнюю настойчивость, Шерлок очаровывает владелицу, раскрывая больше, чем она сама хотела. Джон подозревает, что Шерлок раскрыл дело после первого визита, но они идут в магазин еще два раза за тем, что Шерлок называет «уликами», и за тем, что Джон думает, что это просто способ для Шерлока снова увидеть собак и угостить их. После этого дела Джон внимательнее наблюдает за Шерлоком, когда они пересекаются с собаками. Шерлок довольно сдержан, в отличие от его поведения на том деле, но теперь Джон видит, как он загорается. Очень редко тот позволяет себе присесть на корточки и почесать особенно дружелюбную собаку. Джон не понимает эту скрытность, но начинает задумываться над появлением собаки на Бейкер-стрит. Все это так обыденно, так приземленно, но поэтому Шерлок нравится Джону еще больше. Джон впитывает эти маленькие проблески человека, стоящего за гением. Он знает, что ему выпала честь видеть эти стороны Шерлока, чего большинство не были удостоены, и он с нетерпением ждет возможности узнать еще больше об этом человеке, который стал для него удивительно важным. 2. Шерлок Холмс не социопат, высокоактивный или какой-либо другой. Возможно, Джону не понадобилось много времени, чтобы сделать Бейкер-стрит своим домом, но ему нужно больше времени, чтобы вспомнить то, что горело в его голове с тех пор, как он переехал. Фактически, три месяца. Три месяца, чтобы набраться смелости и спросить Шерлока, почему он назвал себя социопатом, прежде чем сесть в такси Джефферсона Хоупа. Джон сам почти сразу после этого убил человека, поэтому ему приходится смеяться над своей нерешительностью поднять этот вопрос. Конечно, он может кого-нибудь застрелить, но задать Шерлоку такой личный вопрос? Не дай бог. Он держит язык за зубами, выжидает подходящего момента. После дела Себастьяна Уилкса Джон наконец решает что-то сказать. Уилкс — придурок высочайшего класса. Джон приходит к такому выводу в первые тридцать секунд встречи с мужчиной. Через пять минут он решает, что ненавидит его (а также мысленно ругает себя… коллега… серьезно, Ватсон?). Уилкс, кажется, получает огромное удовольствие, давая понять, насколько сильно он и его одногруппники ненавидели Шерлока. Принимая во внимание человека по имени Шерлок, в первую очередь, а не наоборот, Джон чувствует себя очень дерьмово. Почему Шерлок уделяет этому придурку хоть секунду своего времени, Джон понятия не имеет. Джон улавливает выражение лица Шерлока, когда Себастьян называет его гениальность уловкой, и затаивает дыхание. Что касается оскорблений, то нет ничего такого, что Шерлок уже не слышал десятки раз. Обычно он отшучивается, прежде чем бросить какие-нибудь изящные оскорбления в ответ. Но не в этот раз. На этот раз он только отвечает, что это не уловка. Джон видит вспышку боли на лице Шерлока, когда Уилкс радостно рассказывает, как он и его одногруппники ненавидели Шерлока, и его сердце немного разбивается. Мужчина выглядит опустошенным, чего Джон еще не видел. Он не знает, что с этим делать, но прежде чем он успевает что-то сказать сам, момент проходит. Лицо Шерлока меняется, он делает резкое замечание Себастьяну, и разговор продолжается. Не только первая встреча с Уилксом вывернула Джона наизнанку. Ещё то, как он обращается с личным помощником банкира Ван Куна, пока тот раскрывает правду о нефритовой булавке. Он видит, как Шерлок реагирует на Сару, с каким неохотным уважением он относится к ней, когда она находит улику, которую он сам упустил. (Да и в целом его общую реакцию на Сару. Он относится к ней с уважением и ревностью, особенно насчет ее притязаний на время и внимание Джона. Шерлок срывает их свидание, и это раздражает Джона не так сильно, как следовало бы.) Но также это забота и привязанность, которые он испытывает к миссис Хадсон. Как он улыбается глупой рекламе, когда думает, что никто не смотрит. Как он всегда знает, когда Джон находится на грани потери сознания (или вот-вот выйдет из себя) из-за голода, когда они занимаются расследованием дела, и как Шерлок не колеблясь затаскивает его в ближайшую кафешку. Они вместе наслаждаются тихим утром на своей относительно чистой кухне (спасибо, миссис Хадсон), Джон разгадывает кроссворд, а Шерлок читает газету и делает заметки, когда Джон наконец выпаливает: — Почему ты это делаешь? — Джон мысленно стонет и тут же сожалеет о своем неловком открытии. Однако сейчас его уже не вернуть назад. — Будь конкретнее, пожалуйста. — Шерлок не поднимает глаз, просто лениво переворачивает страницу той же газеты, которую он просматривал с самого начала завтрака. В поисках другого дела, как всегда. Джон прочищает горло. Назвался груздём…  — Почему ты называешь себя социопатом? Выпад. А затем: — Ты имеешь в виду, высокоактивным социопатом. Джон закатывает глаза. — Но почему? — Джон. Я знаю, что тебе не хватает определенных когнитивных способностей, но даже ты видишь… — Пошёл нахрен с этим. Попробуй снова. — Почему тебя это вообще волнует? — Что значит «почему»? Конечно, мне не все равно, Шерлок! Это чушь собачья, и ты это знаешь. Я не понимаю, зачем ты говоришь людям такую ​​ерунду. Все это только усложняет задачу. — Джон понимает, что нервно постукивает карандашом по столу, и заставляет себя остановиться. — Для кого? Тебя? Ой, прости, что доставляю тебе лишние проблемы. — Шерлок до сих пор не поднял глаза, но Джон может сказать, что тот больше не обращает внимания на газету. — И вовсе нет. Помнишь, что случилось во вторую ночь после того, как я тебя узнал? Маленькая ситуация, в которой ты оказался, и мое участие в ней? Кивок. — Так что не будем говорить о трудностях для меня. Знаешь, я имею в виду тебя. Шерлок вздыхает и, наконец, кладет газету. — Почему ты так уверен, что я лгу, когда так себя называю? — Потому что ты не такой. Очевидно. — «Очевидно». — Теперь очередь Шерлока закатывать глаза. — Социопаты манипулятивны, им не хватает сочувствия и внимания, они лгут, чтобы добиться своего, всегда ставят себя на первое место. Думаешь, это описывает тебя? — Я уверен, что ты можешь спросить любое количество людей, и они согласятся. — Шерлок проводит рукой по своим растрепанным волосам. Он немного взволнован, но не собирается выходить из-за стола. Джон настаивает. — Согласен, что иногда ты можешь быть придурком, ага. Определенно, немного шикарным ублюдком. — Донован со мной согласится. — Ты так думаешь? — он фыркает. — Под этим явно скрывается история, которую я когда-нибудь хочу услышать. Шерлок оживляется, явно довольный сменой темы. — Ну, всё началось, когда… — Нет, ты не можешь поменять тему. Шерлок глубоко вздыхает и запрокидывает голову, прерывая зрительный контакт. — Какой в ​​этом смысл, Джон? — Я видел твое лицо, когда Себастьян Уилкс источал грязные комментарии о том, что ты никому не нравился в универе. Когда я… я из всех гребанных людей… поправил этого склизкого ублюдка, когда он назвал тебя моим другом. — Это просто слова. — Шерлок переводит взгляд вниз, но не на Джона. Он теребит уголок газеты, разрывая ее на мелкие кусочки. — На самом деле это не так. Шерлок прикусывает губу, но прекращает теребить газету. В тысячный раз Джон хочет пнуть себя (и Уилкса). — Я видел, как ты передал бесценное украшение, не задумываясь. Я вижу, как ты носишь чай миссис Хадсон, когда ее бедро капризничает. Ты улыбаешься практически каждой проклятой собаке, которую видишь. И… — он колеблется, думая о тех случаях, когда Шерлок свободно предлагал свою банковскую карту, о ночах, когда он играл на скрипке, когда демоны Джона становились слишком громкими, — …и вот я. Ты присматриваешь за мной, когда тебя не беспокоят. Шерлок криво улыбается. — Ах, но я мог бы сыграть свою роль. Легко притворно улыбнуться и прикрыться добрым делом. Джон взрывается лающим смехом. — Улыбка явно не входит в список тех вещей, которые ты можешь сыграть. Ты вообще себя видел? Ты бы отпугнул самого Гринча. Шерлок, наконец, снова смотрит на Джона и на этот раз искренне улыбается, несколько подбородков и все такое. Джон не может не отразить это. Он протягивает руку и на мгновение касается руки друга. — Я вижу тебя, Шерлок. Я вижу тебя. Шерлок, чьи щеки слегка порозовели, не отвечает. Он прочищает горло и снова поднимает газету. — Если ты завариваешь чай, я возьму чашку. Довольный Джон встает, чтобы приготовить им обоим по свежей чашке чая. Он рад, что все-таки заговорил. 3. Шерлок Холмс жаден до физических прикосновений. Шерлок удивительно тактильный. Он прикасается ко всему. Он засовывает руки в неизвестные вещества, которые были уликами на месте преступления (к большому разочарованию доктора Ватсона). Он проводит рукой по кирпичным стенам и ржавым воротам, когда они выходят на улицу. Он тычет пальцами в образцы, предоставленные Молли Хупер. Он постоянно возится со своим телефоном, ключами, бумагами, со всем, что только попадается ему под руку. Дома он носит роскошные халаты и постоянно теребит края шелковистой, мягкой ткани. Он взъерошивает собственные кудри, не всегда в отчаянии. Ему нравится держать в руках чашки с обжигающим чаем. Тем не менее без необходимости Шерлок не вступает в контакт с людьми. За исключением миссис Хадсон, за которой он безоговорочно ставит за собой право обниматься, Шерлок утверждает, что находится выше базовых человеческих потребностей в прикосновениях. Джон подозревает обратное вскоре после того, как он переехал на 221Б Бейкер-стрит. Сначала Шерлок держит дистанцию, явно делая свои собственные наблюдения о Джоне и его границах, а затем почти сразу решает, что личное пространство не входит в их число. Он нависает над Джоном на кухне, на месте преступления, в метро. Он вполне может ворваться в комнату Джона в любое время дня и ночи и предъявить требования ко всему, от чая и чистых штанов до компании Джона по делу. Джон думает об этом меньше, чем следовало бы. Ему нравится, что Шерлок ищет его даже за тривиальными вещами, но он действительно хочет, чтобы этот человек поставил черту на вторжения в ванную, пока Джон расслабляется в ванне. (Почему он не проводит эту черту, ну…) Они касаются друг друга не часто, не намеренно. Джон зашивает раны Шерлока по мере необходимости, проверяет его ребра на наличие переломов, вращает лодыжку, чтобы проверить, нет ли растяжений, использует пластыри и время от времени накладывает ряд аккуратных швов. В один памятный день Джон снимает штаны с Шерлока, чтобы вытащить десятки кактусовых колючек из голой задницы Шерлока. Шерлок иногда хватал Джона, чтобы вытащить его из какой-то непосредственной опасности, будь то разъяренный подозреваемый или ехавший автобус. Прикосновение ради товарищества или утешения? Нет, не у них. Все меняется в ту ночь, когда они наконец встречаются с неуловимым Джеймсом Мориарти у бассейна. *** После того, как Мориарти во второй раз скрывается в тени, Джон рад, что он уже на земле. Он не уверен, что его ноги могут удержать его, ему не нравится, что его шатает, пока их все еще подстерегает опасность. — Господи, Шерлок. — Джон глубоко вздыхает и пытается замедлить учащенное сердцебиение и разжать кулаки. Несмотря на весь его опыт на поле боя, он никогда не был связан настоящей бомбой. — На этот раз он ушел навсегда? Шерлок продолжает смотреть туда, где всего несколько минут назад стоял Мориарти. Он не поворачивается к Джону. — Жди здесь. Я проверю. — Сейчас я никуда не пойду… Даже не уверен, что смог бы. — Джон в свое время сталкивался с многочисленными ужасами, но Джеймс Мориарти, похоже, решил переплюнуть их все. Шерлок идёт к концу бассейна, где недавно стоял Мориарти. Он скрывается с поля зрения, оставляя Джона у края бассейна. Не считая далекого жужжания вентилятора, в бассейне тихо. Джон напрягается, чтобы что-то услышать, что угодно, но ничего. Нет даже шорохов убегающих шагов. Мориарти и его банда снайперов исчезли так же тихо, как и появились. Шерлок ушел ненадолго, но Джону кажется, что навсегда. И только когда тот снова появляется, на этот раз с другой стороны бассейна, Джон наконец начинает расслабляться. — Он исчез. Мы здесь одни. — Шерлок возвращается и начинает расхаживать. Он все еще держит пистолет в руке и снова приближает его к виску. — Черт возьми, я должен был это предвидеть. Чувствуя, что чем больше Шерлок двигается, тем больше он себя контролирует, Джон осторожно встает. Он останавливается на мгновение, чтобы убедиться, что больная нога его не подведет, а затем тянется к Шерлоку. — Шерлок, пистолет. Дай мне его. Шерлок не слушает; он слишком занят, снова и снова бормоча о своих предполагаемых неудачах, тревожно жестикулируя оружием. — Пистолет. СЕЙЧАС. Шерлок, пораженный, останавливается как вкопанный и имеет приличие выглядеть слегка застенчивым. — Иди сюда. — Джон кивает Шерлоку, который шагает ближе. — Нет, ближе. Подойди ближе. Шерлок вздыхает и приближается. Он передает пистолет Джону, который сначала быстро осматривает его, а потом втыкает его за пояс за спиной. Пистолет теплый от жара руки Шерлока. Напряжение, исходящее от Шерлока, ощутимо, и Джон знает, что должен что-то сделать, чтобы его сломать, прежде чем оно сломает Шерлока. Он тянется и обнимает Шерлока за плечи. Он сжимает их, а затем начинает быстро растирать, чтобы Шерлок успокоился. — Все в порядке, теперь все кончено. Шерлок дрожит, его глаза широко раскрыты и не мигают, но он ничего не говорит. Его дыхание сбивается, а затем, несомненно чувствуя себя ободренным руками Джона, он проводит своими руками по груди Джона. Проверяет бог знает что, может, просто убеждается, что Джон здесь, целый, что они оба живы. Никто из мужчин не говорит. Напряжение сдвигается, меняется. Они стоят там, не совсем обнявшись, но все еще привязанные друг к другу, пока не включится свет сверху и не хлынут люди Майкрофта. *** После бассейна Шерлок еще больше вторгается в личное пространство Джона. Как будто щелкнули выключатели и теперь ему позволено проявлять врожденное желание прикасаться. Он упирается плечом к плечу Джона. Он засовывает холодные пальцы ног под бедро Джона, когда они сидят на диване и вместе смотрят фильмы о Бонде. Он сжимает руку Джона, когда пытается что-то сказать. Он стоит еще ближе на месте преступления, их руки едва касаются друг друга. Джон делает все возможное, чтобы удовлетворить эту потребность Шерлока (и, если честно, свою собственную). Проходя мимо, он гладит Шерлока по голове, когда тот склоняется над экспериментом. Он кладет руку на поясницу Шерлока, чтобы провести его через дверь или вверх по лестнице. Он стоит ближе, даже когда они не на месте преступления, и его рука чешется, чтобы схватить Шерлока. Он обнаруживает, что хочет как следует обнять Шерлока, положить руку на бедро Шерлока и сжать его, когда они в такси. Убрать со лба Шерлока кудри. Провести пальцем по щеке. Он сильно щиплет себя, когда вторгаются эти мысли. Есть черта, которую нельзя пересекать, есть границы. Джон знает, что они оба тянутся друг к другу не только физически, но и эмоционально. Это осознание захватывает дух и ужасает, он старается сдерживать его настолько, насколько это вообще возможно. 4. Шерлок Холмс на самом деле не ненавидит своего брата. Наблюдать за тем, как Шерлок и Майкрофт борются за обладателя титула «самый главный придурок», забавно, но все же утомительно. Джон рано понимает, что одна из его важных ролей в жизни Шерлока — быть посредником, когда вражда между братьями разгорается до атомного уровня. Ровный взгляд, точно рассчитанный кашель или чаще, чем один раз, острый локоть в бок. (В сторону Шерлока, конечно. Джон может только представить, что произойдет, если он попробует это с Майкрофтом. Каким бы соблазнительным это ни было, он ценит свою свободу и не очень-то хочет, чтобы Шерлоку пришлось его выручать.) Большую часть времени Шерлок просто раздражает Майкрофта. Влияние этого человека не раз оказывалось полезным, даже Шерлок не может этого отрицать. Джон понимает, все понимает. Майкрофту нравится вмешиваться в жизнь Шерлока гораздо больше, чем это необходимо. Как старший брат, он не всегда может винить Майкрофта в том, что он хочет участвовать в жизни Шерлока. Однако есть пределы, и Майкрофт старается о них умалчивать, в результате чего между братьями возникает настоящая язвительная ссора. Он вспоминает чаепитие с Майкрофтом и конюшим в Букингемском дворце, когда в их жизни появилась Ирэн Адлер. Шерлок сопротивлялся следованию любым социальным нормам, пока его брат не заставил его это сделать. Язвительные комментарии, ехидный тон, годами копившиеся обиды, полностью проявившиеся в великолепии дворца. Джон задается вопросом, что могло такого случиться между братьями, что создало такой разрыв. Это глубокая история, о которой Джон может только догадываться, но это еще одна область, которую он не осмеливается обсуждать с Шерлоком. Он не хочет, чтобы ему откусили голову за любопытство. Более того, он действительно не хочет, чтобы Шерлок перевернул вопрос, чтобы сделать какой-то резкий вывод об отношениях Джона с Гарри. И все же, несмотря на видимость, у братьев Холмс не всегда только борьба и распри. *** Джон медленно выходит из глубокого сна. Что-то на краю его сознания будит его, ему требуется несколько мгновений, чтобы прогнать остатки сна и вслушаться. Когда он это делает, его глаза расширяются. Смех. Шерлок смеется. Джон садится прямо и наклоняет голову к двери спальни. Потрясающий звук. Если на Бейкер-стрит и смеются, то обычно это были он с Шерлоком, а иногда и с миссис Хадсон. Он делает паузу, слушая. Это настоящий смех Шерлока, а не притворное хихиканье, которое он издает с ярдовцами или некоторыми клиентами. Он один? Смотрит телек? Нет, не то. Один он не смеется. Джон слышит обрывки разговора и двойной взрыв смеха. Там кто-то внизу с Шерлоком. Не миссис Хадсон, другой мужчина. Лестрейд? Трудно поверить, но Джон понятия не имеет, кто еще это может быть. Мысль о Шерлоке и Греге в истерике почти немыслима. Теперь очень любопытный, Джон встает и надевает спортивные штаны и поношенную футболку. Он выходит за дверь и стоит на верхней ступеньке, когда голос снизу останавливает его. Нет. Нет, быть такого не может. Шерлок смеется, искренне смеется… с Майкрофтом? Джон спускается по лестнице так тихо, как только может. Он должен это увидеть, должен увидеть, как Шерлок и его брат делают что-то кроме того, чтобы огрызаться и оскорблять друг друга. Недавняя злобность в Букингемском дворце делает смех еще более нелепым. Спустившись, он практически на цыпочках подходит к двери и заглядывает в образовавшуюся щель. Он не хочет, чтобы братья увидели его раньше, чем он их увидит. Он сам чуть не расхохотался, увидев развернувшуюся перед ним картину. Братья Холмс сидят по обе стороны от камина, согнувшись практически в истерике или что для них похоже на истерику. Майкрофт опирается на каминную полку одной рукой, другой упирается в свое колено, в то время как Шерлок держит обе руки на коленях. Они задыхаются между смехом. — А потом мамуля сказала: «Мой Шерлок никогда бы не стал!» — Знаешь, ты был испорченным маленьким мальчиком. — сглотнул Майкрофт. — Я всегда тебя прикрывал. — Скорее хотел контролировать всё с самого начала. — Лучше я, чем няня. От этой женщины даже у Тэтчера был колливубл. Снова задыхающийся смех. Джон совершенно очарован. Он понятия не имеет, что происходит, но он впервые видит искреннюю привязанность между братьями и не хочет, чтобы это закончилось. — О, перестань скрываться, Джон. Мы знаем, что ты там, — глубокий голос Шерлока звучит грубо от веселья. Джон отказывается выглядеть виноватым, когда входит в комнату. — Не хотел прерывать… что бы то ни было. Шерлок выпрямляется, Майкрофт отражает его позу по другую сторону камина. — Это ничего, Джон, просто детские воспоминания. — Майкрофт изо всех сил пытается вернуть властный взгляд, но теперь Джон знает его лучше. У этого мужчины есть чувство юмора. Действительно, колливубл. Майкрофт поворачивается к Шерлоку. — Подумай о том, о чем я тебя просил. — На самом деле, я бы предпочел думать о чем-нибудь другом. Майкрофт закатывает глаза и берет пальто и вездесущий зонтик. Уходя, он кивает Джону, в уголках его глаз все еще видны веселые морщинки. Джон наблюдает за уходом Майкрофта и поворачивается к Шерлоку. — О чем это было, осмелюсь спросить? — Просто Майкрофт, как всегда вмешивающийся мерзавец. — Что было такого веселого? Шерлок потянул за угол своей рубашки, который расстегнулся во время припадка смеха. — Это ничто. Он думал, что может заставить меня заняться его небольшим делом, вспомнив какую-нибудь старую историю. Это не сработает. — Хм-м… правда? Я думал, вы выглядите довольно дружелюбными. — Пф, Джон. Никогда. Джон грозит пальцем и изо всех сил пытается сделать серьезное лицо. — Нет, правда наконец открыта, — произносит он, как будто провозглашает новое научное открытие. — О чем, черт побери, ты вообще говоришь? — Шерлок подбегает к дивану и падает на него. — Ты на самом деле не ненавидишь своего брата. Шерлок фыркает. — О, пожалуйста. Не испугавшись, Джон продолжает: — На самом деле, я думаю, он тебе действительно нравится. — Закрой. Рот, — Шерлок переворачивается на диване и прижимается лицом к спинке. Джон понимает намек: разговор окончен. Он просто качает головой, улыбается и идет на кухню за столь необходимым чаем. Позже в тот же день на его телефон приходит одно из редких СМС от Майкрофта. Джон открывает его с некоторым трепетом; сообщения от старшего Холмса обычно предвещают грядущие неприятности и удаляются как можно быстрее. Не в этот раз. Это старое фото двух маленьких детей четырех и десяти лет. Младший одет в мешковатые бриджи и тунику. Кривобокая пиратская шляпа с ярким пером сидит на растрепанных кудрях малыша. Он направляет деревянный меч на старшего мальчика, который одет немного скромнее, включая потрепанный парик адвоката. У обоих мальчиков широкие ухмылки. Джону требуется секунда, чтобы понять, на кого он смотрит, но когда это происходит, он сам впадает в истерику. Маленький Шерлок и юный Майкрофт. Он смеется до слез. Шерлок подходит посмотреть, что там такого смешного, и, увидев фотографию, поворачивается, топает по комнате и захлопывает дверь. Джон, все еще смеясь, только качает головой в ответ на реакцию Шерлока и пишет Майкрофту в ответ простое «спасибо». Эту фотографию он никогда не удалит. 5. Джон Ватсон любит Шерлока Холмса. «У меня нет друзей.» Рычание Шерлока слишком долго звучит в ушах Джона после дела в Баскервилле. Он все еще чувствует жжение в животе от этих слов и ярости, с которой Шерлок их выплюнул. За вспышкой боли и недоверия, которые почувствовал Джон, последовал почти непреодолимый гнев. Как Шерлок посмел. Как он, из всех людей, сказать такое Джону. Человеку, который стоял рядом с ним во время всех трудностей, человеку, который поставил Шерлока выше всех и вся. Даже после того, как Шерлок неуклюже берет свои слова обратно, Джон не может выбросить их из головы. Он знает, что он самый близкий человек Шерлока, его лучший друг. Он тоже лучший друг Джона. Джон, который никогда не позволял себе слишком привязываться к кому-либо, не может представить свою жизнь без Шерлока. Он задавался вопросом, чувствовал ли Шерлок то же самое, и, основываясь на его неуклюжих извинениях, Джон думает, что да. Тем не менее, слова Шерлока продолжают его мучить. Джон знает Шерлока. Он знает его лучше, чем кто-либо другой, но ему еще многое предстоит открыть. Он также узнает больше о себе. Он не из тех, кто серьезно занимается самоанализом… большую часть времени ему все равно, куда это приведет, поэтому перестраховывается и не копается слишком глубоко в своей голове. Вернее, раньше не копался. Он обнаруживает, что больше думает о своих отношениях в целом и об отношениях с Шерлоком в частности. Джон знает, что за те долгие месяцы, что они были соседями по квартире и друзьями, они достигли безумного уровня взаимозависимости. Остается вопрос, действительно ли он хочет знать почему?

***

Все это приходит ему в голову однажды вечером, когда он сидит в местном баре с Грегом Лестрейдом. Они собирались за пинтой пива с тех самых пор, как началось первое дело с серийными самоубийствами. Джону нравится Грег. Ему нравится, насколько он невозмутим (большую часть времени) перед лицом шерлокова… шерлокства. Джон ценит, как Грег относится к Шерлоку как к человеку, а не как к роботу, способному на дедукцию, и он испытывает к нему искреннее уважение и, как он осмеливается сказать, привязанность. У Джона и раньше не было широкого круга общения, но с тех пор, как он связал свою судьбу с Шерлоком, тот уменьшился еще сильнее. Помимо Шерлока, Грег стал надежным и верным другом, к которому Джон может обратиться в трудную минуту или когда ему просто хочется выпить пива и посмотреть футбол. Была ли предназначена сегодняшняя встреча для первого или второго, он не знает. По телевизору над барной стойкой идёт матч, но Джон не обращает внимания. Грег, чья интуиция была отточена годами работы в полиции, чувствует, что Джону нужно выговориться. (Просто еще одна причина, почему Джон ему благодарен.) — Как у Него дела? Он уже несколько недель не приставал ко мне с вопросами о делах. — Хорошо, мне кажется. Я действительно не знаю. — Джон понимает, о чем пытается спросить Грег, но не знает, как ему ответить. — Все хорошо? Я знаю, что пребывание в Баскервиле под конец стало немного скверным, — Грег вздрагивает, несомненно, вспоминая взрыв и доктора Фрэнкленда. — Ты и половины не знаешь, — говорит Джон. Он допивает остатки своей пинты и указывает на почти пустой стакан Грега. — Ещё один? — Конечно. Но ты избегаешь вопрос. — Нет, я не избегаю. Думаю, с Шерлоком все в порядке. Мы сократили количество дел. Решили, что нам нужен перерыв. Вернусь через секунду. Джон встает и идет к бару. У него есть предчувствие, к чему Грег клонит; этот разговор потребует гораздо большей твердости духа. Когда он возвращается к столику со свежей пинтой в руке, Грег многозначительно смотрит на него. — Ты слышишь себя? — Грег прищуривается. Джон нахмурился. — Хм? — «Мы» делаем то, «мы» не делаем это… Джон, серьезно. Ты себя слышишь? Ты не отделяешь себя от него. — Не понимаю, что ты имеешь в виду. — Джон. — Грег бросает на Джона многозначительный взгляд. — Что? Посмотри, Грег. Все в порядке. Все в полном порядке. — Ты хандрил целую вечность. — Я просто… Я доволен тем, как обстоят дела. Я счастлив. — Хм-м… Хорошо. — Пауза. — Я думаю, тебе нужно переспать. Джон давится элем. — Что? — Секс, Джон. Тебе нужно переспать. — Грег берет свою пинту и незаметно указывает в дальний конец паба. — Вон там, женщина в зеленом свитере, видишь? Она пристально следила за тобой с тех пор, как мы вошли. Джон старается как можно небрежнее посмотреть в том направлении, куда указывает Грег, а потом жалеет об этом. Действительно, женщина в зеленом свитере сидит с группой женщин. Когда они видят, что Джон оглядывается, все хихикают, а одна толкает локтем женщину в зеленом. Грег фыркает. — Говорил же. Держу пари, ты мог бы подойти прямо сейчас и быть уверенным, что сегодня вечером в твоей постели будет приятная компания. Смущенный тем, что его заметили, Джон возвращается к своей пинте. — Ты так думаешь, м? — Когда ты в последний раз встречался с кем-то? Свидание, выходные, проведенные за любовными утехами, хоть что-то? Джон не отвечает. Они оба знают, что прошли месяцы. — Это прекрасная возможность прервать твою полосу целибата. Тебе стоит подумать об этом. — Хм… — Джон смотрит на свой стакан и действительно размышляет об этом. Он совершенно уверен в том, что случится, если он встанет, подойдет и предложит той женщине выпить. Она явно согласится. Они много выпьют, может, что-нибудь съедят, чтобы закусить алкоголь, а затем один или другой предложит уйти, чтобы выпить более уединенно. Он представляет, как приводит ее на Бейкер-стрит, ведет ее по лестнице в свою комнату, снимает с нее одежду, прикасается к ней, при этом зная, что Шерлок будет прямо внизу в своей комнате, полностью осознавая, что делал Джон и с кем он это делал. Эти мысли заставляют его содрогнуться. Более того, он начинает грустить. Он не хочет этого с женщиной в зеленом свитере. На самом деле, он не хочет быть ни с кем, не тогда, когда его внимание сосредоточено на чем-то другом. На чем-то другом, ха-ха. Впервые Джон перестает увиливать и наконец признается себе в правде. Он больше никого не хочет, потому что хочет Шерлока. «Боже мой, — думает он. — Я хочу Шерлока.» Нет, это еще не все, и он это знает. Это не просто желание. И вот она, настоящая истина. Он влюблен в Шерлока Холмса. Это не ново; Джон знал это в глубине души, давно это знал. Он был доволен тем, что скрывал эти чувства, не желая нарушать статус-кво, не желая угрожать своему месту в жизни Шерлока, если тот не будет чувствовать то же, что и Джон. И это козырь, не так ли? Он знает, что у него на сердце, но как насчет Шерлока? Он внезапно выходит из задумчивости. Грег наблюдает за ним с понимающей улыбкой на лице. — Я не могу, Грег. Не могу. Грег медленно кивает. — И почему это именно так? — Я влюблен в Шерлока. — Джон впервые говорит это вслух и не уверен, мучают ли его рыдания или тошнота. Возможно, все сразу. — Твое здоровье, приятель! — Грег чокается своей пинтой с пинтой Джона. Он в восторге, и пиво выплескивается через край стакана на стол. — Знал, что в конце концов ты до этого доберешься. Джон отодвигает свою пинту и кладет голову на руки. — На днях я спрошу тебя, что ты имеешь в виду. Лестрейд, чувствуя тревогу Джона, сжимает его плечо. — Все хорошо, Джон, правда. — Тебе легко говорить, не ты влюблен в Шерлока Холмса, — бормочет Джон в свои ладони. Грег громко смеется. — Тут ты меня подловил, приятель. Джон любит Шерлока. Что с этим делать, он понятия не имеет. Он осушает свою пинту и жестом просит еще.

***

Вот только всегда что-то есть. Как много бы Джон ни знал о человеке, с которым он живет, он не гениальный детектив-консультант. Иногда он упускает из виду очевидное. Как любит говорить Шерлок, Джон видит, но не всегда наблюдает. +1. Шерлок Холмс тоже любит Джона Ватсона. Шерлок не заводит романтических отношений, о чем он так многозначительно сообщает Джону во время их первого ужина. «Не моя сфера», — говорит он, имея в виду женщин, но затем укрепляет свою позицию против отношений в целом. Джон понимает ясный намек и бросает тему, чтобы больше никогда ее не поднимать. Ему любопытно, конечно (ладно, он, скорее, помешался на этом), узнать об этой черной дыре в прошлом Шерлока, о которой он ничего не знает, но он не будет заставлять человека раскрываться, если тому некомфортно. Джон возмущен Себастьяном Уилксом, его гнусными инсинуациями и неприятными сплетнями. Он злится еще больше, когда Майкрофт, желая немного отыграться, напоминает Шерлоку об отсутствии опыта в Букингемском дворце. Из всех мест, именно там, ну серьезно. Придурок. Джон прислушивается, совсем немного. Просто чтобы посмотреть, открыт ли Шерлок для разговоров о своем прошлом. Ему быстро напоминают, что ответ отрицательный, и вопрос исчерпан. До тех пор, пока Ирэн Адлер не врывается в их жизнь, как торнадо. Джон нарушает собственное правило. Он должен знать. — Ты планируешь увидеть ее снова? — спрашивает он Шерлока, обнаружив Ирен в постели Шерлока. — И как мы к этому относимся? — спрашивает он Шерлока, передавая ему телефон Ирен. Шерлок никогда не отвечает.

***

Шерлок никогда не возражает, когда их называют парой, никогда не отрицает этого и не отчитывает тех, кто это делает. В отличие от Джона, который не может держать свой рот на замке. «Не гей», — говорит он. Снова и снова. «Не гей». Дело не только в этом, но это дело только его и никого другого. И все же Джон не совсем понимает, почему он так непреклонен. Или так он уговаривает сам себя. Не самая большая часть его всегда хочет увидеть реакцию Шерлока, посмотреть, выдаст ли он что-нибудь на этот счет (потому что Джон, конечно же, не сделает, каким бы он ни был трусом). Джон полагает, что отсутствие ответа лучше, чем прямой отказ, но в какой-то момент он ожидает, что Шерлок выдаст свое собственное категоричное отрицание. Со временем он начинает задаваться вопросом. Он никак не наберется смелости, чтобы спросить об этом Шерлока. Мориарти возвращается с местью, и жизнь идет наперекосяк.

***

Джон всегда готов согласиться с любой схемой, которую придумал Шерлок, всегда готов просто следовать за ним без вопросов. Однако на этот раз ему нужны ответы. Оправившись от ареста Шерлока, его собственного нападения на старшего суперинтенданта и их последующего побега от Ярда в наручниках, Джон дошел до предела. Когда Шерлок перебирается — грациозно, конечно — через ворота и оставляет Джона застрявшим с другой стороны, вот ублюдок, Джон решает, что с него хватит. — Шерлок, подожди! — Джон хватает его через решетку. — Нам нужно координировать наши действия. — Иди направо. — Шерлок пожимает их руки в наручниках. — Залезай на мусорное ведро. Сейчас, Джон! Торопись! Что-то отчаянное на лице Шерлока склоняет Джона к неизбежному. Он протягивает руку через ворота и хватает Шерлока за пальто. — Шерлок, стой! Я не знаю, что происходит, но я знаю, что это большая проблема, а ещё я знаю, что ты оставляешь меня в неведении. — Есть вещи которые происходят прямо сейчас, Джон, вещи, о которых ты понятия не имеешь. — Тогда просвети меня, Шерлок! Что за херня происходит? — Я не могу! Джон… — голос Шерлока срывается. — Я не могу. Просто иди направо. — Нет, пока ты мне не объяснишь что, блять, происходит! — Иди. Направо, — рычит Шерлок. Джон делает единственное, что приходит ему в голову. Он крепко притягивает Шерлока к решетке, свободной рукой сжимает его затылок и приближает свой рот к губам Шерлока. О боже. Его рот напротив Шерлока. Дрожь пробегает по телу Джона, как только его губы касаются губ Шерлока. Он чувствует ответную дрожь у Шерлока. Это не должно быть обнадеживающим, не должно, не тогда, когда они в бегах и все так запутано. Впрочем, это так. Джон чувствует, как вселенная переворачивается с ног на голову, а затем перестраивается, и, наконец-то, наконец-то, он чувствует, что вещи, давно не решенные, встают на свои законные места. Он полагает, что это происходит в самый неподходящий момент. Они целуются, целуются и целуются. Этот поцелуй не должен быть самым насыщенным в жизни Джона — там даже языка нет, черт возьми, — но он пугающе наэлектризован, и Джон не хочет ничего, кроме вечного поцелуя с Шерлоком. После того, что кажется целой жизнью и одновременно даже отдаленно недостаточно долгой, они отстраняются друг от друга. — Джон… Что… Что это… — Шерлок так ошеломлён, что не может закончить — Это было давно, и ты это знаешь. Шерлок упирается лбом в разделяющую их решетку. — Боже, Джон. Время. Джон ничего не может с собой поделать, он смеется. — Немного нехорошо? Шерлок фыркает от смеха. — А чего еще ты ждешь, когда дело касается нас? — Джон все еще держит Шерлока за шею. — Джон, ты должен знать. Ты должен. — Что, Шерлок? Что я должен знать? Шерлок закрывает глаза и упирается лбом об решетку. — Любовь — коварный мотиватор. Сбитый с толку, Джон хмурится. Затем его мир на мгновение меркнет, с ревом возвращается и перестраивается по мере того, как до него доходят слова Шерлока. — Погоди. — Джон перемещает ладонь от шеи Шерлока к его лицу. — Что ты только что сказал? Нет ответа. — Боже. Боже мой, Шерлок. Ты… влюблен в меня? — Бога ради, Джон! Оставь это. — Шерлок замирает всего на мгновение, а затем крепко целует Джона в ответ, шепча его имя между поцелуями. Поцелуи, сначала неуверенные, превращаются в безумие. Шерлок хватается за Джона свободной рукой так, как позволяет решетка между ними. Он проводит рукой по волосам Джона, гладит лицо Джона, проводит рукой по его шее. Он касается всего, до чего может дотянуться, и его поцелуи становятся все более небрежными по мере того, как его внимание смещается. Джон, чувствуя, что Шерлок вот-вот сорвется, отстраняется. Шерлок издает тревожный горловой звук и протягивает руку, чтобы притянуть Джона назад. Как будто он пытается запомнить Джона на ощупь, как будто у него больше не будет шанса прикоснуться к нему. Джон чувствует, как его собственное беспокойство усиливается при этой мысли. — Нет, Шерлок, остановись. Стоп. Давай перенесем меня через эти чертовы ворота, хорошо? — Джон говорит тихо, пытаясь успокоить волнение Шерлока (и свое собственное). После нескольких минут неуклюжей координации и наклонов Джон, наконец, преодолевает ворота и оказывается рядом с Шерлоком. Его движения далеко не так грациозны, как у Шерлока, но Шерлок слишком возбужден, чтобы шутить о низкорослых друзьях. Запыхавшийся от усилий, Джон слегка наклоняется, стараясь не тянуть Шерлока за собой. Гордость жалит, но скованное запястье болит еще сильнее. Когда он переводит дыхание, Джон снова встает. Он поднимает свободную руку и снова гладит Шерлока по щеке. — Ты скажешь мне, что происходит? Пожалуйста, Шерлок. Ты должен мне сказать. Я ничем не могу помочь тебе, если не знаю, что происходит. Шерлок смотрит за плечо Джона и закрывает глаза. У него явно внутренний спор с самим собой. Джон сжимает кулак, снова и снова говорит себе набраться терпения, позволить Шерлоку разобраться в том, что происходит в его мозге. Он хочет снова прикоснуться к Шерлоку, крепко поцеловать его, но сдерживается. Наконец, Шерлок, похоже, пришел к какому-то соглашению с самим собой. Он глубоко вздыхает и открывает глаза. Он мгновение смотрит на их руки в наручниках, прежде чем перевести взгляд на Джона. Он лезет в карман пальто и достает набор отмычек. — И как давно они у тебя? — Раздражение Джона снова вспыхивает. — Они были бы очень полезны до того, как я выставил себя придурком, перелезая через ворота! Шерлок не отвечает, просто сосредотачивается на взломе замка. Через минуту наручники снимаются, и мужчины наконец разделяются. Шерлок убирает отмычки с наручниками и смотрит, как Джон потирает запястье. Джон держит язык за зубами и ждет. Сейчас они в опасном положении, и Шерлок должен вернуть их в безопасное место. Воздух внезапно становится тяжелее и напряженнее. — Джон, — начинает Шерлок. — У меня двоякое мнение насчет этой ситуации. Есть вещи в игре, большие вещи, плохие вещи, вещи, в которых я не хочу, чтобы ты участвовал. Я также знаю, что лучше всего я проявляю себя только тогда, когда ты рядом со мной, и что у меня больше шансов на успех, если я расскажу тебе все. Джон кивает, боясь что-нибудь сказать. Он не хочет отвлекать Шерлока, не сейчас. — Мориарти давным-давно сказал мне, что он со мной сделает. Я не послушал его, а должен был. Джон наконец говорит: — О чем ты? — Бассейн, Джон. Помнишь? Он связал тебя бомбами и сказал, что выжжет из меня сердце. Джон смущенно морщит брови. — Я не понимаю. — Суд над Мориарти. Похищения. Арест. Это все подстроено, разве ты не видишь? Мориарти нападает на мою репутацию, сеет семена сомнений в том, кто я на самом деле и каковы мои намерения. А потом он делает самое худшее. — Шерлок останавливается и делает глубокий вдох. — И это?.. — подсказывает ему Джон. — Он всегда сдерживает свои обещания. Он выжжет мое сердце. Джон не знает, что сказать. Он просто смотрит на Шерлока, не доверяя намеку. — Тебя, Джон. Он имеет в виду тебя. Разве ты не видишь? Я не позволю этому случиться. У Майкрофта и у меня… у нас есть план. Не особо надежный, рискованный, но это лучшее, что мы можем сделать. Ошеломленный, Джон просто смотрит. Его сердце. Джон чувствует, как под ногами земля заходила ходуном. Он сердце Шерлока. Его собственное бьется в груди так, словно пытается из нее выскочить. — Джон? — Шерлок делает шаг назад. — Прости меня. Я сказал слишком много, это неважно, теперь это не имеет никакого значения. Звон в голове Джона немного проясняется. — Что ты имеешь в виду под «это неважно»? Это важнее всего! — Уже слишком поздно! Я был идиотом, идиотом, — шипит Шерлок. — Есть только один способ остановить Мориарти, потому что я не сделал этого раньше. — Скажи мне, Шерлок. Ты не можешь оттолкнуть меня, не сейчас. — Я должен идти, Джон. Я не хочу, но другого выхода нет. — Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что должен идти? Какую глупую идею вы с братом придумали? — Это единственный способ победить Мориарти в его же игре. — Шерлок хватает его за голову обеими руками. — Мы пытались придумать что-нибудь другое, Майкрофт и я, мы действительно думали. Это единственный путь, — повторяет он. — Что это? — Джон знает, что не хочет слышать следующие слова из уст Шерлока. — Я должен умереть. Слова повисают в ночном воздухе. Джон слишком напуган, чтобы говорить. — Не по-настоящему, Джон. Но это должно выглядеть реально. Мориарти должен думать, что это реально. Ты должен думать, что это реально. Другого пути нет. Джон находит слова. — Нет, абсолютно нет. К черту этот план. К черту Майкрофта за то, что он в принципе подумал, что это вариант. Он гребаное правительство! Он может придумать какой-нибудь другой глупый план, который не означает, что ты уйдешь от меня! — К концу Джон кричит и тычет пальцем в Шерлока. — Не бросай меня, Шерлок Холмс, не смей! — Что ты хочешь, чтобы я сделал вместо этого, Джон? — кричит Шерлок в ответ, всплескивая руками. — Я не сделаю это, и он убивает тебя. Он убьет тебя! — Значит, решено, да? У вас с Майкрофтом есть свой план, и снова я в неведении. Опять я не имею права голоса, даже если это означает, что я остаюсь позади, хм? Ты оставишь меня здесь без информации. Без тебя. — Джон так зол, что едва может произносить слова. Шерлок открывает рот, но Джон поднимает руку, чтобы перебить его. Он еще не закончил. — Мориарти сказал, что выжжет из тебя сердце. Твое сердце, Шерлок, твое. Ты позволишь ему пощадить свое сердце, но ты уничтожишь мое! Настала очередь Шерлока выглядеть ошеломленным, когда до него доходят слова Джона. Джон наблюдает, как Шерлок наконец понимает, что он тоже чье-то сердце. Гнев исчезает так же внезапно, как появился. Вся любовь, за которую Джон цеплялся, начинает выливаться наружу, и он не хочет ее сдерживать. Не сейчас, не тогда, когда он, наконец, узнал самое главное. О, этот блестящий, сбивающий с толку, красивый мужчина. Он делает шаг вперед и берет обе руки Шерлока в свои. — Я тоже тебя люблю, чертов идиот. Что бы ни случилось, мы вместе. Шерлок поворачивает руки так, чтобы его пальцы переплетались с пальцами Джона. Руки трясутся, но голос твердый. — В каком же мы дерьме, Джон. Сегодняшний вечер только начало. В конце концов, ты ударил старшего суперинтенданта. Он отклоняется, но облегчение на его лице так заметно, что Джон не обращает на это внимания. Ему нужно рассеять напряжение вокруг них. — Ударил. А ты взял в заложники свидетеля под дулом пистолета и скрылся с места происшествия. — Гэвин рад не будет. — Грег захочет надрать нам обоим задницы, придурок, но он всё ещё наш друг и мы можем ему доверять. И, как бы мне ни было больно это говорить, есть Майкрофт. Этот человек ради тебя горы свернет, ты это знаешь. Я даже не буду упоминать миссис Хадсон. — Он отпускает руки Шерлока и обнимает его. — Ты не один, Шерлок. Ты должен это знать. Больше чем кто-либо другой, у тебя есть я, и мы есть друг у друга. У нас всегда было так и всегда будет. Шерлок обхватывает Джона руками и утыкается лицом ему в шею. — Я сожалею о наручниках. — Нет, тебе не жаль. — Нет, мне жаль. — Знаешь, ты мог бы просто попросить меня взять тебя за руку. Смех Шерлока немного влажный, но Джон делает вид, что не замечает. Он еще раз крепко обнимает Шерлока, затем отпускает, прежде чем взять его за руку. — Итак, нас разыскивает Скотланд-Ярд, самый изощренный криминальный авторитет в мире желает нашей смерти, и бог знает, что задумало британское правительство. Что теперь, мой гений? Шерлок сжимает руку Джона и улыбается, его глаза сияют. — У меня могут быть другие идеи. Давай, Джон, начинается новая игра! Как они обыграют Мориарти в его же игре, Джон не знает. Однако он знает, что они это сделают. Что он знает больше всего на свете, так это то, что Шерлок Холмс и Джон Ватсон — сила, с которой нужно считаться. Что бы ни случилось дальше, он и Шерлок столкнутся с этим как единое целое. Они бегут в ночь вместе.